Сергей Зверев – Игра по-черному (страница 22)

Капитану Перно казалось, что он учел все, чему учил его полковник Нестеров. Но с первых же минут боя все пошло не совсем так, как хотелось командиру роты. Первая группа, которая должна была зайти к боевикам со стороны деревни, нашумела, и враг заметил спецназовцев раньше времени. В результате атаки с этого направления не получилось, бандиты открыли огонь из нескольких пулеметов по деревне, и группе пришлось отходить под шквальным огнем, пытаясь отстреливаться. Сразу появились убитые, несколько бойцов роты были ранены. Два выстрела из гранатомета были сделаны впустую, не повредив машин и только ранив нескольких боевиков. Перно стиснул зубы и в гневе ударил кулаком по капоту своей машины. Он схватил рацию, чтобы передать приказ второй группе, но не успел.

Командир второй группы услышал стрельбу, пулеметные очереди и понял, что первая группа попала под огонь и ее уничтожают. И тогда он сделал единственное, что в этой ситуации можно и нужно было сделать. Речь уже не шла об уничтожении крупного отряда бандитов. Речь в первую очередь шла о спасении жизней своих товарищей. И командир второй группы, не успев выйти на рубеж атаки и доложить Перно о том, что он «на месте», приказал атаковать. И эта атака спасла много жизней. Воспользовавшись тем, что с его стороны к деревне подходил сухой лес, что здесь преобладал кустарник и деревья с толстыми стволами, командир бросил своих бойцов в атаку с максимальным шумом и отчаянной стрельбой.

Идея отвлечь банду на себя сработала. Боевики поняли по крайней мере, что их окружают, что атакующих больше, чем их, и спасение только в использовании пикапов, на которых они прибыли. Три выстрела из гранатометов на фоне промахов и беспорядочной стрельбы оказались очень удачными. Одна машина была подбита, а две взорвались, расплескивая море горящего бензина. Именно в этих машинах перевозили канистры с бензином. Боевики в течение одной минуты боя потеряли убитыми и ранеными сразу человек десять. И главарь банды приказал уходить по дороге на северо-восток, как раз в том направлении, где их и ждал Перно со своей засадой.

Первая группа, несмотря на потери, воспрянула духом и залегла среди хижин на окраине деревни, отчаянно отстреливаясь. Вторая группа наступала так активно, что боевики перестали стрелять прицельно и лишь поливали джунгли на ходу очередями из пулеметов. Стрельба ради стрельбы. И несмотря на то что передовые машины готовы были к нападению и с этой стороны, все же засада Перно сработала. У его немногочисленных бойцов была возможность спокойно и старательно прицелиться, подпустив бандитов на расстояние в сотню метров. На таком расстоянии огонь из «калашниковых» в умелых руках просто убийственный. И когда три выстрела из гранатомета устроили свалку из огня и искореженного металла на дороге, точный огонь автоматчиков довершил дело. Единственный снайпер, которого капитан оставил при себе, меньше чем за минуту уничтожил трех пулеметчиков и командира, который пытался организовать прорыв по краю дороги.

Все было кончено. И все было бы неплохо, но и без того неполная рота Перно потеряла убитыми семерых и двенадцать человек ранеными. Осознавать такие результаты самостоятельного боя было больно, неприятно и стыдно. Но все же они не просто остановили банду, но и уничтожили ее. А возможно, удастся узнать что-то и о судьбе полковника Нестерова. Перно шел среди горящих машин и разбросанных тел, видел, как его солдаты оттаскивают от огня убитых, как отводят и относят в сторону раненых, оказывая первую помощь. Обгоревших и искалеченных бандитов было около десятка. Скорее всего, их даже не удастся довезти до ближайшей больницы. А вот трех, относительно легко раненных можно допросить. Хотя хотелось их пристрелить, добить всех раненых и двинуться дальше.

Но что делать со своими убитыми и своими ранеными? Оставлять в деревне их нельзя. Местные, конечно, помогут, здесь районы, где люди лояльно относятся к действующему правительству Лурембо. Но вдруг снова появится банда?

Приказав осмотреть захваченные машины, с тревогой в сердце Перно приказал грузить раненых бандитов и своих бойцов, выделил охрану и отправил группу в сторону Водонавы. От его роты осталось всего сорок человек. Нужно докладывать командованию о событиях и получать новый приказ.

– Командир! – к капитану подбежал командир взвода, старательно и молодцевато отдавая честь. – Девушка из деревни сказала, что русские здесь были.

Глава 6

– Ну, все, девочка, покатались, и будет.

