Сергей Зимин – Просто Рю (страница 16)
Городская стража вырезалась походя, жители в панике бежали к городским воротам, но там их уже ждали наши. Выпускали только полностью раздетых жителей, чтобы не вынесли ничего ценного. Попытки сопротивляться давились быстро и жестоко.
К крепости стали подтягиваться остатки гарнизона, отдыхавшие от службы. Но они были расстреляны из стреломётов со стен крепости. Город был наш. Проблема была только в одном. Нас было слишком мало, чтобы выпотрошить его. Но было бы желание, а как сделать — придумается.
Горожане под строгим надзором катили с монетного двора бочонки с недавно отчеканенными дирхамами. Новые монетки должны были увезти в Кордову дней через пять, но, теперь не судьба. На такой бочонок дома можно купить пять драккаров. А у нас их целых десять. Из местных жителей тоже удалось вытрясти много серебряных и золотых вещиц. Храмы Белого Бога снабдили нас украшенными красными и зелёным камнями крестами, чашами и книгами. Ну и их казна тоже не пустовала. Местные жрецы тоже не захотели становится пищей Одина. На рынке взяли много пряностей и красивых тканей. Пора было уходить. На горизонте уже поднималась туча пыли. Не иначе, что-то из города ускользнул при штурме и теперь ведёт подмогу.
Мы загрузили два торговых судна и отчалили как можно скорее. Уже в море, собрав наши корабли кучей мы решили, что не имеет смысла идти к Фару. Боги и так даровали нам щедрую добычу и было бы глупо искушать их терпение.
Грюнвард-хёвдинг повёл наши корабли на север. Мы шли несколько суток и днём и ночью, что было не обычно, и пришли к зелёному острову.
— Это Ирарики, — ответил на наш вопрос Грюнвард, — местные зовут эту землю Ирланд. Жуткое место. Тут даже монахи дерутся страшнее, чем наши берсерки. Грабить их — мёртвое дело. А торговать — очень даже. У них много золота и они охотно скупают трэлей. Кроме того, они в большинстве своём поклоняются Белому Богу и, поэтому, охотно скупают всё, что мы берём в монастырях франков или саксов и дают хорошую цену. Нам надо в Дуфлин[4] — это их большой город. Он будет у нас по левому борту.
Через сутки мы зашли в удобную бухту, в которой было немало кораблей, как торговых, так и боевых. Мы удачно продали и рабов и церковное имущество, обратив их в звонкое серебро. Местный конунг пригласил нас на пир и потребовал рассказать о наших приключениях. Мы принарядились кто как мог, вымыли волосы и приготовили от каждого драккара подарки. Ведь не годится гостям объедать хозяев не отдариваясь щедро. Разумеется, шли только те, кого выбрали хёвдинги. Оставлять без присмотра корабли с таким количеством серебра было бы безумием.
А конунг по-ирландски будет Ри. А потом уточнение чего. Конунг этих земель назывался Ри Лайгин. Звали его Бран. Здоровый дядька с огненно-рыжими волосами и такими же усами с бородой. За столом ирландского конунга сидели и женщины. Такие же рыжие, как и владыка этих земель. Видимо, жены и дочери. Молодые женщины бросали на нас лукавые вгляды.
Тем временем Грюнвард-хёвдинг рассказывал историю нашего похода. История грабежа монастыря заслужила неодобрительного покачивания головой, а история сражения с маврами, наоборот, удостоилась одобрительного кивка и шлепка ладонью по столу,
— Маит ан фир, а паганай! Туг сиб кнагад до на Моораиг![5]
— Наш конунг восторгается вашей беспримерной отвагой, — перевёл монах-толмач.
В описании наших деяний хёвдинг так часто упоминал моё имя, что конунг поинтересовался, не родственник ли я ему.
— Нет, — ответил Грюнвард, — но я был бы счастлив, если бы боги дали мне такого сына. Ему едва восемнадцать, а у него есть свой хирд, пусть и небольшой, свой хутор и свой кнорр. А после этого похода, наверняка заведётся и драккар и хирд увеличится. Рю очень удачлив.
Конунг рассмеялся, от того, как моё имя похоже на его титул.
— А что, Рю, не хочешь ли ты взять в жены дочь ирландского Ри? — сквозь слёзы спросил он меня.
— Отчего бы и нет, конунг? — ответил я, — Я слышал, вы тут чуть ли не поголовно могучие берсерки. Так что, дочь ирландского Ри сможет родить просто Рю могучих сыновей. К тому же, если она сидит среди этих женщин, она ещё и красива.
Женщины, сидевшие за столом засмущались от похвалы и покраснели. Рыжие белокожи, поэтому краснеют моментально.
— У тебя хорошо подвешен язык, "просто Рю", твой ти-шак нахваливал тебя. Покажи, что ты можешь, воин! Срази моего бойца и выбирай любую!
— Ты хочешь, чтобы я его убил? Ранил? Свалил на землю?
— Разумеется, схватка насмерть!
— Хорошо. О приданом поговорим после того, как у тебя станет на одного воина меньше.
