Сергей Зверев – Игра по-черному (страница 29)

– Нева, я Гром! Продержись еще десять минут! Еще десять минут. Атакую!

У Малого ситуация была немного легче. Саенко с несколькими бойцами успел закрепиться в зарослях у дороги и теперь не давал боевикам подойти к машинам. Да и напора у них сильного не было. Очевидно, здесь нужно было просто держать бойцов в напряжении, а главная атака у боевиков намечалась в голове и хвосте колонны, чтобы не дать никому ускользнуть. Там с Саенко был и французский лейтенант. Как он поведет себя в этом бою? Ситуация крайне опасная. Не струсит ли он, не захочет ли выторговать себе жизнь у боевиков, предав русских?

Саенко, ведя огонь, тоже посматривал на французского офицера. Разговор с командиром не выходил из головы спецназовца. А еще он был свидетелем, как Леви сам вызвался добить раненых боевиков. Малому почему-то казалось, что француз с таким же хладнокровием будет добивать и раненых русских солдат. Не верил французу спецназовец, не верил, и все. Но Леви сражался наравне со спецназовцами. Он умело использовал местность, деревья, вовремя менял позицию и стрелял довольно метко. В его секторе боевики не могли приблизиться к спецназовцам.

– Вперед, ребята, вперед! – торопил спецназовцев Погодин.

Командир понимал, что в таком темпе, в каком сейчас ведет оборонительный бой головной дозор, патронов им хватит еще на несколько минут боя. Сзади и особенно в центре бойцы еще могут забрать из машин «цинки» и пополнить боезапас. Бероеву же сейчас просто не поднять головы. И спецназовцы рвались вперед. Стрельба велась короткими, расчетливыми, точными очередями. Каждая очередь точно попадала в цель или заставляла врага покинуть позицию, отходить и попадать под пули твоего товарища. Эта тактика называлась «гребенка». Так в сложных условиях рельефа, в лесу «вычесывались» позиции врага. Кто-то вырывается вперед, и противник вынужден был открывать огонь в его сторону, оставляя фронтальный сектор. И тут же поднимались и атаковали спецназовцы с фронта, снова враг поворачивался к атакующим бойцам и тут же попадал под огонь с фланга. В каждую секунду боя кто-то вырывался вперед, кто-то заходил с фланга, кто-то добивал боевиков. При такой тактике, когда атакующим спецназовцам постоянно есть где укрываться, маневрировать и откуда атаковать, враг просто не успевает за его действиями, не успевает организовать плотный огонь. А спецназовцы выбивают одного за другим бойцов противника и теснят его, обходят, давят и давят.

Группа Погодина рвалась вперед, оставляя за собой лежащие среди джунглей тела врагов. Бросок вперед, очередь, упавший враг. Ударом ноги отбросить в сторону автомат, выпавший из руки убитого или раненого боевика, может, дать короткую очередь, чтобы быть уверенным в том, что враг убит, а не ранен и не оглушен, и снова совершать бросок вперед. Методично, быстро, без суеты и криков. Волна спецназовцев прошла вдоль дороги, как коса смерти. Справа поднялись и бросились вперед на помощь группе Бероева бойцы Саенко.

Стрельба почти сразу стихла. Артем Саенко выхватил из-за дерева какого-то щуплого бандита в камуфляжной рубашке навыпуск и поволок за воротник к командиру. Погодин быстро осматривал поле боя, своих бойцов. Поморщился, увидев, как сержант бинтует голову спецназовца. Еще одни боец сидит на земле с окровавленным бедром. Да, черт, тяжелый был бой! Еще несколько очередей разорвали установившуюся в джунглях тишину. Капитан оглянулся и увидел, что на землю, роняя оружие, повалились двое боевиков, видимо, пытавшиеся притвориться убитыми. Саенко неожиданно с силой толкнул плечом француза, и тот не успел выстрелить в лежавшего на земле человека.

– Что случилось, Артем? – спросил Погодин.

– Как сдурел француз, – вытирая тыльной стороной перчатки лоб, ответил спецназовец. – Готов всех покрошить. Не остановишь!

– Что вы делаете, Морис? – Погодин схватил француза за рукав и дернул к себе. – Остановитесь! Все!

Леви повернулся к русскому командиру и посмотрел невидящим взглядом, как будто насквозь смотрел, вдаль куда-то. Погодин еще раз тряхнул француза, и тогда тот наконец посмотрел на русского.

– Ненавижу, – прохрипел он. – Я их всех ненавижу!

– За что? – спецназовец попытался посмотреть Леви в глаза, но тот уже опустил голову и отошел в сторону, закидывая автоматный ремень на плечо.

«Чертов легионер, – снова со злостью подумал Погодин. – Что там у него на душе и в его голове? Пусть придет в себя парень, потом надо допросить пленного». Обойдя своих бойцов, капитан остановился возле раненых. Повреждение головы у спецназовца оказалось несерьезным: просто рассекло кожу чуть выше лба. Травма ноги у второго, дело обстояло хуже, но все же кость была не задета. Пуля прошла через мышцу бедра навылет. Однако это уже два человека в группе, которых придется везти и которые не могут пока передвигаться самостоятельно. Медикаменты, конечно, в аптечках есть, но для таких проникающих ранений нужна серьезная медицинская обработка ран. Ведь в пулевой канал попала грязь, частички одежды.

