Сергей Зверев – Ледяной бронежилет (страница 23)

– А как она попала в территориальные воды СССР, – удивился Бриг, – да еще так далеко на восток?

– Течения, командир. Тут было не придраться. Якобы судно потеряло ход, потому что прохудились баки с горючим и его отнесло аж к Таймыру, где оно и погибло вместе с экипажем. Потому что подвижка льдов произошла во время снежной бури. Кто-то погиб вместе с судном, не успев выбраться, кто-то упал в холодную воду и впоследствии просто замерз. А этот моряк – единственный, кому удалось спастись и добраться до материка. Прости, Бриг, за каламбур, ему удалось выбраться сухим из воды.

– В странном месте он выбрался на берег, – с сомнением сказал Бриг. – И что дальше?

– НКВД его потряс немного, но время было такое, что не до него, подозрения в его принадлежности к фашистам не оправдались. Скандинавия в то время уже отвалилась от гитлеровской Германии. И, что примечательно, этот швед не изъявил желания перебраться в центральные районы Советского Союза или вообще вернуться на родину. Он попросил разрешения остаться жить навсегда в Ново-Михайловском. Фактически согласился на вечную ссылку в заполярной дыре. Короче, я так понял, что про него впоследствии совсем забыли. Более интересного или подобного интересного я ничего не нашел.

– Интересно, конечно. И что, он женился, нарожал детей, получил советский паспорт?

– Нет, – странным голосом засмеялся Чип. – Ему выдали справку на имя Георгия Линева. Так что он ни жениться, ни тем более выбраться с Таймыра никуда без полноценного паспорта не мог. Потомков не оставил, я так понял.

– Ладно, дальше давай.

– Дальше ты просил уточнить насчет лодки U-339. Нашел я ее. Ничего примечательного. Построена в Эмдене, вошла в строй в августе 1942 года. Весной 43-го ей крепко досталось от британского противолодочного самолета. С сильными повреждениями лодка вернулась на базу. Повреждения, как я понял, были настолько серьезные, что лодку сняли с боевой работы и отправили для использования в учебных целях. Больше на операции в море U-339 не выходила.

– Ну да, только у нас в районе Таймыра весной 45-го появляется ее вахтенный журнал, – хмыкнул Бриг.

– Весной 45-го лодка была затоплена. Вот в чем проблема, командир.

– Где? Надеюсь, не в Карском море и не в море Лаптевых?

– Нет, – опять с каким-то сарказмом в ответ на язвительный тон командира отозвался Чип. – Затоплена она недалеко от города Вильгельмсхафена в Северном море. В точке с координатами 53º31´ северной широты и 08º10´ восточной долготы.

– В результате боя?

– Нет, по приказу Деница в ходе операции «Регенбоген». Это они свою военно-морскую честь так спасали. Кригсмарине, как именовались в те годы военно-морские силы Германии, должны были перед объявлением капитуляции во Второй мировой войне затопить все свои боевые корабли. И вот тут начинаются игры. Союзное командование запрещает Германии топить корабли, гросс-адмирал Дениц слушается и отменяет свой приказ, но офицеры флота в Балтике не подчиняются и топят 238 подводных лодок.

– Включая и U-339, – догадался Бриг.

– Точно, включая и учебную лодку U-339. Но это было уже в начале мая 45-го.

– Так, а она, похоже, с марта уже лежала на дне здесь, в Карском море. Любопытно. И с какой секретной миссией она ушла из Германии в марте. И почему ее кто-то решил «похоронить» в мае у берегов Нидерландов?

– Может, по ошибке? – предположил Чип. – Утопили все, что были, не вглядываясь особенно в номера на палубных надстройках, а потом сели за столы, вытащили все формуляры из сейфа военно-морского штаба и давай переписывать из одного списка номера лодок в другой. Для отчета перед союзным командованием.

– Ну, это у нас могло такое быть, но не у немцев, – возразил Бриг. – Нет, ее именно решили спрятать в списке мертвых кораблей, зная, что проверить факт ее затопления почти невозможно. Слушай, а может, у нас здесь на Таймыре появился все же только один вахтенный журнал, а? Без лодки.

– Тут я для тебя, командир, приготовил еще одну справочку. Я нашел список команды лодки. Учебная-то она учебная, но все равно был постоянный состав. Нельзя же курсантам все доверять, кто-то и за лодкой следить должен, и подстраховывать, и учить специалистов. Ну, естественно, командир лодки обер-лейтенант Вернер Ремус и далее по убывающей. Включая штурмана Густава Берга.

– Как ты сказал? – насторожился Бриг.

– Да-да, такое вот удивительное созвучие. Немецкого штурмана с U-339 звали Густав Берг, а шведского моряка, который появился весь обмороженный на Таймыре в марте 45-го, звали Густав Линдберг. Да еще и, как мы подозреваем, с вахтенным журналом со своей лодки. Зачем он его упер? Спасать было больше нечего, кроме журнала?

