Сергей Жуков – Бумажная империя 7. Финал (страница 35)
Анастасия чуть напряглась, но виду не подала:
— Уверена, что мы сможем...
— Он орал на меня двадцать минут! — Роман вскочил из-за стола. — Двадцать минут, Анастасия! Он спрашивал, какого чёрта я публикую эту грязь от его имени и кто дал мне право шантажировать людей фамилией Романовых! А я сидел и молчал, потому что не мог сказать ему правду, потому что тогда выяснилось бы, что всё это время мной командовала его собственная племянница!
— Роман, успокойся… — попыталась вернуть контроль девушка, но это было тщетно.
— Нет! — он ударил кулаком по столу. — Хватит! Я скорее сожгу все свои газеты до последней, чем буду и дальше слушать тебя! Убирайся! Немедленно!
Анастасия выпрямилась. Её лицо стало холодным и она произнесла тем самым голосом, от которого у большинства людей пробегал холод по спине:
— Вы пожалеете об этом, Роман Павлович. Очень горько пожалеете.
— Я уже жалею, — отрезал он. — Жалею, что вообще связался с тобой.
Анастасия развернулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. В коридоре она остановилась, достала зеркальце из сумочки и несколько секунд смотрела на своё отражение. А потом убрала зеркальце и направилась к выходу. Ей нужно было подготовиться к визиту в Зимний.
В машине по дороге во дворец Анастасия тщательно поработала над своим лицом. Слегка размазала тушь под глазами, чуть покраснила нос специальной пудрой и пару раз провела пальцем по нижнему веку, чтобы глаза выглядели припухшими. К моменту, когда она поднималась по лестнице к кабинету Императора, перед зеркалом в холле стояла не хитрая интриганка, а несчастная, затравленная племянница, которую все обижают.
Она скрыла ухмылку, опустила глаза и тихо постучала в дверь кабинета.
— Войди, — раздался голос Императора, и по его тону Анастасия поняла, что заплаканный вид сегодня не поможет.
Она вошла, сложив руки перед собой и изобразив самое жалобное выражение, на которое была способна. Но Александр даже не посмотрел на неё. Он стоял у стола, заваленного газетами, и методично перебирал их.
— Дядюшка, я хотела… — слабым голосом начала она.
Первая газета полетела ей в лицо. Анастасия отшатнулась и едва успела поймать её.
— Охота на ведьм: сколько это будет продолжаться? — ледяным тоном произнёс Император..
В лицо девушки полетела вторая газета.
— Армия против широких штанин и кепок: позор империи или первоапрельская шутка? — рявкнул Александр Пятный.
Следом в девушку полетела третья газета:
— Штурм поместья в прямом эфире: власть потеряла рассудок? — произнёс заголовок Император и следом швырнул четвёртую газету: — Даже жёлтая пресса краснеет от стыда за происходящее.
Он поднял со стола последнюю газету и долго всматривался в заголовок, после чего со злостью скомкал её и швырнул в Анастасию:
— Преследование Уварова: чего на самом деле боится Зимний?
Анастасия стояла посреди кабинета, не зная что сказать. Маска заплаканной жертвы слетела с неё вместе с размазанной тушью, которая теперь выглядела просто нелепо.
— Я звонил Роману Юсупову, — Император наконец остановился. Его голос был тихим, что было куда страшнее крика. — И во время этого разговора узнал много интересного. Например, что все эти статьи, все эти репортажи, все эти обвинения – твоя работа. Что ты приходила к нему и буквально диктовала что писать, а когда он сопротивлялся, шантажировала его моим именем. Моим, Анастасия.
Она открыла рот, но Император поднял руку:
— Молчать! Я не закончил. Ты хоть понимаешь, что ты наворотила? Ты хоть представляешь, как это выглядит?
— Но Уваров же преступник! — вырвалось у неё.
— Да всем будет всё равно! — голос Императора пронёсся по кабинету. — Люди видят лишь одно: как Император использует все ресурсы, чтобы поймать какого-то самозванца. Армию, спецслужбы, прессу, телевидение – всё ради одного человека! Чем больше внимания мы этому уделяем, тем сильнее люди думают что всё это правда. Что он действительно наследник, что мы его боимся, что мы в панике. Ты сделала из него мученика, Анастасия. Мученика, за которого теперь готова встать половина страны!
Он подошёл к ней вплотную и заговорил совсем тихо:
— С этого момента ты находишься под домашним арестом. Ты не покидаешь дворец, не принимаешь гостей. Ты будешь сидеть в своих покоях пока я не решу, что с тобой делать.
