Сергей Жуков – Бумажная империя 7. Финал (страница 46)
— Лисёнок, — тихо сказал он. — Что у тебя случилось?
Алиса вздрогнула. Рука, державшая амулет, замерла. Она подняла глаза на отца и несколько секунд смотрела на него так, словно видела впервые.
Лисёнок. Так её не называли уже десяток лет. С тех самых пор, как умерла мама. После её смерти отец замкнулся, превратился в человека из стали и льда, и ласковые прозвища исчезли вместе с теплом, которое когда-то было в этом доме.
Отец смотрел на неё с непривычной заботой и Алиса вдруг поняла, что он – самый близкий человек, который у неё есть. И что ему не всё равно. Что ему действительно, по-настоящему не всё равно.
— Пап, — робко сказала она, — а как ты понял, что мама... ну... та самая?
Распутин поперхнулся чаем. Он поставил чашку на блюдце чуть громче, чем следовало, и несколько секунд молча смотрел на дочь. Мало того что он не привык к подобной откровенности, так ещё и все в его окружении прекрасно знали, что тема погибшей жены являлась строгим табу для всех. Для всех, кроме Алисы.
— Что тебя тревожит? — вместо ответа спросил он.
Алиса опустила глаза и снова взялась за амулет. Она молчала, мялась, кусала губу, и каждая секунда этого молчания говорила Распутину больше, чем любые слова. Он видел свою дочь насквозь, всегда видел и то, что он видел сейчас, ему совсем не нравилось.
Его лицо помрачнело:
— Это из-за Уварова?
Алиса вздрогнула так, словно её ударили. Рука сжала амулет, и Распутин понял, что попал в точку.
Он тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула. Всё было ясно. Его дочь влюбилась в Уварова. Опять. Несмотря на стёртую память, несмотря на то, что она не помнила ни их отношений, ни предложения, ни парижской улочки с пятнадцатиметровой Эйфелевой башней. Её чувства оказались сильнее родового дара, а это значило только одно – дело серьёзнее, чем он думал.
— Пап, ты что-то знаешь? — Алиса приподнялась со стула и в её голосе не осталось ни робости, ни растерянности. В её глазах разгорался тот самый огонь, который Распутин знал слишком хорошо. Огонь, после которого обычно горело всё вокруг.
— Сядь! — резко сказал он, и в его голосе лязгнула сталь, мгновенно напомнившая, кто является главой этого рода.
Алиса села. Но не потому что испугалась, а потому что увидела в глазах отца то, чего не видела уже очень давно. Он не злился – он решался.
— Мне нужно тебе многое рассказать, — мягче добавил Распутин и отодвинул тарелку с нетронутым тостом. — И боюсь, тебе это не понравится.
***
Двери зала открылись и юноша вошёл внутрь.
Император стоял у окна, спиной к двери, и смотрел на ночной Петербург. Он не обернулся, когда Даниил Уваров переступил порог, и не обернулся, когда за ним закрылись тяжёлые створки дверей. В зале было тихо – только часы на каминной полке отсчитывали секунды.
Гость остановился в нескольких шагах от Императора и ждал. Он стоял прямо, уверенно, а на его лице была слегка заметная улыбка.
Император наконец повернулся. Несколько секунд он молча смотрел на своего гостя, и в его взгляде не было ни гнева, ни удивления, ни любопытства. Только холодная, абсолютная уверенность человека, который уже принял решение.
— Я впустил тебя в свой дом, — тихо произнёс Александр Пятый. — А ты предал меня. Ты никогда не был мне верен и всегда вёл свою игру. Я знаю, что ты работаешь с англичанами.
— Что? — только и успел произнести гость.
Рука Императора резко поднялась. В ней был пистолет. Не медля ни секунды, он нажал на курок.
В грохоте выстрела было почти не слышно, как на пол упало тело. Император опустил руку и подошёл ближе. Юноша в чёрном костюме лежал на спине, раскинув руки, и его серые глаза неподвижно смотрели в потолок. На паркете медленно растекалась тёмная лужа крови.
Император долго стоял над ним, глядя на это лицо – молодое, застывшее, с выражением искреннего непонимания, которое так и не успело смениться страхом.
— Что же, Даниил, похоже, что ты был прав, — тихо сказал Александр Пятый.
Он убрал пистолет и вернулся к окну. За стеклом лежал Петербург, мокрый от дождя и равнодушный ко всему, что происходило за стенами дворца.
