Сергей Звонарев – Плацдарм (страница 145)

— Заряжай! — заорал Ланг. По скорострельности «Тигры» значительно превосходили советские танки, и теперь настало время использовать это преимущество. Пушка уже была наведена на «черепаху», так что оставалось только зарядить и выстрелить. Казалось, советский монстр покорно ждет, когда его подстрелят, но Ланг знал — в это самое время враг готовит новый выстрел.

«Тигр» выстрелил; снаряд попал в наклонную броню «черепахи» и отскочил от нее. Ланг чертыхнулся.

— Заряжай! — снова заорал он, не отрываясь от окуляра. И увидел, как выстрел второго «Тигра» из группы пробил, наконец, броню советского танка в стыке между корпусом и башней. Из отверстия лениво повалил сизый дым.

— Есть!

Теперь добиваем, мелькнула мысль. Он переключился на пулемет, ожидая, что из люков полезет экипаж — но не тут-то было. В этом напрасном ожидании лейтенант потерял несколько секунд.

— Черт, — сквозь зубы произнес он, — значит, вот вы как! Ну, получайте еще, если этого мало!

Лейтенант опоздал буквально на долю секунды: «черепаха» успела-таки послать снаряд еще раз. На этот раз и выстрел Ланга поразил цель, еще раз пробив советский танк. Из пробоины показалось пламя и повалил черный дым. Танк горел. Из люков никто не показывался — по всей видимости, экипаж погиб.

Ланг вызвал по рации второй «Тигр», но он не отвечал. Развернув перископ, он тут же понял, в чем дело: последним выстрелом «черепаха» пробила башню вражеской машины. Экипаж как раз покидал горящую машину; серые фигурки едва успели соскользнуть с брони на землю, ка раздался взрыв — сдетонировал боезапас.

Ланг оторвался от окуляра и вытер пот с лица. В голове все еще звенело. На такой близкой дистанции ему еще не приходилось биться. Лейтенант понимал, что выжил в бою по чистой случайности, и его мастерство, которым он так гордился, здесь ни при чем.

— Как там, герр лейтенант? — спросил заряжающий.

— Подбили, — хрипло ответил он и прочистил горло. Захотелось пить, он глотнул их фляги. За «черепаху» пришлось отдать два «Тигра», причем один из них королевский… так себе счет, подытожил он.

Ланг доложил о результатах боя командиру роты и получил приказ двигаться к центру, для соединения с другой танковой группы, тоже понесшей потери в этом адском бою. Судя по всему, конец сражения был еще не близок…

Модель спустился с колокольни собора Петра и Павла — все равно сквозь дым ничего нельзя было увидеть, — и в сопровождении старших офицеров направился в штаб: оттуда было удобнее связываться по рации с командирами воюющих подразделений. Сквозь хаос донесений понемногу вырисовывалась картина сражения — немецкие подразделения продвигались к Щедрино, но несли серьезные потери от зениток, используемых в качестве противотанковых орудий, и тяжелых танков, атакующих из засад. Однако ни один «Маус» еще не был подбит, и потери русских, судя по рапортам танкистов, также были велики.

Фельдмаршал, размышляя, подошел к карте. Да, это дурацкий пожар серьезно осложнил дело, но инициатива все еще за нами, напомнил он себе. Мы можем позволить себе потерять двадцать танков, потому что столько еще останется в строю, а вот если Говоров потеряет такое же количество, то останется вообще без брони.

И все же… все же сражение затянулось, и нельзя считать, что победа в кармане. Особенно когда из-за ограниченной видимости «Тигры» и «Маусы» не могут использовать в полной мере преимущества своей великолепной оптики. Пожар, охвативший село, закончится только к вечеру, а дым развеется еще позже, когда стемнеет. Похоже, исход сражения станет ясен лишь к рассвету.

А что можно сделать сейчас? Ничего, только ждать. Модель, как опытный командир, знал — в сражении всегда наступает момент, когда его судьба переходит из рук штабов в руки солдат и командиров на земле. Именно такой момент и настал.

Глава 82. ВОССТАНИЕ. НАЧАЛО

Генерал Кребс разбудил Моделя в пять утра — как тот и приказал накануне. Приведя себя в порядок, фельдмаршал с сопровождающими выдвинулся к наблюдательному пункту на колокольне собора Петра и Павла. Появившись на бывшую звонницу, Модель сразу направился к стационарному биноклю, приспособленному для кругового обзора, и прильнул к нему.

Щедрино сгорело полностью, ни одного целого дома не осталось. Дым, смешавшись с утренним туманом, стлался по земле плотной пеленой на уровне человеческого роста. Из этой пелены торчали силуэты танков — немецких и советских, последние только подбитые. С одного взгляда стало ясно, насколько ожесточенным был вчерашний бой.

— Какие наши потери? — спросил Модель.

— Пятнадцать «Тигров» потеряно безвозвратно, из них пять королевских, — ответил Кребс, — еще шесть машин получили повреждения, но их можно отремонтировать.