Анастасия стояла перед ним с пылающими щеками. Газеты валялись у её ног, размазанная тушь стекала по лицу и она больше не выглядела ни жалкой, ни несчастной. Она выглядела разъярённой.
— Будет исполнено, Ваше Величество, — процедила она и развернулась к двери.
Она шла по коридору Зимнего дворца и с каждым шагом её лицо становилось всё спокойнее, а взгляд – всё холоднее. У двери своих покоев она остановилась, положила руку на ручку и тихо произнесла:
— Ты ещё пожалеешь об этом, дядюшка. Ты не знаешь, насколько я могу быть полезна. Я докажу тебе. Докажу всем. Вы все ещё узнаете на что я способна.
Она вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Тихо, аккуратно, без единого звука и именно эта тишина была страшнее любого хлопка.
***
Кабинет лекаря был тёмным и пустым. Я сидел в кресле в дальнем углу, за шкафом с медицинскими справочниками, и ждал. За окном давно стемнело, клиника опустела и в коридорах осталась только ночная смена и гулкая тишина.
Тяжёлые, размеренные, уверенные шаги раздавались эхом по пустому коридору. Шаги человека, который ходил по этому зданию тысячи раз и мог бы пройти его с закрытыми глазами.
Мечников вошёл в свой кабинет, включил настольную лампу и повесил пальто на вешалку у двери, подошёл к столу, сел в своё кресло и некоторое время молча смотрел перед собой.
А потом, не оборачиваясь, произнёс:
— У Нестерова это выходило куда лучше.
— Я не такой хороший актёр как он, — тихо сказал я, выходя из темноты дальнего угла. — Впрочем, как и вы.
Мечников медленно повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, без тени страха или удивления. Он смотрел на меня так, как врач смотрит на пациента, которого ждал к назначенному часу.
— Чай? — спросил он, потянувшись к чайнику.
— Не до чая, — я сел напротив него и положил руки на стол.
Повисла тишина. Настольная лампа отбрасывала резкие тени на наши лица и в этом освещении мы оба выглядели старше, чем были.
— Вы связались с моими противниками, — произнёс я без вопросительной интонации. — Что они вам пообещали?
— То же, что обещают всегда, — Мечников пожал плечами и всё-таки налил себе чай. — Власть, влияние, деньги.
— Кто? — холодно отрезал я.
— Император не знает, если ты это хотел узнать, — спокойно ответил он, отпивая из чашки. Лекарь ничуть не переживал и не беспокоился, будто мы обсуждали не предательство, а погоду за окном.
Я молчал, давая понять, что хочу услышать ответ на свой вопрос. Мечников выдержал паузу, поставил чашку на блюдце и посмотрел мне в глаза:
— Среди тех, кто так страстно желает тебя засадить, в основном никого интересного. Мелкие чиновники, обиженные аристократы, пара военных, решивших выслужиться. Впрочем...
Он замолчал.
— Впрочем что? — подался я вперёд.
— Среди них я встретил одну знакомую фамилию, — Мечников посмотрел на меня и в его глазах промелькнуло нечто, чего я не видел раньше. Не страх и не вина, а тревога. Настоящая, глубокая тревога человека, который столкнулся с чем-то таким, на что он даже не знает как реагировать.
Глава 19
— Ситуация на континенте развивается именно так, как мы предполагали, Ваше Величество, — министр иностранных дел стоял у камина и позволил себе то, что не позволял уже давно – улыбку. — Раскол в Российской империи усугубляется с каждым днём и, смею заметить, в немалой степени благодаря нашим усилиям.
Королева сидела в своём кресле и слушала. Чашка чая стояла нетронутой – верный признак того, что новости её действительно интересовали.
— Этот человек оказался именно таким, каким мы его себе представляли, — продолжал министр. — Неопытный, амбициозный, жадный до власти и убеждённый в собственной исключительности. Человек настолько увлечён борьбой за трон, что не замечает очевидного: им играют куда более опытные люди.
— Вам удалось выйти на контакт? — спросила Королева.
— Ещё как, — министр не скрывал удовольствия. — Мы не просто вышли на контакт, Ваше Величество. Мы уже в шаге от того, чтобы претворить задуманное. Наш человек в Петербурге провёл серию встреч и могу с уверенностью сказать: претенденты на трон уже готовы принять нашу помощь, не задумываясь о последствиях.