Глава 24
Меньшиков вошёл в кабинет Императора без доклада. Это само по себе было неслыханно – светлейший князь, при всей его близости к трону, всегда соблюдал протокол и никогда не появлялся без приглашения. Но сегодня он вошёл так, словно за ним гнались.
Александр Пятый стоял у стола с документами и при виде Меньшикова поднял голову. Его лицо не выразило ни удивления, ни раздражения – он просто ждал объяснений происходящего.
— Ваше Величество, — Меньшиков закрыл за собой дверь и проверил, что в кабинете нет слуг. — Простите за вторжение, но то, что я должен вам сообщить, не терпит ни минуты промедления.
— Говори, — коротко бросил Император.
— Я пришёл с посланием от Даниила Уварова, — сказал Меньшиков и увидел, как в глазах Императора вспыхнул холодный огонь.
— Уварова, — повторил Александр. — Того самого Уварова, который собрал армию у стен моей столицы и привёл москвичей на мои улицы? Того Уварова, которого я должен был повесить ещё полгода назад?
— Того самого, Ваше Величество, — Меньшиков выдержал взгляд. — И именно поэтому вам стоит выслушать то, что он хочет сказать.
— С чего мне слушать самозванца и мятежника? — Император отошёл к окну и заложил руки за спину.
— Потому что этот самозванец и мятежник хочет спасти вам жизнь, — тихо сказал Меньшиков.
Император обернулся. Его лицо было непроницаемым, но Меньшиков знал его достаточно долго, чтобы заметить, как едва заметно дрогнула складка у рта. Не страх – Александр Пятый не боялся ничего и никого. Но интерес. Настоящий, острый интерес.
— Продолжай, — сказал он.
— Уваров просит о встрече. Он готов прийти в Зимний завтра, один, без охраны, и поговорить с вами лично, — Меньшиков сделал паузу. — Но прежде он хочет предупредить вас: когда он придёт, кто-то в его облике попытается вас убить. И это будет не он.
Несколько секунд в кабинете стояла абсолютная тишина.
— Объясни, — потребовал Император, и его голос стал тише, что означало только одно: он слушает очень внимательно.
— В вашем окружении находится мимик из рода Волченко, — Меньшиков говорил размеренно, чтобы каждое слово дошло и было услышано. — Он здесь уже очень давно и по сведениям Даниила работает на англичан.
Император прекрасно понимал о ком идёт речь, ведь именно он был тем, кто привёз Артёма Волченко в столицу и теперь активно использовал его родовой дар.
— На англичан, — повторил Император, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на удивление.
— Да, Ваше Величество. Уваров полагает, что когда он войдёт в Зимний для переговоров, мимик примет его облик и попытается убить вас. После чего англичане объявят, что Уваров пришёл захватить трон и убил законного императора. Хаос, который за этим последует, позволит им посадить на трон своего человека.
— Какого человека? — глаза Императора сузились.
— Судя по всему, вашего младшего брата Николая, — ответил Меньшиков.
— Это всё затеял Коля? — маска безразличие спала с лица Александра и Меньшиков увидел неподдельную обиду и разочарование на его лице.
Но светлейший отрицательно покачал головой:
— После того, как Даниил сообщил мне об изменнике в Зимнем, мои люди перерыли всё и всех. Это не Николай. Это была Анастасия.
Видя шок на лице Императора, он тут же продолжил:
— Она вела переговоры с англичанами. Судя по всему, они пообещали ей сделать её отца императором в обмен на ряд уступок: прекращение поставок Австрии, выход из союза, открытие второго фронта.
Александр молчал. Он стоял у окна и смотрел на Меньшикова, и на его лице медленно проступало выражение, которого светлейший князь не видел никогда прежде. Не гнев, не ярость, а что-то глубже – горечь человека, которого предала собственная кровь.
— Анастасия, — произнёс он почти беззвучно.
— Уваров готов доказать свои слова, — продолжил Меньшиков. — Он знает, что у вас нет оснований ему доверять. Поэтому он предлагает следующее: назначьте встречу на завтра, открыто, чтобы информация дошла до мимика. Мимик попытается войти в ваш кабинет раньше настоящего Уварова, приняв его облик. И тогда вы должны быть готовы.
— Откуда Уваров знает о мимике? — спросил Император.
Меньшиков лишь пожал плечами:
— Думаю, вам лучше спросить у него самого. Этот парень полон сюрпризов.
Император прошёлся по кабинету. Потом остановился и посмотрел на Меньшикова:
— Михаил Петрович действительно жаловался мне. Говорил, что Волченко что-то скрывает. Я списывал это на его причуды, Артём сразу не понравился ему.