Наконец поле боя осмотрено, собрано оружие, проверены тела убитых боевиков. Леви вместе со спецназовцами ходил среди убитых. Рядом с одним из тел он подобрал коротковолновую рацию и показал ее Погодину. К сожалению, корпус был пробит пулей, и рация не работала. Отдав ее спецназовцам, Погодин и Леви отправились к пленному. Связанный боевик сидел на земле и тревожно озирался по сторонам. Кажется, его не очень радовало то, что он остался в живых. Ведь убиты были все его товарищи. Впечатляющее зрелище, когда за несколько минут жертва оказалась победителем. Те, на кого устроили засаду, сами всех перебили.

– Кто вы такие? – перевел Леви на французский язык вопрос Погодина.

Пленный залопотал что-то на ужасном французском и стал нервно дергать головой то в одну сторону, то в другую. Явно что-то пытаясь показать. Француз слушал, холодно глядя на туземца, потом перевел его слова на английский.

– Он не знает, кто его хозяева. Просто пришли в деревню вооруженные люди, спросили, кто хочет с оружием в руках добывать пропитание для своей семьи. Обещали хорошо платить. Кто соглашался, тому давали автомат и деньги, которые можно было оставить семье. Хорошие деньги.

– Спросите, – кивнул Погодин, – евро, доллары? В какой валюте давали деньги?

– В местной, – пояснил Леви. – Я спросил его, почему они напали на нас. Хотели раздобыть оружие или забрать машины? Он утверждает, что не знает. Велели спрятаться у дороги и по команде стрелять в тех, кто поедет. Кто будет оказывать сопротивление, велели убивать, кто сдается – брать в плен и вести к командиру. Он не знал, что поедут белые солдаты.

– Вы уверены, что засада была не против нас? – спросил Погодин. – Его реакция вас убедила?

– Думаю, этого человека просто не поставили в известность, на кого нападать. Мог точно знать командир, но он убит. Я думаю, что нам этот балласт не нужен, не повезете же вы его с собой. У вас и так раненые. У вас уже есть один пленный.

– Морис, почему вы так ненавидите местное население? – внимательно глядя на француза, спросил Погодин. – Ответьте честно.

– Я выполняю наши договоренности, – холодно ответил француз. – Я выполняю ваши приказы, я честно сражаюсь на вашей стороне. Остальное личное. Я не должен вам это рассказывать.

Погодин вызвал Халилова, когда в воздух подняли запасной квадрокоптер и убедились, что поблизости никаких вооруженных групп нет. Командир велел колонне трогаться. С помощью навигатора определили точку, в которой произойдет встреча основной группы и пешей группы лейтенанта. Погодин понимал, до какой степени устали бойцы Халилова, отмахавшие по джунглям больше сотни километров. Риск был большой, но Халилов с ребятами выполнил задачу с блеском. Они нашли след Нестерова и вывели на него основную группу. Сейчас лейтенант нужен был в основной группе. Тем более что Погодину хотелось допросить обоих пленников еще раз и быть уверенным, что ему переведут ответы очень точно. Пользуясь тем, что джунгли в этом районе выходят на каменистую почву, Погодин вывел колонну из зарослей и повел по самому краю джунглей, чтобы колонна не попалась на глаза какому-нибудь случайному наблюдателю. Солнце стояло низко, освещая рощицы зонтичных акаций. Пыли за машинами почти не было, но командир все равно приказал сбавить скорость. Сейчас торопиться было некуда. Главное, подобрать в нужном месте Халилова с бойцами, допросить с помощью лейтенанта еще раз двух пленных, а затем принять решение об изменении маршрута. Погодин напряженно думал и думал, стоя в кузове грузовика, о том, куда направится Нестеров. Редкие деревеньки в этих местах все же встречались, но чужаков, белых людей местные не видели. А вооруженных земляков видят часто. Причем в последнее время все чаще. Что тут происходит, чего ждать от обстановки?

Днем Погодин связался по радио с Сафоновым и запросил у него информацию по обстановке в южных провинциях. Генерал предупредил, что там явно нарастает напряжение, но с чем это связано, он пока не знал. Очевидно, усиливается противостояние Аламо с другими лидерами. В последнее время выступления Аламо против правительства были не так заметны и не так агрессивны: или он к чему-то готовился, или в южных провинциях происходило нечто непонятное. Во всяком случае, Сафонов просил Погодина быть крайне осторожным. Капитану показалось, что генерал готов был сказать, что спасательную операцию стоит свернуть. Нестерова не спасти, рисковать подразделением не стоит, тем более что его миссия в неспокойном районе может накалить и без того напряженную обстановку в республике. Но Сафонов этого не сказал, язык не повернулся отдать такой приказ спецназу.