Сергей Жуков – Бумажная империя 4 (страница 43)
— Экраны. Плоские панели, на которых будет транслироваться маршрут движения, перечень остановок, карта и другая полезная для пассажиров информация. Мы будем показывать там короткие и забавные ролики. Такие, что занимают секунд на десять меньше времени между остановками, — объяснял я.
— Чтобы в оставшееся время уже пускать рекламные ролики, — поняла Алиса. — Люди, скучающие в автобусе или трамвае будут полностью сосредоточены на интересных видео и будут не отрываясь смотреть короткую рекламу, зная, что потом опять будет весёлый и увлекательный контент.
— Абсолютно верно, — подтвердил я. — Эффективность подобных роликов будет невероятная и мы сможем назначать высокую стоимость за них.
— А ещё вы можете запросить у правительства субсидии, ведь вы будете делать полезную для людей вещь и часть затрат на установку экранов вам могут компенсировать, — тут же предложила мама.
— Это всё прекрасно, но не реализуемо, — холодно вмешался Распутин.
— Почему? — удивилась Алиса.
— Потому что если вы хотите поставить в трамваях экраны и крутить там видеоролики, то это получится обычное общественное телевидение. А для этого потребуется лицензия на телевещание, раздобыть которую не получится даже за большие деньги, — резал по живому он.
На кухне повисла тишина и все немного приуныли, готовые отказаться от столь инновационный и полезной для жителей города идеи. Все, кроме меня.
— С этим не будет проблем, потому что я как раз недавно получил такую лицензию, — достал я козырь из рукава.
— Ты шутишь? — нахмурился Распутин.
Но я не смог ответить, потому что у меня на шее уже повисла счастливая Алиса. Она поддалась чувствам и обнимала меня. И ей было всё равно на то, как на это посмотрит её отец, моя мама или Мечников. Она вновь доказывала, что ей плевать на общественное мнение.
И в самый разгар этого максимально странного ужина, вновь раздался протяжный звук дверного звонка.
Все с интересом и недоумением посмотрели на меня.
— Ошиблись квартирой, — пожал я плечами.
Больше никаких гостей. Всё. Баста.
Но звонок повторился, а за ним последовал непрекращающийся стук в дверь.
— Уваров, я знаю что ты там. Открывай, — раздался громкий мужской голос, который было слышно даже через дверь.
— Думаю, это всё-таки к тебе, — аккуратно заметил Мечников.
— Даня, всё в порядке? — встревоженно спросила мама.
Я безмятежно улыбнулся, затем посмотрел на Распутина и Алису:
— Не беспокойся, самые скандальные гости уже тут.
Подойдя к двери, из-за которой доносился непрекращающийся стук, я щёлкнул замком и уверенно открыл её.
На пороге стоял лощёный и уверенный в себе юноша лет тридцати. Весь его образ и стать буквально кричала: посмотрите на меня, я — аристократ.
— Кто вы такой? — сухо спросил я.
Но вместо ответа на мой вопрос, он достал из кармана явно приготовленную заранее белую перчатку и манерно задрал голову:
— Даниил Уваров, я вызываю вас на дуэль за оскорбление чести моего рода!
Белая перчатка с тихим шлепком ударилась о мою грудь и упала на пол.
Глава 23
— Вот же идиот, — раздался сочувственный голос Алисы сзади.
И я прекрасно понимал, что сочувствует они этому бедолаге, что по собственной глупости подписал себе смертный приговор.
Она была права. Это был форменный кретин. И если буквально неделю назад я бы просто захлопнул дверь и отправил его куда подальше, то сейчас я уже не мог так поступить. Официальный статус аристократа теперь не позволял мне игнорировать подобных самоубийц, сохраняя им жизнь.
Закон чести гласил о том, что мне необходимо подтвердить свои притязания на то, чтобы зваться настоящим аристократом. И платой за это будет жизнь глупца, что стоял у меня на пороге.
Звук разбитой чашки разрезал тишину. На этот раз это была мама. Она вышла в коридор и, увидев белую перчатку у моих ног, поняла всё без слов.
— Вера Романовна, не волнуйтесь, Даниилу ничего не угрожает, — приобняла её за плечи Алиса и поспешила увести на кухню.
— Кто ты? — безэмоционально спросил я у стоящего на пороге незнакомца.
— Моё имя — Василий Иванович Васнецов. А вы, сударь, оскорбили честь моего отца, сестры и бросили вызов всему нашему роду, начав торговую войну на стороне Морозовых, — отчеканил он.
Неужели Васнецов настолько слеп в своей ярости, что отправил сына на смертельный дуэль, прекрасно зная, насколько я сильный боевой маг? Да нет, я не поверю в это, он слишком умён.
— Твой отец об этом знает? — спросил я Василия.
— Мой отец чрезмерно благороден и добр к тебе, поэтому мне пришлось вернуться из Европы, чтобы вернуть долг чести, — напыщенно сказал он.
Вот теперь всё встало на свои места. Не удивительно, что я ни разу не видел Василия в поместье. Он полностью европеизировался и понятия не имеет что здесь происходит в его отсутствие, зная лишь вырванные из контекста события и факты.
Я приложил ладонь к лицу и покачал головой:
— Твой отец чрезмерно умён и прекрасно понимает, к чему приведёт подобная глупость, что ты устроил.
— И к чему же? К справедливости? — надменно сказал Василий.
— К твоей смерти, — ледяным тоном произнёс вышедший из квартиры Распутин. — Ты что, разве не знаешь, что это будет первая дуэль для Уварова?
— Первая? — испуганно переспросил Василий, мигом растеряв всю свою браваду.
И было понятно из-за чего. Вся эта аристократическая бравада, бахвальство зиждилась на понимании того простого факта, что почти все дуэли были можно сказать бутафорскими. Аристократы обвешивались защитными артефактами и палили друг в друга из всего подряд, получая максимум что лёгкие ранения, которые тут же залечивали дежурившие рядом лекари. Но ключевое слово здесь — «почти».
В дань древней традиции, дабы сохранить за дуэлями флёр чего-то смертельно опасного, в кодексе аристократов было одно правило. Первая дуэль должна была быть самой настоящей, смертельной.
Но и тут конечно же была лазейка, чтобы аристократы понапрасну не убивали друг друга. По закону, несовершеннолетним запрещалось биться без защитных артефактов, но подобные дуэли вполне считались настоящими. Так что абсолютно все аристократы к моменту своего совершеннолетия должны были поучаствовать как минимум в одной дуэли, чтобы им не пришлось рисковать своей жизнью в дальнейшем.
Настоящие, смертельные, дуэли случались крайне редко. Не чаще одного раза в несколько лет. Всё потому, что мало какому идиоту хватало смелости вызвать на дуэль такого аристократа.
Но раз в несколько лет такой идиот находился. И мне «посчастливилось» повстречаться с подобным.
— Мы сделаем это до конца этого года, — холодно сказал я.
А затем, посмотрев на кольцо второго ранга на его пальце, добавил:
— Полагаю это будет магическая дуэль.
Парень стоял белее мела, проглотив свой язык.
— Вам лучше отправиться к своему отцу и сообщить ему о своём поступке, — сухо сказал стоящий рядом Распутин, прежде чем я, наконец, закрыл дверь.
— Василий, что случилось, почему ты вернулся? Проблемы с нашим Европейским бизнесом? — Васнецов крайне удивился внезапному появлению своего сына, который не приезжал в Российскую империю больше года.
— В Европе всё прекрасно, отец, — вежливо ответил сын. — Я приехал из-за проблем тут.
— Здесь? В Петербурге? — поднялись брови купца. — Почему я не знаю об этом?
— Я вернулся, чтобы защитить честь нашей семьи и восстановить справедливость, — поднял голову Василий, чтобы слова прозвучали более помпезно, но страх и переживания то и дело прорывались наружу.
— Так, а ну быстро рассказывай, что ты удумал, — почуял неладное Васнецов и нахмурился.
— Я назначил дуэль твоему обидчику, человеку, которому ты дал всё, а он вонзил нож тебе в спину. Иуде, что воспользовался твоей добротой и щедростью, — зачем-то начал сыпать эпитетами его сын.
— Имя! Назови имя! — едва не прокричал Васнецов.
— Даниил Уваров, — словно приговор, сказал Василий.
Повисла короткая пауза, а затем по помещению пролетел звук хлесткой пощёчины.