[1] Серкланд — Территория нынешних Испании и Португалии, находившаяся под властью сарацин. И Северная Африка — тоже Серкланд.
[2]Дорестад — богатый торговый город на территории современных Нидерландов.
[3]Да, вот так, с одной "с" викинги называли город аль-Ушбуна, известный нам как Лиссабон
[4] Вы правильно догадались, это Дублин. Вообще-то, до нашествия викингов там не было большого города, несмотря на удобное положение места. Зато был большой монастырь, на месте которого викинги построили свои укрепления. В данном же произведении автор считает, что ирландцы оказались умнее и застолбили вкусное место.
[5] Молодцы, язычники! Надрали маврам задницу!
[6] Военный вождь. Титул, аналогичный хёвдингу викингов
Глава 10
— Ты хочешь, чтобы я его убил? Ранил? Свалил на землю?
— Разумеется, схватка насмерть!
— Хорошо. О приданом поговорим после того, как у тебя станет на одного воина меньше.
— Смотрю, ты самоуверенный мальчишка!
— Да, я мне уже доводилось слышать такие слова в свой адрес.
— Домналла приведите! — распорядился конунг. Его явно рассердила моя манера общения и он решил натравить на меня сильного воина. А, вот, нечего по пьяни языком трепать.
Пришёл здоровенный детина. Морда в шрамах. Ну, значит, удары пропускает. Уже хорошо.
— Где ты хочешь, чтобы я его убил? — обратился я к Брану-конунгу. — Прямо тут или вывести его во двор, чтобы не напачкать?
— Эй, растащите столы! — прикрикнул владыка ирландцев, у нас сейчас будет фир фер[1].
— Пусть мне расскажут о правилах этого вашего фирфера. Не хотелось бы лишиться такой добычи из-за какой-то мелочи, — заявил я.
Домналл посмотрел на меня с намешкой и заговорил. Толмач поспешил перевести,
— Могучий Домналл говорит что правила просты и даже такой червяк, как ты, сможешь их понять. Запрещена магия, запрещены подлые удары и запрещено нечистое оружие.
— Такой червяк, как я, интересуется, что в данной местности именуют подлыми ударами?
На лице Домналла явно выразилось презрение к человеку, незнающему таких простых вещей.
— Нельзя бить в спину и наносить удар, когда твой противник не готов, нельзя убивать поверженного или сдающегося, нельзя вмешиваться в поединок друзьям или натравливать собак, нельзя нападать на безоружного, выронившего меч или щит, и, наконец, нельзя сражаться не с равными условиями, в доспехе против бездоспешного или с разным оружием.
— Вот, теперь понятно, — сказал я и начал развязывать рукава на рубахе.
Расстегнул и положил на скамью кожаный пояс с бронзовыми накладками и узорчатым кончиком, снял верхнюю зелёную рубаху с вышивкой, Домналл покосился на меня и стал стягивать доспехи. А я, тем временем снял нижнюю рубаху из белёного льна, так же аккуратно сложил и положил на зелёную. Подождал, пока Домналл меня догонит и занялся обувкой, сняв её, размотал обмотки и выжидающе посмотрел на своего противника. Тот как раз заканчивал снимать второй сапог. Я развязал и снял штаны и остался в чём мать родила, вызвав оживлённый интерес среди дочерей конунга. Они краснели стреляли глазами в мою сторону. Донмалл, закончив раздеваться, явно чувствовал себя не в своём блюде. Между тем, бой без одежды был одной из форм обучения в моём хирде. Немои мысли уверяли, что это очень важная сторона подготовки. А приверженцы Белого Бога явно стеснялись публичной наготы. Значит, мысли Донмалла будут заняты не только моим убийством.
Тем временем, посланный хёвдингом воин принёс мои меч и щит. Донмалл, красный, как рак, уже стоял в очерченном на земляном полу и расчищенном от соломы круге, где будет проходить схватка. Щитом он больше прикрывал своего дружка, чем себя. Встал напротив него и хотел было стукнуть два раза гардой о кромку щита. Да вовремя остановился. Вдруг за колдовство посчитают.
Конунг спросил каждого, готов ли он и сказал,
— Начинайте!
С бычьим рёвом Донмалл прыгнул на меня. Уклонился, как обычно, с трудом поборов желание рубануть его по затылку на повороте. Нельзя. Удар в спину. Просто окликнул его. Донмалл, едва не влетевший в стол, на котором сидели зрители, развернулся и повторил свою атаку. Ушёл под меч, резанув его по груди над слишком опущенным щитом. Оказавшись за его спиной снова окликнул.
Правая рука ирландца плохо слушалась. Видимо я глубоко зацепил грудную мышцу. Он отбросил щит и взял меч в левую руку. Пожал плечами, сделал то же самое. Бой левой рукой мы отрабатывали в обязательном порядке каждый день. И против праворукого, и против леворукого.
Донмалл, замахиваясь, шагнул вперёд и получил меч в живот до гарды. Посмотрел в глаза этому мелкому надоедливому северному червяку и умер.