Нестеров заглушил мотор пикапа и выбрался из машины. Больше суток он гнал машину по джунглям, по открытым саванновым участкам, выбирая места, где дороги фактически нет. Он не хотел, чтобы преследователи привязывали движение машины именно к дорогам. Пикап должен был потеряться, исчезнуть в этой глуши. Почти сутки сумасшедшей гонки и днем, и ночью. Но теперь в баке почти не оставалось бензина, а подвеска слева на кочках как-то подозрительно хрустела. Берег был подходящий, не очень пологий и каменистый. Главное, что под ногами здесь до самого уреза воды не галька, не каменное крошево, а крупные, слежавшиеся плоские камни из растрескавшейся магматической породы. Алена тоже вышла из машины и, поеживаясь, подошла к отцу. Дмитрий Иванович понимал, как нелегко его дочери, ее страх и всю глубину надежды на отца, ее веры в него. Больше верить сейчас здесь ей не в кого. Помощь может прийти из столицы, но она где-то там, а отец рядом и будет рядом всегда. Это Алена сейчас почувствовала очень ярко и глубоко. И ей стало стыдно за годы отчуждения, обиды. Ведь так могла себя вести инфантильная дурочка, а не взрослая женщина, которой доверили такое важное и серьезное дело в другой стране. И вот…

– Папа, прости меня, – прошептала Алена и уткнулась носом в сильное плечо отца.

– Ну, что ты, девочка моя, – улыбнулся Дмитрий Иванович и потрепал дочь по волосам.

– Нет-нет! Не перебивай, – попросила Алена. – Я должна сказать, прямо сейчас должна сказать тебе все. Понимаешь, папа, мне очень горько и… стыдно за то, что у нас так получилось с тобой. Мне жалко этого времени, прожитого в ссоре, непонимании. Ведь это время, которое прошло, могло принести много хорошего в душу, а я его растрачивала на пустые эмоции, копила в себе что-то чуждое и непонятное мне самой. Как будто соревновалась сама с собой, насколько меня хватит. А время шло неумолимо…

– Это не время идет, дочка, – Нестеров обнял дочь за плечи и прижался щекой к ее волосам. – Это не время идет, это жизнь проходит. Год за годом, несмотря на то, проживаем мы ее или просто коротаем время. Теперь ты это поняла, значит, повзрослела.

Дмитрий Иванович чувствовал, что Алена готова вот так, прижавшись к отцу, под его рукой стоять вечность, что ей спокойно с отцом, надежно и совсем не страшно. Почти. Но для того чтобы дочь была спокойна, чтобы ей было не страшно, чтобы она вообще выжила в этой ситуации, ему придется приложить максимум усилий, все свои знания и умения. И времени нет ни минуты, хотя, что греха таить, ему и самому хотелось вот так стоять с Аленой у реки вечность. Это как возвращение дочери, это как самое теплое из прошлой жизни, что вернулось к тебе и… очень было страшно думать, что это снова может тебя покинуть.

– Ну, все, Алена, теперь пойдем пешком, – похлопав ласково дочь по плечу, сказал Нестеров. – Давай-ка соберем все, что нужно.

Из нужного самым важным были два автомата, брошенные Дмитрием Ивановичем в машину во время ее угона из-под носа у бандитов. Два автомата, в магазине одного из которых двадцать патронов, во втором четырнадцать. Но и это много, если не палить очертя голову очередями, а стрелять одиночными, старательно целясь. Это тридцать с лишним убитых врагов. Хотя если сложится такая ситуация, что надо будет как раз бить очередями, то и длинная очередь в четырнадцать патронов, а тем более в двадцать, может помочь спасти жизнь. А вообще-то в джунглях надо еще выжить, надо чем-то питаться. И если Алена просто не задумывалась, не знала, чего бояться, то ее отец прекрасно знал о тех трудностях и опасностях, которые их ждут. Прекрасно знал, как выжить.

Еды в машине не было, да и откуда ей было взяться. Спасение – лишь съедобные растения, имеющиеся почти всюду, в которых вы разбираетесь. И которые можно есть, не опасаясь заворота кишок. Из машины Нестеров забрал большую старую спортивную сумку, из которой вытряхнул какие-то грязные штаны, вонючую цветную рубашку и две футболки. Аккуратно сложив тент от машины, он затол– кал его в сумку, положил туда же большой ржавый, но относительно острый тесак, несколько мотков разномастной по толщине и материалу изготовления веревки, бензиновую зажигалку, два полупустых коробка спичек, обломок напильника и очень хороший полированный нож в ножнах с поврежденной рукояткой. Видимо, этот нож кто-то хотел отдать в ремонт мастеру, да не успел. Пользоваться ножом было можно, если только с осторожностью, чтобы не травмировать ладонь. Нашлось в бардачке машины и немного бумаги, какие-то бланки, остатки рулона клейкой ленты.

Собрав все это богатство и сложив на берегу сумку и оружие, Нестеров попросил Алену помочь ему. Опустив стекло на водительской двери, он велел ей держать руль ровно, а сам уперся сзади и стал толкать автомобиль под уклон. Через минуту машина покатилась вниз, все набирая скорость, а потом с шумом влетела капотом в воду, подняв фонтан брызг. Нестеров потолкал автомобиль еще немного, и когда убедился, что тот постепенно уходит под воду в глубоком месте, отряхнул ладони. Из веревки сделал вторую лямку для сумки, чтобы можно было ее надевать на спину как рюкзак. Веревкой он ровно и плотно обмотал рукоять ножа, чтобы закрыть травмоопасное место скола, а конец веревки примотал клейкой лентой.