Сергей Жоголь – Оскал хохлатого дрозда (страница 4)
Ложиться спать днём Пит, естественно, не собирался. Как бы он не уставал, как бы ни работал по ночам, всё это не заставило бы его уснуть среди бела дня. Поэтому мальчик сразу же побежал на кухню. Он приоткрыл дверь и увидел в щель Красотку Джулию.
На женщине было синее платье в рубчик, белый, относительно чистый, передник; волосы Джулии на затылке стягивала широкая жёлтая лента – чистая, хотя и немного затёртая. Красотка Джулия что-то варила, это что-то пахло бараньим салом, чесноком и рубленым укропом. Правда, все эти ароматы перебивал рыбный запах.
Ханна, круглая как шар, сидела на лавке неподалёку от Джулии и, широко расставив ноги, ржавым ножом потрошила озёрного леща. В своей серой мохнатой безрукавке, обнажавшей пухлые руки, в мятой бесформенной юбке из козьей шерсти, Ханна напоминала Питу доброго балаганного медведя. Того, что привели однажды на постоялый двор заезжие скоморохи-лицедеи. Женщина часто надувала губы, трясла головой и всё время что-то бормотала под нос. Чешую и кишки Ханна бросала в грязную глиняную миску, при этом косилась на сидевшую в сторонке тощую чёрную кошку. Ты часто облизывалась, шевелила усами, но подойти не решалась. Рядом с Толстухой, прямо на полу, расположились два косматых карапуза.
Пит принюхался, закрыл глаза и, некоторое время, наслаждался ароматами кухни. Джулия ловко орудовала половником, который придерживала двумя пальцами, время от времени, втягивала внутрь свои пухлые губы, и вытирала вспотевший лоб краешком передника.
– Говорю же тебе, – надменно вещала Джулия, – прежде чем прыгать в койку к очередному наёмнику или торговцу, включай свои куриные мозги. Зачем тебе такая орава карапузов?
– Почему сразу орава? По-моему, иметь парочку детишек должна любая женщина.
– Ещё чего? Мне вот и одного не надо. Заботься о нём, корми, – Джулия сложила руки на груди и устремила взор к потолку. – Женщина должна думать в первую очередь о себе. Через три года мне стукнет сорок. Раз уж я не удосужилась к этому времени выйти замуж, то теперь скорее всего и не выйду. То есть – останусь одна.
– А как же Ульри?
– А-а-а… – Джулия махнула рукой. – Это не в счёт. Лезет ко мне, когда зачешется, а так… При любом удобном случае он всегда подкладывает меня под богатенького гостя. Правда потом устраивает сцены ревности, особенно когда напьётся. Ты же знаешь. К тому же мы ведь с ним родственники. Вот если бы мне в своё время достался какой-нибудь богатей, тогда бы я, глядишь, и подумала о ребёнке, а раз уж нет… Но у меня хватило ума не забрюхатеть в молодости, и я этим горжусь. Не то, что ты, нарожала чумазых выродков – теперь мучайся.
– Какие-никакие, а они мои. – Ханна с нежностью посмотрела на сидевших на полу толстячков. Один из мальчиков постоянно ковырял в носу, второй тёр покрасневший нос пухлой ладошкой и часто-часто моргал.
– Вон Ульри, тоже туда же, – не унималась Джулия. – Зачем он держит здесь этого Неряху? Ума не приложу. Ведь он нам даже не родня.
– Ты про нашего Неряху?
– Про него. Про кого же ещё? Его мамаша, исчезла навсегда, хотя и обещала вернуться. Это всё ты. Называла его маленьким карапузом и тискала. А что теперь, он превратился в грязного ублюдка, не способного без приказа вымыть руки и расчесать себе волосы. У… терпеть не могу этого дармоеда.
– Да хватит тебе. Он же неплохой парень, к тому же, помогает хозяину, от него есть польза.
– Польза? Не смеши меня. Какая от него польза? Больше вреда. То испортит что-нибудь, то сломает. Помнишь, как он облил того толстяка? А ведь с него можно было денежки поиметь. Такого безрукого и бестолкового недотёпы я в жизни не встречала.
При этих словах Пит сжал кулаки, дверь скрипнула. Увидев мальчишку, Джулия нахмурилась. Её правое веко дернулось несколько раз. Года три назад, один из клиентов, у которого Джулия затребовала слишком высокую цену за совместно проведенную ночь в сарае на соломе, ударил женщину в висок так, что та едва не лишилась глаза. К счастью глаз не вытек, но с тех пор Джулия немного косила.
– Подслушиваешь?
– Меня прислал хозяин, – буркнул Пит, – стричься.
– Стри-и-ичься, – передразнила Джулия.
– Могу зайти позже.
– Ладно, пойдём, – Джулия вытерла руки о подол и бросила Ханне: – Пригляди за кастрюлей, я скоро.
Они устроились у забора, за домом. Голый по пояс, Пит сидел на деревянной чурке, чихал и щурился, пока Джулия огромными ножницами подравнивала его сбитые в сосульки кудри. Пит уже не помнил, когда же последний раз он подвергался подобному издевательству. Ножницы страшно лязгали, то возле глаз, то возле ушей. Несколько волосков повисли на носу, но Пит боялся пошевелиться.
