Сергей Зверев – Игра по-черному (страница 11)

– Мы подобрали изображение с камер наблюдения и запросили у журналистов их снимки, – Сафонов повернул немного ноутбук, чтобы Погодину было хорошо видно. – Нестерова ты здесь не увидишь. Полковник у нас ушлый, умудрялся лицо отворачивать в сторону, когда проходил зону охвата камерами или когда видел, что его фотографируют. За спинами других умеет скрываться. А Алена Дмитриевна вот!

Погодин сдержал вздох. Аленка ничуть не изменилась с тех пор. Она всегда выглядела солидно, немного величаво. И только Артем знал, какая она, по сути, шаловливая девчонка, если находится в своей среде. И прическа все та же, короткая, с непослушными прядями на лбу, и тот же внимательный умный взгляд, и этот такой до боли знакомый поворот головы. Теперь Погодин понял, что все еще любит эту женщину. Отчетливо понял, когда его сердце сжалось от тревоги.

– А здесь она с отцом, – ткнул Погодин пальцем в экран. – И опять он спиной к камере.

Сафонов внимательно посмотрел на экран и отрицательно покачал головой.

– Нет, это не Нестеров. Это американский бизнесмен, потенциальный инвестор Стив Далтон. Он приехал незадолго до прибытия Алены Дмитриевны и познакомился с ней на приеме у президента по поводу развития энергетики. Там было много местных чиновников, наши специалисты тоже были.

– Интересно, – Погодин по привычке, как он всегда делал в минуты задумчивости, потер скулу. – А ведь точно не Нестеров. Хотя похож. И мощная шея борца, и форма затылка, и стрижка, и разлет плеч, и наклон плеч одинаковый. Можно и ошибиться. А это кто?

– Вот этот в темном костюме? Это руководитель департамента нашего Министерства энергетики. Вот он разговаривает с помощником президента. А вот эта личность – министр экономики республики. Щуплый негр, но башковитый, как все говорят. Он, кстати, учился у нас в России, и поэтому наши очень серьезный расчет делают на него.

– А это кто? Вот этот, с европейской внешностью. Чей-то секретарь, судя по возрасту. На министра не тянет. Глаза у него интересные. Вот еще на одном фото. И вот на этом. Как будто оценивает кого-то взглядом.

– Это интересный кадр, – усмехнулся генерал. – В чинах небольших, но везде норовит присутствовать. Это лейтенант Французского Иностранного легиона Морис Леви. Один из последних представителей французского военного ведомства, оставшегося в республике. Считается, что он присутствует тут чисто по хозяйственной линии. Занимается подготовкой, согласованием и передачей французских баз и бывших гарнизонов местным военным и чиновникам. Согласовывает вывоз имущества французских военных с бывших баз. Поэтому много ездит по стране, и часто его видно на таких вот приемах. Ему всегда с кем-то что-то нужно обсудить.

– Для лейтенанта он что-то староват. Ему явно за тридцать, – с сомнением покачал головой Погодин. – Вы сказали, что считается, будто он тут чисто по хозяйственной линии? Мне не нравится слово «считается». Я, конечно, знаю, что получить офицерские погоны в Иностранном легионе у них непросто. Вполне может быть, что он все еще ходит в лейтенантах. У них после Октябрьской революции наши бывшие царские генералы в лейтенантах ходили. Да и вообще в легионе лейтенант – это не наш младший офицер.

– Ну, с одной стороны, ты прав. А с другой – он и не лейтенант, а капитан, как нам удалось выяснить. И, думаю, он тут, помимо хозяйственных дел, чем-то другим занимается.

– Разведка? Связь с оппозицией? – сразу же предположил Погодин.

– Вполне возможно, – согласился генерал. – Мы сгоряча сначала хотели добиться, чтобы этого Леви выслали из страны, но потом поняли, что здесь, под нашим наблюдением, пусть лучше останется именно он, а то ведь о другом присланном соглядатае мы можем и не узнать.

Нестеров увидел глаза дочери и остановился. Сколько всего сейчас было в них: и удивление, и сомнение, и тревога, и грусть, и даже немного злости. Но больше всего сейчас в глазах Алены было теплоты. Она так давно не видела отца и только теперь поняла, как ей не хватало его, общения с ним. И Дмитрий Иванович остановился. Ему было важно насладиться этим ощущением. Так Аленка на него не смотрела уже очень давно.

– Папа? Ты здесь? – голос дочери прозвучал неуверенно. И это был не вопрос, не констатация факта, а именно слабо скрываемая радость.

– Я же солдат, Аленькая, – так же тихо ответил Нестеров, подойдя к дочери и взяв ее за плечи. – Я там, куда меня посылает Родина.

– Папка, – Алена перешла на шепот и неожиданно для самой себя прижалась к сильной широкой груди отца. – Папка, я так соскучилась по тебе.

