Сергей Зверев – Огненная артерия (страница 8)

– Ты знаешь, что твою сестру Эсти убили? – спросил Наум.

Он хотел отвлечь бандита разговором, а сам шаг за шагом продвигался ближе к нему и девушке. План его был прост – как можно ближе подойти к бандиту и неожиданно напасть на него. Но тот был настороже и, дернув дулом автомата в его сторону, приказал:

– Стой, где стоишь, доктор. Ты говоришь, что Эсти убита? И кто же ее убил? Ваши военные?

– Мы не убиваем мирных жителей, – твердым голосом ответил Наум. – Ее убили такие же бандиты, как и ты, только из другой группировки. Они думали, что убивают мусульманку, а оказалось…

– Откуда ты это все знаешь? – зло прервал его бандит. – Откуда ты вообще знаешь мою сестру?

– Я искал тебя, когда ушел из Бангао. Я хотел арестовать тебя, хотя никогда и не был настоящим полицейским. Я, как ты сам меня назвал, доктор. Но я еще и доброволец, который охранял деревню от нападений бандитов. От таких молодчиков, как ты.

– Не очень-то ты удачно охранял ее, – усмехнулся бандит.

По его голосу было слышно, что он ослабевал с каждой минутой все больше и больше.

– Я нашел твою сестру по той записи, которую я сделал, когда ты привез своего племянника Элоге к нам в медицинский центр. Она рассказала мне, что ты привез ей и ее детям продукты. Краденные в Бангао. Ведь так?

– Так-так, – ответил раненый. – Не мог же я оставить ее и детей умирать от голодной смерти. Правительство и в ус не дует, чтобы помочь таким, как она.

– Если бы не было таких, как ты, то всех голодных давно бы уже накормили, – возразил Наум. – Теперь твои племянники будут жить в приюте при церкви в той деревне, которую ты ограбил. И будут голодать. Хотя ты и украл еду у других сирот, отдал ее сестре, но ее убили из-за этих продуктов, которые она прятала от бандитов. А теперь твои племянники тоже сироты, которым нечего будет есть. Получается, что ты украл у своих же сирот-племянников.

Человек молчал, зато застонала Элизабет Луна, и ее стон снова заставил Наума сделать два шага вперед, забыв об опасности.

– Позволь мне перевязать тебя и оставь девушку, чтобы я мог отнести ее в…

Наум не успел закончить, как позади него раздался шорох, а потом голос Гуго спросил:

– Доктор, это ты? Ответь, или я буду стрелять.

– Биффал, это я. Не стреляй, я не один.

– Я тоже не один – со мной Боали, – ответил Гуго. – С кем ты тут разговариваешь? Мы уже почти полчаса тебя ищем. Думали, что тебя убили или тяжело ранили.

– Я в порядке. Но тут двое раненых, их нужно срочно доставить в больницу.

– Почему ты не вызвал по рации помощь? Мы пытались с тобой связаться…

Рация! Наум только что вспомнил о ней. Волнение за Элизабет Луну и перестрелка с бандитом… Все это вывело Наума из равновесия, и он совсем забыл о рации, которая висела у него на поясе. Он взял ее и нажал на кнопку включения. Рация не отреагировала. Зато Наум нащупал на ней отверстие. По всей видимости, одна из пуль рикошетом прошлась по ней и повредила ее.

– Рация вышла из строя, – виновато ответил Наум, хотя и понимал, что его вины в этом нет. – Эй, – обратился он к бандиту, – так ты сдаешься нам? Нас теперь больше. А убив девушку, ты и свою жизнь не спасешь. Подумай о своих племянниках. Им нужна семья.

Ему никто не ответил. Наум велел Гуго и Мелитону стоять на месте, а сам стал спускаться в овражек. От потери крови бандит потерял сознание, и теперь Науму и его помощникам предстояло выносить к дороге сразу двоих раненых. Бойцы, конечно же, могли бросить бандита умирать. Он им, в конечном счете, только мешал, но пленный мог рассказать о планах повстанцев и облегчить задачу по зачистке территории страны от бандформирований.

Перевязав Элизабет, а затем и раненого бандита, они втроем сделали из веток носилки и потянули девушку и пленного через буш в сторону реки. Бой, по всей видимости, уже закончился, и банды убрались восвояси. Были лишь слышны голоса перекликающихся армейцев, горели костры, собирали убитых. Раненых отводили или относили в одно место, ближе к дороге, куда должны были подъехать грузовики. Наум, как только они пристроили раненых и отчитались перед Михаилом о пленном, сразу же втянулся в свою основную работу – стал перевязывать раненых.

С того самого момента, когда Элизабет Луну увезли в госпиталь, время для Наума тянулось бесконечно медленно. Проходили, чередуясь, дни и ночи, но даже и эту смену света и тьмы Наум мало замечал. Было не до того. Чем дальше их подразделение уходило вглубь страны и отвоевывало у бандитов городки и деревни, тем отчаянней сопротивлялись повстанческие группировки. Только к концу месяца правительственные войска и полиция полностью зачистили северную провинцию от суданских бандитствующих формирований и разного рода вооруженных группировок. Краем уха Наум слышал, что обстановка в стране постепенно нормализуется, парламентские выборы прошли успешно, а русское правительство решило помочь его государству в восстановлении и развитии экономики. Но и эти радостные для всех вести были для него не так радостны и близки, как новость, что Элизабет Луна осталась жива и выздоравливает.

