Сергей Жуков – Бумажная империя 6 (страница 32)

— Ваше Высочество, я бы хотел обсудить ситуацию с Игорем Долгопрудным, — сменил тему Меньшиков. Именно этот вопрос был целью его сегодняшнего визита.

Лицо Александра Пятого вмиг помрачнело и он достал из ящика своего стола конверт.

— Никакого благородства и чести, — с презрением произнёс он, поднимаясь со своего места. — Я испытываю куда больше уважения к нашим недавним врагам — австрийцам, нежели к этим чопорным островитянам. У тех хотя бы хватило духу и смелости выйти против нас и сразиться в открытую. А эти…

Он с раздражением протянул Меньшикову письмо с повреждённой сургучной печатью.

Тот медленно взял его. Это была нота протеста, врученная английским послом.

— Эти ничтожества возомнили, что имеют права вести себя так с нами! — разгневанный Император отмерял шагами свой кабинет.

Меньшиков быстро прочитал текст на английском языке. Там говорилось о том, что её Величество королева Англии крайне разочарована нелепыми обвинениями её подданных в шпионаже и похищении российского аристократа.

— Они смеются нам в лицо, Григорий! — остановившись, стукнул кулаком по столу он.

— Понимаю, но пока мы ничего не можем с этим сделать, — невозмутимо ответил Меньшиков. — Официально.

Император тут же заинтересованно посмотрел на него, понимая, что у Меньшикова есть план, который выходит за рамки дипломатического процесса.

— Барон Уваров предложил свою помощь, но она… — начал светлейший, но Александр Пятый сразу же перебил его:

— Нет. И прекратите называть его бароном. Этот отступник не достоин носить титул.

— При всём уважении, мои люди не смогли найти ни одного доказательства этого факта, — заметил Меньшиков.

— Значит недостаточно рьяно искали, — холодно парировал Александр Пятый.

— Быть может, это всего-лишь слова обиженной девушки, — с лёгким презрением произнёс Меньшиков, но Император тут же пошёл в атаку:

— Не забывайся, Гриша, с кем разговариваешь. Ты сейчас обвиняешь во лжи мою племянницу, чистокровную представительницу правящей фамилии.

Повисла гнетущая тишина, которую прервал голос Меньшикова:

— Разрешите идти?

Император махнул рукой, отпуская подданного и добавил в конце:

— Мне нужен Долгопрудный тут. Любым способом верни его. Это вопрос чести страны.

Выйдя из кабинета первого лица страны, Меньшиков находился в скверном настроении. Он был истинным патриотом, отчего действия Императора особенно сильно раздражали его. Григорий не мог принять того, что Александр ставит свои чувства и слова молодой девицы выше интересов государства. Он уже неплохо понимал что за человек Уваров, но ещё лучше он знал Анастасию Романову, отчего у него не было ни единого сомнения в том, что все эти обвинения — полная чушь. Вот только Император этого никак не мог понять.

— Добрый день, Григорий Александрович, ещё раз поздравляю вас с задержанием английского шпиона, — раздался голос Анастасии, вышедшей из-за угла.

Меньшиков презрительно поморщился, но при этом благодарно кивнул:

— Как вам известно, в этом большая заслуга прочих благородных родов. Я лишь выполнял свой долг перед отечеством.

— Да, до меня дошли слухи, что некоторые люди умело воспользовались ситуацией и преувеличили свой вклад в это расследование, — хмыкнула девушка и пошла дальше.

Меньшиков так и остался стоять в коридоре Зимнего дворца. Его кулаки были крепко сжаты, отчего костяшки пальцев побелели.

— Да иди оно всё к чёрту, — прошипел он. — Я вытащу Долгопрудного и Уваров мне в этом поможет.

Глава 17

Никогда не верил в народные приметы, но невозможно было не подметить, что после сожжения Масленицы началось резкое потепление. Не прошло и нескольких дней, как от горки в моём поместье не осталось и следа, а из-под тающего снега тут и там стали проступать подснежники.

Всё своё свободное время я занимался переездом редакции. Мне не терпелось как можно скорее это сделать во многом потому, что наша старая типография совершенно не справлялась с нагрузкой и Миша, вместе с остальными работниками работали в две смены, насилуя оборудование дни напролёт.

И вот сегодня был тот самый день, когда мы должны были начать печать нового номера уже в новой типографии. И само собой, такое событие не оставило равнодушными других работников редакции, которые всей гурьбой приехали в их будущий офис, где пока ещё шёл ремонт.

— Чур мне кабинет у окна, — воскликнула Вика, едва войдя в просторное помещение.

