Сергей Журавлёв – Витязи (страница 2)

И Земля, словно откликнулась на это, стала еще прекраснее, чем была раньше. Воздух, воды рек стали чище без вредных веществ, которые отравляли всё живое и наносили вред человеческому здоровью. Люди стали бережнее относиться ко всему, что их окружает…

Андреев ехал на работу. Стояло тихое осеннее утро. Дорога шла вдоль леса, который из-за раннего восхода солнца и разноцветных листьев осени казался сказочным. Остановив машину на обочине дороги – до космодрома оставалось совсем немного пути – Иван Василевич решил полюбоваться неповторимой красотой леса. Уходя в дальний космический рейс, нельзя не полюбоваться своим домом, тем более, что он дал тебе, да и не только тебе, всему живому – жизнь.

Каждый на земле, должен заботиться и оберегать его от всяких нежелательных последствий, связанных со своей деятельностью. Лес здесь, когда-то не рос – поблизости много было заводов, выбрасывающих в атмосферу углекислоту, но со временем, когда заводы были вынесены в космос, воздух стал чище, лес в этом районе вновь посадили, и он стал давать живительную силу всему живому. Листва стала обильной с сочной зеленью, будто от радости, захлопала в зелёные ладоши. И вот этим, вновь рождённым лесом, любовался Иван.

Он любил это время года, сам не зная почему, быть может, потому что встретил Ирину, коллегу по работе, или потому что у них родился сын Андрей, вот такой же осенней порой, Любил и всё тут.

«А всё-таки как прекрасно жить на Земле со всеми её чудесами. Как прекрасно цветение садов весной, словно невесты стоят они в легком белом наряде, выстроившись в ряд. А осенью, когда ветви склоняются почти до земли под тяжестью собственных плодов, налитых лучами летнего солнца, так и хочется попробовать каждый плод, какой он на вкус. А летние рассветы, разве не чудо? А первое пение соловья, как он умеет своим голосом подражать любому звуку природы. Разве это не чудеса? И пусть космос заманчив, тянет к себе своими тайнами, очаровательной жизнью других миров, суровых и интересных, человечество ни за что не согласиться променять свой дом на другой, пусть даже ещё более прекрасный, чем наша планета Земля».

И в эту минуту раздался мелодичный сигнал наручных электронных часов. «Как быстро летит время на Земле и какими долгими кажутся месяцы, а то и годы, проведённые в космосе», – подумал Иван, глядя на часы. Бремя, отведённое на эту прогулку, закончилось и он снова поехал на новое задание, думая об Ирине. Как нелегко ей даётся провожать его. Как не спит она ночами, беспокоясь за судьбу мужа. И Иван мог бы отказаться от этого задания, но закон совести перед долгом и перед тем, что ему доверял народ, не позволяя этого сделать. Машина шла на автопилоте, но человек в любое время мог вмешаться в работу автоматике, остановиться где угодно, и полюбоваться неповторимой красотой. Вдалеке показался космодром. На нём стояло несколько ракетопланов, готовых в любую минуту унестись в космос,

Остановив машину на специально отведенной площадке, Андреев направился в космопорт, где его ждали остальные члены экспедиции, основная группа была уже на Луне. В легких скафандрах по прочности не уступающим скафандрам первых лет космоса, Иван с группой товарищей направился к ракетоплану. Включились мощные пневмореактивные двигатели и ракетоплан начал плавно подниматься вверх.

Через некоторое время включились водороднопневмореактивные двигатели – ракетоплан стал выходить из атмосферы, в иллюминаторы можно было наблюдать, как меняется цвет неба. Сначала оно стало синим, затем постепенно перешло в темно-синий, фиолетовый и наконец, в черный цвет, наступила невесомость, но космонавты этого не заметили – включилась искусственная гравитация. По желанию искусственную гравитацию можно было выключить, и тогда каждый космонавт мог наслаждаться невесомостью в течение всего полёта к Луне. Ракетоплан, наконец, набрал скорость и теперь осталось ждать прилунения.

Часть вторая.

– Послушай, Край, – обратилась Карна к вошедшему в пост управления помощнику по вахте, – почему гравит регистрирует по курсу 137 какое-то гравиттело? Ведь в этом районе ни одного массивного плазмошара быть не должно.

Край внимательно посмотрел на экраны и индикаторы.

– Это, наверняка, облако молекулярного «АШ», но оно не представляет опасности нам.

– Так думаешь?

– Конечно. Даже, если центр этого сгустка находится по курсу 137, что достаточно далеко от нашей траектории, то мы пересечем значительно разряженную часть его и отклонения не будет.

– Будем надеяться, – облегчённо сказала Карна.

