Сергей Зверев – Отпуск под пулями (страница 4)

– Хорошо. Да, Виктор Сергеевич, – словно вспомнив о чем-то очень важном, стукнул себя по лбу пальцами Локис, – а ваша аспирантка – она француженка?

– С чего вы взяли, Володя? – даже несколько растерялся Соболев и тут же улыбнулся: – Нет, самая что ни на есть обычная москвичка. Не совсем обычная, конечно, но все же… Так что это вы вдруг про француженок?

– Возможно, вы и не в курсе, – довольно сухо сказал Владимир, – но напала на вас не местная пьяная шелупонь, а серьезные ребята, и связаны они каким-то образом с французским Иностранным легионом. Драться вы, конечно, немного умеете, но на этот раз вам, скорее всего, просто повезло. В следующий раз такой удачи может и не быть. Это все, конечно, ваши дела, но все же… По-прежнему ничего не хотите мне рассказать? Возможно, я мог бы в чем-то помочь…

Локис мог бы поклясться, что видел, как по лицу Соболева мимолетными призрачными тенями проскользнули нерешительность, сомнения, колебания, но в итоге криптолог все же широко улыбнулся и отрицательно покачал головой:

– Нет, Володя, ей-богу, все в порядке. Все это – случайность, не более!

– Вам, конечно, виднее, – не стал спорить Медведь. – Ну, а я пойду, пожалуй…

Распрощались несколько холодно, но отчего-то Владимир был уверен, что эта встреча с человеком из Менга, читающим средневековые манускрипты, еще далеко не последняя…

Южная ночь, наполненная звуками музыки, слышавшейся отовсюду пополам с веселыми криками и смехом, была хороша. Луна, еще недавно, при своем появлении, выглядевшая страшновато-багровой, поднялась повыше и стала нежно-призрачной, обычной и расстилала по зыбкой морской поверхности легкую серебристую дорожку. Задумчиво шумел прибой, и ошалело распевали свои трескучие песни невидимые цикады – судя по громкости, невероятных размеров. Как говаривал классик: «Ночь благоприятствовала любви». Но, возвращаясь домой, Локис, по непонятной иронии судьбы, размышлял не о любви, а о ее черноволосой сестре – о ненависти. Из головы не выходил московский доктор наук…

Так, Соболев любит свою аспирантку и приехал к ней. Она роется со своими археологами в местной пыли где-то там, в крепости, и пытается отыскать древние черепки от разбитых пьяными греками кувшинов – это тоже понятно. Непонятно только, почему наемники-легионеры, вместо того чтобы гонять темненьких где-нибудь в Африке или в Афгане вместе с америкашками, встревают в драку с московским ученым с редкой специализацией? Любить они его никак не обязаны, но ненавидят-то за что? За что на нож хотели поставить, а? Что там говорил смуглому ариец тогда в летнем кафе… «Не убивать и не калечить, только припугнуть! Пусть знает, что детские игры закончились…» – что-то вроде этого. Не убивать, значит… Уже легче, но что они задумают завтра? И, главное, что за игры все они тут ведут? Контрабанда? Хм, чего?! Старые кирпичи в Турцию гонят, что ли… Смех на тонкой палочке! Но тогда что?..

Поглощенный своими мыслями, Медведь не очень-то внимательно посматривал по сторонам, иначе вполне мог бы заметить, что еще при выходе из гостиницы его несколько раз щелкнули фотоаппаратом с длиннофокусным объективом, а затем какое-то время за ним на солидном отдалении неприметно следовал невысокий жилистый мужичок не то кавказской, не то какой другой смугло-чернявой национальности. Правда, объект свой жилистый топтун довольно быстро потерял: Локис чисто машинально, по уже въевшейся в кровь привычке диверсанта никому не открывать своего лежбища, сделал пару петель и скидок и только после этого незаметно шмыгнул в неприметную калитку на заднем дворе частного дома, в котором спецназовец-отпускник снял себе крохотную комнатку…

4

В паре сотен метров от нескольких квадратных и прямоугольных ям различной глубины, расположившихся в некоем подобии шахматного порядка и представлявших раскопы археологической экспедиции, работавшей на территории старой Генуэзской крепости, стоял небольшой жилой трейлер. Ближе к раскопам домик поставить не удалось, поскольку специально протягивать туда линию электропередачи и водопровод было дорого и нерационально, а уж кто-кто, а немцы пфенниги считать умеют, как бы они ни назывались после перехода Германии на единую европейскую валюту. Хозяин трейлера, являвшийся на сегодня начальником вновь сформированной археологической экспедиции, еще как-то готов был ради дела терпеть крымскую жару и пыль, но жить в этой дыре без электричества и без душа – это уж слишком!

Высокий светловолосый мужчина сидел за крохотным столиком и внимательно изучал новые послания, которые высвечивались на мониторе его ноутбука. Так, вот и босс проявился: «Льва ни в коем случае не трогать до моего приезда! За сохранность отвечаете головой! Ахмед…» Светловолосый нехорошо прищурился и пренебрежительно хмыкнул, закрывая программу электронной почты. «Сколько пафоса! И как они все быстро осваивают мерзкую манеру играть в очень больших боссов… Дешевка турецкая. Не доверяет. Ну, если честно, то я на его месте делал бы то же самое. В серьезной игре полностью довериться исполнителям – несусветная глупость! Тем более если куш светит приличный…»

– Так что будем делать дальше, шеф? – прервал размышления немца смуглолицый крепыш, вольготно развалившийся на узеньком диванчике, приткнувшемся у металлической стены трейлера. – Что он вам пишет?