— Полагаю, стеклянный куб в углу — мой? — спокойно уточнил Гагарин и я утвердительно кивнул.

Работники бегали по помещению, словно дети, которых запустили в магазин с игрушками. Я же стоял у входа, подобно родителю, наслаждаясь происходящим зрелищем.

Я всё сильнее отходил от дел Невского вестника, отдавая бразды руководства Гагарину, Стасу и Мише. Наверное, ключевым решением было не делать для себя отдельный кабинет тут. Это было словно знаком того, что теперь я в первую очередь владелец и инвестор, нежели управляющий. Мои интересы простирались куда шире одной газеты, пускай даже городского уровня.

— А вот тут нужно поставить теннисные столы и бильярд, — доносились обсуждения работников. — И ещё организовать живой уголок и зону для медитаций.

Ухмыльнувшись, я даже не стал их останавливать. Для этого тут был истинный руководитель.

— Если тут и будет кий, то только для того, чтобы им лупить вас, лоботрясов! — тут же проревел Гагарин, останавливая полёт фантазии работников.

Через десять минут в помещение вбежал запыхавшийся Стас.

— Ты чего опаздываешь? Все самые лучшие места разобрали, — хихикнула Вика, когда главный редактор Голоса улиц наконец-то появился в новом офисе.

— Да я проехал нужную остановку, — отмахнулся он. — Трижды.

— Стасик, ты заболел? Плохо себя чувствуешь? — тут же подошла к нему Лиза.

— Да нет, — улыбнулся он. — Просто сегодня ехал в трамвае, в котором… как бы сказать правильно… был телевизор!

— И это тебя настолько поразило? — улыбнулась Вика. — Боюсь даже представить, что с тобой творится в магазине бытовой техники.

— Да нет же! — воскликнул он. — Там был такой экран, на нём показывали маршрут движения, остановки, время, погоду, а ещё — очень смешные короткие ролики.

— Чего — чего? — переспросили его.

— Вообщем меня словно загипнотизировали, — взбудоражено рассказывал Стас. — Вот я собственно дважды и проехал мимо.

— Постой, ты ведь говорил трижды? — уточнила Вика, радостная, что поймала его на лжи, но Стас тут же заявил:

— Дважды я сам проехал, а третий раз — не смог выйти. Там набился полный трамвай таких же зевак как и я.

Слушая это со стороны, я ничего не говорил, просто наслаждаясь этими эмоциями Стаса. Похоже, моя задумка с экранами в общественном транспорте сработала куда лучше, чем я рассчитывал. И что самое прекрасное — Стас даже не упомянул о рекламе, значит она была ненавязчива и не вызывала раздражения.

— Неужели это новая задумка Юсупова? — удивился кто-то.

— Да не-е-ет, он бы не стал делать что-то полезное и бесплатное, — рассмеялась Вика и остальные подхватили её смех.

— По той же причине можно отбросить городские власти, — хохотнула Лиза. — Кто же это сделал и зачем?

И тут несколько человек повернулись и с подозрением посмотрели на меня.

— Ладно-ладно, сдаюсь, — улыбнулся и поднял вверх руки. — Виновен!

— Серьёзно? Это твой экран в трамвае? — поразился Стас.

— В трамваях, — поправил я его. — Скоро ещё и в автобусах сделаем.

— А зачем? В чём смысл? — непонимающе посмотрела на меня Вика и все замолчали, явно ожидая ответа.

— Ничего личного, всего-лишь бизнес, — пожал я плечами. — Между роликами пускается короткая реклама.

— Ой, кстати точно, была и реклама, — заметил Стас. — Но это же стоит кучу денег! Неужели крошечные рекламные ролики способны отбить подобные сложения?

— Инвестиции и вправду были большие. Но часть средств субсидировал город, понимая, что наш проект несёт ещё и общественно-полезную нагрузку. Плюс эффективность подобной рекламы — запредельная и цена соответствующая, — объяснил я.

— Идея — просто чума! — Стас показал большой палец. — Я возможно передумаю покупать машину, если ролики не будут повторяться.

— Бли-и-и-ин, а я сегодня на машине приехала, — раздосадованно выдохнула Вика, а затем спросила у меня: — А можно тут будет на ночь машину оставить?

Все тут же позабыли про делёжку рабочих мест и принялись жарко обсуждать новый проект моего рекламного агентства. Закончилось всё тем, что вместо обеда они дружно пошли кататься на трамвае.

Я же решил пообедать дома. И не просто дома, а в своём старом доме, где теперь жила одна мама. Или не одна?