Эту новость ему рассказал сам Михаил. Он как-то вечером нашел Наума и, подойдя к нему, спросил по-русски:

– Как твои успехи по изучению русского языка?

– Могло быть и лучше, – тщательно выговаривая слова, ответил Наум также по-русски.

– Ничего, – похлопал его по плечу Михаил и перешел на французский язык. – Скоро работы будет не так много, мы вернемся на базу, и ты продолжишь изучать язык.

– Да, хотелось бы, – с грустной улыбкой ответил Наум.

– Ты скучаешь по капралу Нгама? – задал вопрос Михаил.

Его вопрос прозвучал для Наума как раскат грома в чистом небе, и он удивленно посмотрел на инструктора. Тот улыбнулся.

– А ты думал, что, кроме вас двоих, никто ни о чем не догадывается? Эх, молодой ты еще, Доктор, жизни не знаешь. Вся база об этой вашей любви уже давно все знает. Даже раньше вас двоих все узнали, когда вы еще и ведать не ведали, что получится из ваших переглядок. Ну, так я к тебе с хорошими новостями, – спохватился он. – Жива твоя Элизабет Луна. На поправку, говорят, пошла.

Наум вскочил, заволновался, заулыбался, не зная, как благодарить Михаила, потом снова сел и спросил уже серьезно, словно бы отвлекая себя от своей неожиданной радости:

– А этот, которого мы взяли в плен? Он как?

– И тот тоже выздоравливает вроде бы… – как-то неуверенно ответил Михаил, а потом признался: – Хотя, если честно, то им я особо и не интересовался. Без него забот хватает. Им больше разведка интересовалась. И еще одна хорошая новость. Завтра мы возвращаемся на базу. Операция закончилась, теперь будем вас дальше обучать всем хитростям и премудростям ведения боя. Хотя – что вас учить? Вы уже, можно сказать, за эти дни всю школу прошли. И кто выжил, тот, значит, на пятерку сдал экзамен.

Михаил ушел, а Наум еще долго думал и об Элизабет Луне, и об осиротевших детях Эсти, и о своем отце. Интересно, простил бы он его, если бы узнал, что его сын участвовал в такой важной для всей страны военной операции?

Вернувшись на базу, Наум первым делом попросил отпустить его на один день в столицу. В Банги он хотел повидаться с Элизабет Луной. Михаил, который догадывался об устремлениях Наума, поспособствовал его короткому отпуску.

Разыскав палату, где лежала девушка, он долго не решался войти к ней, но проходящая мимо медсестра подтолкнула его в спину и со смехом сказала:

– Иди уже. Будь смелее. Думаешь, нам, девушкам, нравятся такие нерешительные парни, как ты?

Он шагнул в палату и сразу же встретился глазами с глазами Элизабет Луны. Та хотя и была еще с забинтованной ногой, но выглядела уже не такой изможденной и измученной, как тогда, когда Наум и его друзья вытаскивали ее из овражка.

– Ох, – от неожиданности охнула девушка и всплеснула руками.

Больше она ничего не могла сказать, а только смотрела на Наума блестящими черными глазами и улыбалась.

– Да, вот… – Наум протянул ей руку. – Отпустили повидаться с вами… с тобой, – поправился он. – Все тебе передают привет и желают скорого возвращения в строй, – отчеканил он и замолчал, растерянно оглядываясь.

В палате лежали еще две женщины, и обе они с улыбками и завистью смотрели на Наума и девушку.

– Давай выйдем, – предложила Элизабет Луна.

Наум помог ей подняться, и она, опираясь одной рукой на его руку, а другой на костыль, пошла с ним по коридору к выходу.

– Спасибо тебе, – сказала девушка, когда они вышли на улицу и остановились у высокого дерева, росшего рядом с больницей.

Потом она обняла его за шею и поцеловала в щеку. Наум захотел поцеловать ее по-настоящему – в губы, притянул к себе и, забыв, что она стоит на одной ноге, чуть было ее не уронил.

– Ой! – рассмеялась девушка, едва удержав равновесие и смутив своим смехом Наума еще больше. – Ты не такой, как все парни…

– Что, глупый? – отвернулся Наум.

– Нет, не глупый. Добрый. Очень добрый. Расскажи мне, как проходила операция после того, как меня ранили, – попросила она. – Все живы?

Наум рассказал все, что знал. Потом они долго сидели на скамейке и молча, глядя друг другу в глаза, держались за руки. Уходил Наум нехотя и даже опоздал на последний автобус до Беренго. Хорошо, что, выйдя на дорогу, поймал попутную машину, и в ней оказалось местечко для него. Пока грузовик пылил до поворота на базу, где Наум должен был выйти, он все время думал о своих чувствах к Элизабет Луне.