– Вы только посмотрите, какие волосы достались этому крысёнышу; пышные, густые, и во что он их превратил? – Джулия, потянула Пита за ухо, тот тихонько пискнул. – Сиди смирно и не вертись, а то ухо отрежу.
Пит задержал дыхание, ужасные ножницы лязгали у его виска.
– Интересно, отчего это такой богатый господин так заинтересовался тобой? – продолжала Джулия. – Повезло тебе.
Пит дёрнулся. Несколько волосков, висевших на кончике носа, попали в ноздрю. Пит принялся чихать, но получив очередную оплеуху, съёжился и пропищал:
– Богатенький? И кто же он такой?
– Настоящий красавец! И дежежки у него водятся, – Джулия пригнулась и понизила голос, – хоть и старается это скрыть. Плащ запылён, рукава кафтана затёрты – всё вроде бы простенькое, поношенное, но меня не проведёшь. Я видела, из чего сшита его сорочка, что виднелась из-под кафтана. Голхардский шёлк. Уж я-то знаю, сколько такая может стоить. А медальон на шее, а кольцо? Руки ухоженные, пальцы длинные, как у музыканта, а речь?.. а повадки? Самый настоящий лорд. – Джулия снова дёрнула Пита за ухо. – Если он даст тебе деньги, не вздумай их припрятать.
Питу вспомнились потные и волосатые руки толстяка Шлохо. Джулия прижалась к плечу мальчика грудью, Пит почувствовал её тепло. А что если этот лорд тоже начнёт его тискать?
– Не хочу я ему прислуживать! – буркнул Пит, за что тут же получил щелчок по темени.
– Не дури, за всё уже уплачено. Из-за твоих капризов хозяин не должен терпеть убытки.
Из кухни послышался грохот, вслед за которыми раздались громкие завывания Толстухи Ханны.
– Что там у тебя? – рявкнула Джулия.
– Кошка! Стянула рыбину! Я бросила в неё тряпку и попала в кастрюлю, – послышалось из окна. – Кастрюля… она чуть не упала…
– Безрукая жирная дрянь. Никто в этом доме ничего не может сделать, чтобы что-то не загадить, – Джулия отпихнула Пита и двинулась в сторону дома.
– Я успела её подхватить, просто немного ошпарилась, – выкрикнула Ханна.
Джулия крикнула Питу напоследок:
– Я закончила, а теперь мыться и одеваться, и помни, что я тебе сказала про деньги, а то при следующей стрижке я и в самом деле отрежу тебе ухо.
Пит и нехотя побрёл к забору, возле которого стояла огромная бочка с водой.
Глава вторая,
Весь день Пит нервничал, не мог ничего делать. Правда, ни Ханна, ни сам Ульри, ни даже Джулия его больше не тревожили. Пит немного побродил по двору, потом спрятался в сарае и обдумывал, как ему поступить. Когда за дверьми послышались голоса, Пит весь сжался, но увидев, сквозь щель, что у ворот столпились несколько рыбаков из Щучьего зуба, немного успокоился. В засаленных куртках, бесформенных шапках и штанах с обвислыми коленками, эти люди не казались Питу такими уж страшными, несмотря на довольно угрюмые, злобные и некрасивые лица. Однако, когда мэтр Ульри, крикнул мужчинам что на сегодня заведение закрыто, Пит снова заволновался.
– Ульри! Ты в своём уме?
– Пусти нас, мерзавец! Иначе мы спалим твою лачугу!
– Сегодня был трудный день, и нас мучает жажда! – кричали разочарованные выпивохи.
– Идите, идите. Все комнаты на эту ночь сняты, пивная для всех тоже закрыта. Нечего вам тут ошиваться, – отвечал Ульри примирительно, при этом велел Джулии вынести рыбакам кувшин медовухи, каравай и пару кусков сыра и не брать при этом с них никакой платы.
От такой щедрости рыбаки тут же успокоились. Пит гадал: «Значит этот лорд скупил весь постоялый двор, со всеми его помещениями и обслугой?» Глядя, как возмущённые посетители уходят в сторону Щучьего Зуба, мальчик наконец-то решился.
Щучий зуб – довольно крупное, по представлению самого Пита, рыбацкое поселение в несколько сотен дворов, раскинулось вдоль берегов Щучьего озера рядом с дорогой, идущей из Голхарда. Там, где начинался крутой изгиб, имелись два ответвления. Основная дорога уходила на юг, на Лессвир, две другие забирали вверх. Одна вела к морю, вторая проходила через Гиблые пущи и вела к владениям северных лордов. Именно тут, у этой самой развилки, прадед мэтра Ульри и построил когда-то постоялый двор, он же придумал ему название.
Ульри унаследовал «Мятного кабана» от своего отца, когда тот ещё считался процветающим заведением. Купцы из Голхарда устремлялись на юг, через Лессвир добирались до южного побережья, везли свои знаменитые кольчуги, мечи и другое оружие, с юга везли зерно и рыбу, горцы севера привозили меха. Однако в последнее время, когда Гиблые пущи наводнились разбойниками и грабителями, а контрабандисты с Сафских островов стали по морю переправлять привезённые от южан-кочевников товары, дорога потихоньку опустела, поэтому «Мятный кабан» большую часть времени пустовал.