– Он не журнал спасал, – задумчиво проговорил Бриг, – не бумагу. Он спасал важную информацию, которая и через многие годы должна была остаться важной. И вот она понадобилась. Ты осмотрел чердак, на котором пацаны нашли журнал?

– Да, хлам там всякий. Старые поломанные стулья, сетки он панцирных кроватей, ведра дырявые, велосипеды без колес. Ну, все как обычно для старых домов с большими чердачными помещениями. Там начали чинить крышу к зиме. Снимали шифер, кое-где обрешетку менять начали, вот и выпало из-за стропилы. И знаешь, что интересно? Завернут журнал был в прорезиненный кусок ткани. Я моряков спрашивал, они говорят, что это от гидрокостюма. Очень старого. Вполне возможно, что именно 40-х годов прошлого века.

– Вот он почему выжил? – засмеялся Бриг. – А этот Густав был большой сволочью.

– Может, ему капитан приказал спасать журнал?

– Капитан априори самый опытный и умный член экипажа. Козе даже морской понятно, что одному добраться до берега крайне сложно. Это смертельно опасное предприятие. И одного капитан не послал бы.

– А вот второй и погиб, а штурман добрался, – предложил вариант Чип.

– Ладно, хватит гадать. Тем более что нам фиолетово, кто и как там погиб. Нам нужны координаты места затопления лодки в Карском море. Нам нужно знать, что там на этой лодке есть. И третий момент: нам надо туда успеть раньше диверсантов. Гоняться по всему Таймыру мы за ними не можем, да и незачем. Они все равно пойдут туда, где лодка. У тебя все?

– Почти, командир. Чех со своего компьютера пользовался засекреченными архивами ЦРУ.

– Взламывал коды доступа?

– Нет, – засмеялся Чип. – Он туда заходил по протоколу. У него были коды доступа к архивам. И эти архивы как раз связаны с фашистскими секретными проектами.

– Оружие возмездия?

– Не только. Американцы вывезли в 45-м из Германии все материалы разработок немецких ученых вместе со специалистами. Многое пошло в разработку, но исходные материалы они сохранили и оцифровали. Там разработки в области ракетных двигателей, танковой брони, навигационных систем. Даже в области медицины.

– Чем конкретно интересовался Чех? Или он лазил по всем разделам? Звучит несколько нелепо.

– Дай мне еще денек, командир. Это все же архивы ЦРУ, а я не бог! Ну… не совсем бог. В первом приближении.

– Ты вот что, бог! Времени у нас нет совсем. На счету каждый час. Выясняй как хочешь, но завтра к вечеру я должен знать, чем интересовался Чех, что там на этой затопленной лодке.

Спасательно-подъемное судно «Восток» было аналогом своего предшественника СПС «Карпаты», которое успешно поднимало лодки с глубин более 100 метров. «Восток» прошел модернизацию, получил более современное оборудование. Капитаном на него назначили Виктора Сергеевича Шумского. Человека опытного, кандидата технических наук, кстати, шесть лет ходившего старпомом как раз на «Карпатах». Многие шутили, что «Восток» теперь превратится из спасателя в плавающую научную лабораторию, тем не менее заявок в Заполярье на «Восток» было много, на две навигации вперед. И судно во главе с капитаном Шумским справлялось с самыми сложными задачами и даже шло немного с опережением графика.

Небольшой шторм задержал «Восток» у пролива Карские Ворота, и теперь судно нагоняло потерянное время. Одна вахта сменяла другую, экипаж делал приборку, проверял найтовые крепления шлюп-балок, ученые занимались проверкой и регулировкой своего сложного оборудования и успевали вести бесконечные споры в кают-компании о методах и способах подъема затонувших судов.

Рабочие, нанятые, помимо инженеров и техников, для обслуживания экспедиции, во время плавания были частенько свободны. Их работа была еще впереди, когда придется разбивать лагерь на островах, физически помогать с многочисленными шлангами, тросами, кабелями, камерами, понтонами. Не ахти какой квалифицированный труд, но в экспедицию брали только тех, кто имел опыт работы по обслуживанию подводных работ, был хорошо знаком с водолазным делом. Каюты были переполнены, в эту экспедицию рвались и историки, и инженеры, и гидрологи.

Белобрысый Сенька, остриженный коротко, с зачесанной набок длинной челкой, сидел на крышке люка и курил «по-зэковски» в кулак. Брезентовая с пропиткой старенькая куртка топорщилась на его худом теле, делая похожим его на нахохлившегося птенца хищной птицы. Острый, чуть загнутый вниз кончик носа, недоверчивые и настороженные глаза. И конечно, наколки на кистях рук, на груди. Сенька не очень любил выставлять их напоказ, поэтому раздетым по пояс его мало кто видел, а в минуты перекура он сидел, зажав ладони под мышками, как будто ему нездоровилось.