– Я тоже, Аленькая, – ответил Дмитрий Иванович, поглаживая дочь по волосам. – Ты у меня молодец, я все про тебя знаю, про твою работу. И горжусь тобой.

И все. Они не стали упрекать друг друга за то, что за эти полтора года никто из них не сделал шага навстречу, не позвонил, не написал первым. И отец не выпускал из поля зрения свою дочь, и Алена знала, случись что-то, отец сразу появится и поможет. Он сильный и умный, а она, несмотря на все ее регалии и посты, глупая взбалмошная девчонка. И они говорили о делах, о Питере, об общих знакомых. Как будто и не было этих долгих месяцев размолвки.

Нестеров с дочерью отошли от машин к самой дороге, за которой начинались джунгли. Охрана из местных коммандос бестолково топталась возле машин и просматривалась отовсюду. Профессиональным взглядом полковник сразу оценил слабую тактическую подготовку этого подразделения. Даже шестерым подготовленным спецназовцам под силу грамотно осуществить охрану делегации иностранцев, которая приехала на строительство клиники. Откуда можно ждать нападения? В каждый конкретный момент из разных мест. Пока делегация ходила по стройке и возле нее, достаточно было прикрывать два направления: со стороны джунглей и со стороны поселка. Одновременно прикрывая иностранцев от нападения со стороны поселка, спецназовцы могли держать в поле зрения и машины миссии, оставленные неподалеку на парковочной площадке, чтобы к ним не подходили посторонние и не подложили взрывчатку. Но это на всякий случай, потому что о взрывах и покушениях Нестеров тут что-то не слышал.

Нападения совершались на представителей власти, на военных, на полицию, на склады. Собственно, и на эту миссию нападать было бесполезно и даже вредно. Те, кто находился сейчас на строительстве, представляли как раз те международные и иностранные институты, которые помогали развитию страны и никак не подпадали под категорию колонизаторов и врагов. И сейчас, когда представители миссии, обсуждая что-то с руководством строительства и медиками из столицы, все же двинулись не спеша к машинам, охранять нужно было направление на джунгли. От поселка далеко, неожиданного нападения оттуда последовать не могло бы. Но местные бойцы бестолково окружили миссию, идя с нею к машинам, на расстоянии пары десятков метров почти кольцом.

– Поедешь со мной в моей машине? – спросил Нестеров. – Мы так и не успели с тобой о многом поговорить.

– Мне нужно было встретиться с американским инвестором Стивом Далтоном, но он почему-то не приехал.

– Кто такой?

– Бизнесмен, – пожала плечами Алена, берясь за ручки двери. – Странный тип. Неделю назад, когда мы вместе с ним сюда приезжали, я ехала не со всеми, а в его машине, и американец мне рассказал о своих планах. Довольно впечатляюще. Если его планам суждено сбыться, если их примут в правительстве, то у экономики республики впереди большое будущее. Это даст всплеск энергетике, энергоемким производствам. Прежде всего переработке полезных ископаемых, металлургии.

– У тебя появилось хозяйственное мышление, – засмеялся Нестеров. – Ты растешь как руководитель «топового» уровня.

– Стараюсь, – улыбнулась Алена.

Дмитрий Иванович помедлил, не садясь на водительское сиденье, он стоял и смотрел на дочь. Как выросла его девочка, как изменилась, насколько она стала серьезнее, а может, и мудрее за это время. Или он просто не обращал раньше внимания на эти ее качества, не относился к Алене серьезно. Может быть, отсюда и все их разногласия, взаимное непонимание. «Да, я мало интересовался ее делами, ее мечтами, тем, к чему она стремилась, на что была способна. И это преображение Алены произошло вот только недавно, а отец опять это пропустил. Как пропустил из-за службы когда-то первое произнесенное дочерью слово, как пропустил из-за командировки ее первые шаги. Многое я пропустил», – с грустью подумал Нестеров… и тут раздались автоматные очереди.

Сводки, сводки, сводки! Погодин просмотрел их несколько десятков, все происшествия, боестолкновения и провокации в стране за неделю. Они с Сафоновым обсудили уже несколько вариантов действий в зависимости от того, какая группировка совершила похищение. Артему не давал покоя один вопрос: почему во время нападения и захвата Нестеров не оказал сопротивления? Никакой борьбы, никакого, пусть скоротечного боя не было. Это показывают и свидетели. А ведь в этой стране полковник не расставался с пистолетом. Внезапность нападения? Пустяковое объяснение для действий спецназовца. Был ранен, контужен, оглушен. Сомнительно, даже в таком состоянии спецназовец такого уровня, как полковник Нестеров, мог доставить много «неприятностей» похитителям. Уж свою жизнь он бы продал дорого.