– Пишет, что скоро нагрянет в гости, – недовольно дернул щекой светловолосый, – и будет лично контролировать дальнейшие работы… Но это уже забота не твоя, мой дорогой Жак! Что у тебя с русским историком?

– Хайнц, – смуглый посерьезнел лицом и очень внимательно посмотрел на немца, – а ты точно знаешь, что он историк, доктор наук и прочее?

– Что за вопрос? Конечно, точно! Он – ученый почти с мировым именем и в определенных кругах считается очень хорошим специалистом.

– Ну, какой он там спец, не мне судить, а вот дерется наш профессор очень даже неплохо – уж я в этом толк знаю, поверь старому волку! И этот парнишка мне покоя не дает. Кто такой, откуда взялся? И почему так вовремя оказался рядом с нашим историком?

– Говоришь, он шутя положил твоих головорезов? – недоверчиво хмыкнул немец.

– Вот именно! – На лице Жака появилась неприкрытая злоба. – Мои ребята умеют не только виски жрать и шлюх щупать, уж поверь мне! Они такую школу прошли и в таких переделках бывали, что… А этот щенок раскидал их как тряпичные куклы! Вопрос: а так ли уж все просто на самом деле, как ты мне расписывал, а? «Чахленький профессор, его глуповатая девка, все схвачено, никаких проблем…»

– А если все это не более чем случайность?

– Случайно можно на банановой кожуре поскользнуться, да и то только когда эту кожуру бросила под ноги какая-то сволочь… Случайность… А ты знаешь, что этот мальчишка после встречи с нашим историком некоторое время пил с ним в баре отеля, а потом ушел? И ушел не просто так, а очень даже профессионально оторвался от наблюдения – я отправил на всякий случай одного из своих парней проследить, где он остановился…

– К чему ты клонишь, Жак?

– А к тому, что ваш «простой историк», скорее всего, находится под наблюдением и охраной русских спецслужб! А я и мои ребята со спецслужбами стараемся не ссориться…

– Кстати, Жак, – немец задумчиво улыбнулся, – а как твое настоящее имя, а? И кто ты по национальности – француз, испанец, а может, хорват?

– Я – Жак Ренье, француз, ты видел мой паспорт, – холодно ответил смуглый. – Зачем тебе знать лишнее? Национальность у меня и у моих ребят одна – легионер. И Родина наша там, где больше платят. Сегодня платишь ты… Что делать будем дальше, шеф?

– Ждать, – коротко пожал плечами немец. – Ахмед-оглы приедет и решит…

– Ясно… А если наш русский историк на рожон полезет? Может, проще поступим: возьмем его девку и объясним ему, чтобы сидел тихо и не высовывался из травы?

– Жак, – нажал голосом хозяин трейлера, – мы будем ждать турка! Все, свободен…

– И последнее, шеф… – Наемник встал, пригибаясь под невысоким потолком и небрежным жестом кинул на столик несколько фотографий. – Вот, полюбуйтесь! Именно этот парень положил двух моих не самых дрянных бойцов…

– Погоди-ка… Сейчас, сейчас… Где же я его видел, черт побери, а?

– В летнем кафе, шеф. Вы давали ему прикурить от вашей зажигалки… Как вы думаете, он тоже случайно оказался за соседним с нами столиком? – ядовито усмехнулся легионер, со злорадным удовольствием наблюдая, как на лице шефа сначала появилось нечто вроде легкой растерянности, а секундой позже растерянность сменилась тяжкой задумчивостью…

«Как все-таки предсказуемы все эти законопослушные европейцы! – мысленно рассмеялся наемник. – Все пытаются совместить несовместимые вещи: закон, порядок, порядочность, с одной стороны, и большие деньги от не совсем законного бизнеса – с другой. Бред собачий! Вон кто-то из старинных… Маркс этот, что ли… правильно сказал, что все богатые – это бандиты, воры и жулики! И что бы ты там ни говорил, герр Хайнц Шталле, а пареньком я займусь лично! Не столь уж и важно, за кого он играет, важно, что этот ублюдок уже сыграл против моих парней, а легионера – пусть даже и бывшего – никто не может ударить безнаказанно…»

Жак легко спрыгнул с верхней ступеньки металлической лесенки, приставленной к входной двери в трейлер, и прогулочным шагом направился в сторону ям-раскопов, в которых без особого энтузиазма ковырялись в песке и глине какие-то вечно пьяненькие или трясущиеся с похмелья оборванцы из местных – ни дать ни взять натуральные клошары, которых на улицах Парижа как котов недавленых. Если именно это и называют археологией, подумалось легионеру, то рыть могилы на кладбище гораздо интереснее и выгоднее. Вот говорят, некоторые занимаются подводной археологией – ищут затонувшие галеоны с золотом, которое испанцы вывозили из американских колоний – вот это да, это дело! А тут… Черт бы побрал и этих оборванцев, и Хайнца вместе с его турком! Ну что тут можно отыскать стоящего, в этой сухой бесплодной земле? На ней даже трава нормальная не растет! И все же что-то они ищут!.. Жак неожиданно приостановился, осененный любопытной догадкой. А почему бы и нет? Еще через минуту легионер решительно направился в городок – догадку стоило без лишних проволочек проверить…