Нежным взглядом посмотрев, на Карну, Край спросил:

– Карна, когда мы, я имею в виду весь состав экспедиции, готовились в полёт, я спросил у тебя: «Почему ты решилась на такой подвиг и ради чего?», но ты так и не ответила мне тогда. Может сейчас скажешь, почему ты покинула Эльгарт, родных, знакомых?

– Знаешь, Край, рано или поздно все дети покидают родительские дома, стремясь к новым, невиданным далям, исследуют их, обживают… И потом, в этот полет назначили тебя! – ответила Карна, многозначительно посмотрев на друга. Край хотел ещё что-то спросить, но его мысли прервал настораживающий сигнал гравита – начал мигать индикатор, предупреждая об изменении курса, и автоматически выравнивала его.

– Э-э! Да этот сгусток, действительно, может внести изменение в курс! – удивлённо сказал Край: – Уже мигает индикатор. Карна, попробуй осветить его сверхвысоким, если это зарождающийся плазмошар, то последует цепная реакция, эхо которой уловит теплокон.

Карна выполнила указание и немного спустя взволнованно ответила:

– Теплокон не регистрирует реакции.

– А нас всё больше и больше отклоняет, – задумчиво произнес Край, внимательно наблюдая за экранами. – И во всем спектре волн не обнаружено ни малейшего излучения. Нас окружает непроглядная пелена. Карна, объявляй общий сбор.

Каким-то внутренним чутьём дежурный космолог почувствовала, что приближается суровая неотвратимая опасность, от которой не уйдёшь, не спрячешься, с которой можно только бодаться. До конца не осознавая всей сложившейся ситуации, взволнованная, она подошла к экранам внутренней связи и проговорила:

– Внимание! Чрезвычайная обстановка! Всем объявляется сбор! Повторяю: чрезвычайная обстановка, всем сбор!

Едва успели прозвучать последние звуки сообщения, как в пост уже вошёл Клор. Метнув быстрый взгляд на гравит, сходу подойдя к экранам, спросил:

– Как давно обнаружена гравитация?

– Полторы дискретных единицы времени. Ни на одном дисплее не обнаружено ни малейшего свечения, – доложил Край.

– Включите звуковой преобразователь, – сказал командир.

Карна нажала кнопку, но ни единого шороха, ни малейшего треска помех, присущих плазменной реакции, не донеслось извне. Их всё также окружала леденящая тишина и непроглядная для всех приборов пелена. Были слышны только шаги, приходящих в пост управления встревоженных членов экспедиции.

– Теплокон на низкий с максимальной чувствительностью, – коротко отдал команду командир.

Зловещая, еле различимая точка появилась на фоне чёрной бездны и счетчик тепловой энергии зарегистрировал несколько единиц от абсолютного. На смелых первопроходцев Дальнего Космоса смотрел немигающий глаз, пытаясь вселить в них панику и страх.

Недоумевающий космолог Лордиа подошла к своим приборам.

– Ничего не понимаю, – проговорила она рассеянно. – Мы же прокладывали траекторию по гравиткарте, проверенной электромозгом, в памяти которого хранятся данные обо всех плазмошарах и сгустках плазменной материи. Не мог же он ошибиться?

– Мог, – ответил Клор. – Если предположить, что этот остывший плазмошар имеет колоссально мощное гравитполе, настолько мощные, что из своих невидимых объятий не выпускает ни фотоны, ни гравитволны, и, поэтому, он был обнаружен на сравнительно малом расстоянии.

Наступила напряженная пауза. Ужасающая мысль объяла всех. Они, как парализованные, смотрели в крохотный, но зловещий глаз, появившийся из чёрной бездны, который с непонятной силой проковывал взгляды исследователей и тормозил ход мыслей.

– Чёрный объект! – с ужасом воскликнула дежурный космолог Карна, прервав напряжённую паузу. – Неужели мы попали в его объятия и нет возможности вырваться?

– Нет! – коротко и сурово вынес приговор зондомеханик Горд. – Чтобы уйти из поля тяготения, нужна скорость много больше абсолютной, а такие скорости нам не доступны. Их вовсе не существует. Это абсурд… Ни мы, ни зонд не выдержим таких нагрузок.

– Неужели нет никакого выхода? – грудным голосом спросила биомедколог Лита, посмотрев на командира.

– Есть, – спокойно ответил Клор. Казалось, он не слушал разговора, что-то с Дайнчем манипулировал на пульте, но был предельно внимателен. – Первым долгом, – продолжал он, – надо сообщить нашим учёным о существовании в этом районе массивного и остывшего плазмошара, искривляющего пространство. Второе, нужно установить, учитывая новый источник гравитволн, траекторию зонда «Землян» и также сообщить учёным. И третье, – он сделал короткую, выжидательную паузу, обвел медленным взглядом своих спутников и уверенным голосом, вселяя в каждого надежду, проговорил, – попробуем вырваться из объятий Чёрной Дыры!

– Но это же… – было начал Горд, но его прервал космогоник Дайнч: