Сергей Жуков – Бумажная империя 4 (страница 42)

— И всё же я пришёл сюда для важного разговора.

Я вопросительно посмотрел на него в ожидании продолжения, но он чуть тише произнёс:

— Это личный разговор, касающийся неблагочестивых слухов, что бурно плодятся среди представителей аристократии.

— Полагаю, Сергей Олегович хотел поговорить с тобой из-за слухов о твоей связи с его дочерью, которые витают в высшем обществе, — зачем-то пояснил Мечников, который похоже ударился головой куда серьёзнее, чем показалось вначале. Потому как ничем иным его поведение сегодня объяснить нельзя.

Такая откровенность стала неожиданностью не только для меня. Услышав подобное, Распутин прыснул чаем, окатив Акали и щенка, которые пришли на кухню клянчить кусок замороженной говядины.

— Всеволод Игоревич, вы сегодня невероятно общительны, — буквально прошипел он. — Но я бы предпочёл обсудить интересующие меня вопросы с Даниилом наедине.

Мама тут же шикнула на Мечникова и легонько пихнула его локтём.

Мы с Распутиным вышли в комнату, служившую мне кабинетом.

— Вы обещали мне, что устроите «встречу» Алисы с наследником Морозова. Но вместо этого, весь высший свет уже интересуется какое приданое я готовлю для её свадьбы с тобой, — негромко, но яростно говорил он.

— И эту встречу я устроил, — улыбнулся я.

— Не цепляйся к словам, тебе прекрасно известно о чём я говорю, — шикнул он, чем заставил меня убрать улыбку с лица.

Подавшись вперёд я чеканил каждое слово, заставляя Распутина даже сделать шаг назад:

— Я устроил встречу и точка. Каждый человек волен сам решать свою судьбу и с кем её разделять. Я не занимаюсь сводничеством.

— Ага, это очень заметно, — кивнул он в сторону кухни.

— Это встреча двух людей, у которых есть чувства друг к другу и я лишь создал ситуацию, где они смогли поговорить об этом. Да, Николай испытывал чувства к Алисе и именно поэтому я согласился помочь, но ваша дочь так и не проявила симпатий к сыну Морозова, так что оставьте её и дайте самой решать, — твёрдо сказал я.

— Думаешь, она будет с тобой? Уже примеряешься к моим деньгам и фамилии? — выплюнул Распутин, желая скорее задеть и оскорбить меня, но у него ничего не вышло.

Я лишь снисходительно покачал головой:

— Очень жаль, что вы до сих пор воспринимаете свою дочь как товар и путь к вашему кошельку. Алиса — удивительный человек с прекрасной деловой хваткой, смелая и решительная. В отличие от многих, у неё есть своё мнение и она не боится его высказывать. Посмотрите, каких успехов она добилась в нашем с ней агентстве. И всё это — полностью её заслуга. Не моих идей и не ваших денег, а её смелости и решительности. Если вы думаете, что я нахожусь рядом с ней из-за вас или вашего состояния, то вы глубоко ошибаетесь. Мне нравится Алиса как человек, а не как ваш придаток. И очень жаль, что вы этого не видите.

Его ноздри раздувались с каждым вздохом. Передо мной стоял разъярённый бык, готовый броситься и растоптать противника в любую секунду.

Повисла тишина, как вдруг внезапно её пронзил противный дверной звонок.

От неожиданности мы даже чуть вздрогнули.

— Вы ожидаете ещё кого-то? — удивлённо спросил Распутин.

— Сегодня у меня много незваных гостей, — не сводил я с него взгляд. — Вам стоит пойти и попробовать торт, а я пока узнаю кто там пришёл.

Подойдя к двери, я выдохнул и вновь повернул замок. Положив руку на дверную ручку, я почувствовал как она провалилась вниз. Нежданный гость, услышав щелчок замка, беспардонно сам попытался открыть дверь и я мгновенно понял, кого ко мне ещё принесла нелёгкая.

— Уваров, ты получил мои цветы? Считай это предупреждением. Тебе повезло — у нас проблемы с агентством и мне нужна твоя помощь, так что ты прощён, — зашла она в мою квартиру, как к себе домой.

— Спасибо, я как раз замёрзла, — взяла она кружку с чаем у меня из рук и уверенно пошла по квартире.

Я молча наслаждался происходящим, представляя, что будет через пару минут.

— Отец куда-то уехал по делам и у меня получилось незаметно улизнуть, так что давай быстро обсудим дела и я поеду домой, пока он не устроил очередной скандал, — говорила она достаточно громко, чтобы её было слышно и на кухне.

Алиса зашла в ванную, помыла руки, отпустив парочку шуток касательно забытых ею вещей и в этот момент к ней подбежал щенок Вовы.

— Божечки какая прелесть! — взвизгнула она, подхватив его на руки. — Уваров, почему ты не завёл эту очаровашку до той ночи, как я у тебя тут была.

На кухне вновь раздался звук разбившейся посуды.

На этот раз видимо это была кружка Распутина, опешившего от сказанного его дочерь. Это уже походит на какое-то издевательство. Чем провинилась моя посуда? Надеюсь, больше никаких неожиданных гостей, а то мне так завтра кофе не из чего пить будет.

— У тебя кто-то там есть? — замерла Алиса, предчувствуя беду.

Я шепнул, с трудом сдерживая улыбку:

— Твой отец и моя мама. О свадьбе договариваемся.

Кружка, что Алиса держала в руках, скользнула по тонким девичьим пальцам и с дребезгом упала на пол.

— Да вы прикалываетесь? — выдохнул я, мысленно попрощавшись уже с третьей кружкой за сегодня.

— Привет папа, какая приятная неожиданность, — пролепетала Алиса, зайдя в кухню на ватных ногах.

Дерзкая и уверенная в себе девушка вмиг потерялась под испепеляющим взглядом отца.

Распутин молчал, ничего не говоря, отчего атмосфера в кухне становилась всё напряжённее.

— Что за проблемы? — спросил я, нарушив тишину.

— А? — дёрнулась Алиса, а затем ожила и воспользовалась возможностью сменить тему: — Те рекламщики, от которых к нам ушли клиенты, устроили настоящую блокаду. Они договорились со всеми держателями рекламных мест, киосков, баннеров и растяжек, чтобы нас никуда не пускали. Вся наружная реклама оказалась для нас недоступной.

Что же, этого можно было ожидать. Честно говоря, я думал, что они просто разорвут с нами сотрудничество и перестанут размещаться в Голосе улиц, но, судя по всему, деньги не пахнут и высокая эффективность вкупе с хорошей прибылью не позволяет им отказаться от наших услуг. Тем не менее, они всё-таки объявили нам незримую войну.

— Ты должна наказать их, чтобы остальные даже не смели думать о подобном, — вдруг произнёс Распутин, посмотрев на свою дочь. — Возьми сколько нужно денег и просто выкупи все рекламные места в городе, чтобы мы диктовали им условия.

Сидящий с чашкой чая Мечников присвистнул от такого предложения.

— Боюсь, это может потопить наше агентство. Цена и так непомерно велика, а нам придётся заплатить вдвойне, — спокойно сказал я. — Но Сергей Олегович прав. Мы должны нанести ответный удар.

— И что ты предлагаешь? — спросил он.

— Предлагаю рискнуть и выиграть, — хитро улыбнулся я. — Если вы верите в деловые таланты Алисы и готовы хорошо вложиться в наше агентство, то сможете довольно быстро отбить инвестиции и неплохо заработать.

Повисла мучительная пауза. Сейчас всё решится. Своим ответом он покажет своё истинное отношение к дочери. Видит ли он в ней хваткого бизнесмена? Продолжателя его славной бизнес-империи? Или же она так и осталась для него неудачным активом, для которого тяжело найти достойную партию?

Распутин оценивающе смотрел на Алису, а затем повернулся ко мне и спросил:

— Сколько денег нужно?

— Много, — кивнул я. — Очень много.

— Я согласен, — ответил он.

Конечно же, для реализации моей внезапной задумки хватит суммы, что Распутин даже не заметит среди своих трат, но мне было важно, чтобы он был готов рискнуть, поверив в свою дочь. И он поверил.

— Что ты предлагаешь? — спросила меня Алиса.

К ней вернулась фирменная уверенность и огонь в глазах. Вера отца в неё, в её талант придали ей ещё больше сил и желания доказать, что он не ошибся.

Хитро улыбнувшись, я начал объяснять:

— Я предлагаю не пытаться захватить старый рынок наружной рекламы, а создать новый. Причём гораздо более эффективный. И наказать тех кто посмел поднять на нас руку самым страшным для них образом — ударить по их кошельку.

— Вот это мне нравится, — впервые за вечер на лице Распутина появилась улыбка.

— Мы зайдём с наружной рекламой в общественный транспорт, но сделаем это качественно и хорошо. А самое главное — мы охватим сразу весь транспорт города, не оставляя конкурентам дажа шанса повторить наш успех. Мы станем монополистами и будем диктовать свои условия. Никакой сомнительной рекламы, никакого мусора, ярких красок, раздражающих картинок или обмана. Мы будем властью и законом и никто не сможет указывать нам, — горячо говорил я.

Все за столом внимательно слушали меня, боясь прервать. Моя кухня стала местом нечаянного рождения новой, невероятно масштабной и глобальной вещи.

— И как это будет выглядеть? Очередные постеры и наклейки? Прости, но я не езжу на трамваях и не представляю, как это выглядит, — чуть пренебрежительно спросил Распутин.

Но я покачал головой:

— Нет, мы не будем плодить макулатуру. Мы создадим для людей ценность.

— Говори, не томи, — не выдержала мама. Она была тут наверное единственной, кто ещё ездил на общественном транспорте и ей было страшно интересно, что же такого я хочу предложить.