— А что с «Маусами»?

— Ни один не подбит, но двое не могут передвигаться из-за повреждения гусениц.

Значит, я лишился примерно половины танков, прикинул Модель. Тяжелейшие потери. И каков результат?

Фельдмаршал уже получил бодрые донесения из штаба о взятии под контроль Щедрино — или, вернее, остатков сгоревшего села. А что русские? Модель внимательно осматривал окрестности — он насчитал десять подбитых ИСов обеих модификаций и две тридцатьчетверки. И, самое важное — поле боя осталось за панцерваффе.

Значит, задача выполнена. Немецкие войска заняли Щедрино и перерезали дорогу между Москвой и территорией Восточного Союза.

Модель оторвался от бинокля и произнес:

— Необходимо закрепиться на занятых позициях. К русским подойдет подкрепление — две роты тяжелых «Львов». Мы должны их достойно встретить.

— Да, мой генерал, — ответил Кребс. «Львы» не слишком беспокоили начальника штаба — в бою один на один «Тигр» был сильнее. Конечно, в засаде у «Льва» были шансы выиграть дуэль, но сейчас ситуация поменялась — если русские хотели восстановить прерванное сообщение, они должны были атаковать, так что речь о засаде не шла.

Модель решил вернуться в штаб. Надо было составить донесение в ОКХ об одержанной победе. Но сделать это так, чтобы в Берлине поняли — для стабилизации положения и предстоящей атаки на Москву ему нужны новые подкрепления.

Как раз в то время, когда Модель принялся за сложную и ответственную задачу — составление победной реляции в ОКХ — генерал Говоров закончил долгие и весьма непростые переговоры с Орловским. Операция, которую предлагал провести опытный диверсант и партизан, за последние пятнадцать лет прошедший тайными тропами Испании, Белоруссии и севера России, выглядела крайне рискованной, но в случае удачи обещала перевернуть ситуация с ног на голову, и поражение превратить в победу.

Генерал чиркнул спичкой, и закурив, подошел к окну. Его штаб теперь размешался в небольшой избе в одной из деревень неподалеку от Щедрино. Жилья не хватало — все свободные помещения занимали беженцы из сгоревшего села. Люди вновь страдали от немцев, но готовы ли они подняться на борьбу? Если нет, если Орловский ошибся, то в этой атаке на Ярославль Говоров потеряет последние резервы и останется только одно — отступать в Москву и готовиться к безнадежной обороне города — ведь помощи ждать будет неоткуда…

Говоров еще раз прокрутил в голове аргументы Орловского — тысячи людей, по первому зову пришедшие на помощь в строительстве оборонительных сооружений, активизация партизанского движения, и наконец, этот последний случай с убийством молодой матери с ребенком, взбудораживший весь город. «Люди готовы, товарищ генерал, поверьте мне, — говорил Орловский. Его голос был ровен и спокоен, он не пытался подкрепить аргументацию жестами или интонацией — то ли потому, что был уверен в своей правоте, то ли знал — с Говоровым такие штуки не проходят. — Они готовы драться, готовы рисковать жизнью, чтобы убивать оккупантов. Нужно только направить их и помочь им организоваться. Это я беру на себя».

Генерал еще раз взглянул на донесение разведотдела группы войск о немецко-румынских частях, дислоцированных в районе Ярославля. Сейчас Говорова интересовали главным образом пехотные соединения. Атаку немецких танков на Щедрино поддерживали два батальона 18-ой румынской дивизии. Они понесли потери, но не очень значительные — основной бой шел между танками. Первый батальон теперь пытался обустроиться в Щедрино — вернее в том, что осталось от села — а второй Модель отвел обратно, в Ярославль.

Это что касается румынских войск. А вот и более серьезный противник — полностью укомплектованный по штату батальон 15-ой пехотной дивизии с приданной ему ротой противотанковых пушек. Общее число штыков оценивалось примерно в три тысячи — серьезная сила.

Что Говоров мог противопоставить этому, да еще и в атаке? Примерно вдвое меньший по численности отряд, и это максимум — если отозвать партизан Орловского из Костромы и оставить небольшой заслон в надежде, что командир немецкого гарнизона города не окажется слишком инициативным и не предпримет атаку с целью вернуть мост через Волгу. Ну, еще есть остатки танковых подразделений и «Львы», только-только подошедшие и не успевшие принять участие в битве за Щедрино. Может, оно и к лучшему, как теперь считал генерал.

При таком раскладе атаку на город имеет шанс на успех, только если действия регулярной армии поддержат восставшие в самом Ярославле. И Орловский обещал такую поддержку. Он действительно уверен в том, что люди поднимутся, подумал Говоров. Есть боевое ядро примерно в триста человек — проверенные бойцы. Они начнут операцию — и первый успех почти гарантирован, а вот удастся ли его развить, или все предприятие ждет кровавая катастрофа — зависит от поддержки местных.