Сергей Жоголь – Оскал хохлатого дрозда (страница 6)
Это произошло примерно неделю назад. Был самый обычный день, и несмотря на то что посетителей в трактире было довольно много, трое из них заметно отличались от прочих. Они сидели в самом дальнем углу и вели себя тихо: не кричали, не играли в кости и ничего не пили. Судя по тому, что они попросили четвёртый стул, они явно ждали четвёртого. Джулия, учуявшая наживу, обхаживала незнакомцев с особым усердием: улыбалась, то и дело наклонялась, позволяя гостям заглянуть в разрез её платья и оценить пышную грудь. Джулия гордилась своими формами и при любом удобном случае выставляла их напоказ.
Все трое были одеты в простые походные одежды, их можно было бы принять за торговцев, если бы не чистые и ухоженные волосы, аккуратно стриженые бороды и усы. Джулия, когда подошла, недовольно фыркнула:
– Странная троица. Одеты прилично, и явно при деньгах, да только ничего не едят. И смотрят куда-то… не туда куда надо смотрят, – она поправила корсет, отчего её грудь приподнялась и округлилась. Гости тем временем тихо перешёптывались. – Я же говорю, что не туда смотрят. Пойду ка я лучше поухаживаю за их соседями, эти хоть и чумазые, да рыбой от них воняет, зато сразу видно, что они не то что эти… Обслужи эту троицу сам. Похоже денежек от них не дождёшься.
Джулия направилась к соседнему столику, за которым сидели пятеро пьяных рыбаков из Щучьего Зуба. Они что-то бурно обсуждали, о чём-то спорили, смеялись и то и дело требовали эля.
Лишь только Джулия отошла, Пит увидел, что один из гостей манит его пальцем. Он собирался подойти, но гость остановил его жестом.
– Подожди. Стой там, где стоишь. Уж больно запах от тебя… – он достал платок и приложил его к носу. – В вашем заведении всегда такая грязь и так много народу?
Этот был круглолицый крепыш с торчащими как пики усами. У него было необычайно красное лицо и тонкие ровные брови. Пит застыл в нескольких шагах от стола и пригладил ладонью волосы.
– Два дня назад Толстуха Ханна вымыла тут полы. А Красотка Джулия, та что принесла вам мясо и вино, после предыдущих посетителей всегда протирает стол. Что же касается того, что зал почти полон, так это да. У нас очень хороший трактир, все местные очень любят здесь бывать, часто проводят здесь свободное время.
– Обычный придорожный трактир. Здесь собираются одни отбросы, – второй незнакомец, бледный морщинистый старик, отодвинул от себя тарелку. – Еда здесь ужасная, вино больше похоже на уксус, а уж эта девица… От неё пахнет брагой и потом. И кто только прозвал её Красоткой? Меня тошнит от её кривляний, даже больше чем от принесённого ей жаркого. Это что – чьи-то внутренности?
– Отварное сердце и лёгкие молодого барашка, – уточнил Пит. – С чесноком и кинзой. Если она вам не нравится, могу принести наше основное блюдо – свинину, запечённую в листьях мяты. Если господа изволят подождать, а пока, могу предложить кровяной колбасы…
– Замолчи, мальчик, а то меня стошнит. И в следующий раз не подходи так близко. От тебя воняет ещё больше, чем от твоей Джулии. Унеси всё это и принеси воды, чистой воды. Надеюсь, её вы набираете не из луж.
– А кружки с элем, их тоже уносить? – поинтересовался Пит.
– Уноси. Всё уноси и пошевеливайся. Какой же ты бестолковый!
Третий посетитель, довольно крупный седовласый мужчина со шрамом на лбу, покачал головой и протянул Питу монету.
– Мы ждём здесь друга, нам не нужны ни еда, ни этот эль. Просто принеси чистой воды, за которую мы заплатим, как за лучшее ваше вино. Ступай, мальчик, я не хочу, чтобы нам мешали.
Пит бросился собирать со стола и задел круглолицего плечом. Тот, состроив гримасу, оттолкнул мальчика, тот отшатнулся и почувствовал что-то под ногами. Раздался громкий кошачий вопль. Чёрная кошка, та самая, которая часто таскала рыбу у Толстухи Ханны, оказалась под столом и, похоже, Пит умудрился наступить ей на хвост. В следующее мгновение поднос с бараньими потрохами и кружки с элем полетели в разные стороны. Пит грохнулся, перевернув соседний столик, брызги от поппали круглолицему на сапог.
– Мерзавец! Тебе это даром не пройдёт! – возмутился мужчина.
– На тебя попало лишь несколько капель, – вступился за Пита седовласый. – Ты же сам толкнул его, к тому же тут очень некстати оказалась эта кошка.
– Несколько капель? Это слабо сказано! – зашипел круглолицый. – Ублюдок сделал это специально. Его возмутило моё замечание о том, что от него плохо пахнет, вот он и устроил всё это.
– Я согласен с Аланом, – завопил старикан. – Я всё видел, мальчишка это специально устроил. Готов в этом поклясться.
Старик подскочил к Питу и замахнулся, тот зажмурил глаза, но удара не последовало.
Когда Пит приоткрыл один глаз, то увидел, что все трое чужаков снова сидят за столом, потом почувствовал, как кто-то положил руку ему на плечо и снова сжался.
– Не бойся, мальчик. Никто из этих господ не сделает тебе ничего плохого.
Пит обернулся.
Тонкие усы, бородка, остриженная клином, пристальный взгляд. Мужчина кивнул приятелям и строго сказал круглолицему:
– Успокойтесь, друг мой. Вы же обещали, что не станете привлекать к себе лишнего внимания. Спокойнее. Спокойнее, милорд – на нас смотрят. И я же просил – никаких имён.
Потом он отвёл мальчика от стола, взял его за подбородок и заглянул в глаза. Пит ругал себя за неуклюжесть, вспоминая историю с мэтром Шлохо. Ему очень хотелось убежать, но незнакомец его не отпускал.
Тонкие пальцы мужчины были холодны, голубые глаза сверлили его, словно пытались проникнуть внутрь. Если бы не чрезмерная бледность незнакомца, его по праву можно было бы назвать красивым, хотя Пит не особо разбирался в мужской красоте. Многочисленные морщины вокруг глаз говорили о том, что он многое перенёс, вся одежда была добротной, но изношенной. Наконец гость отстранился и отвёл руку. Пит снова сжался, ожидая удара, но незнакомец лишь поправил волосы, достал платок и вытер руки. В этот момент, у столика появился перепуганный Ульри, он скорчил глупое лицо и булькающим голоском просипел:
– Господа, заведение возместит все убытки. Будьте уверены. А мальчишка, – Ульри погрозил Питу кулаком, – будет наказан. Простите. Тысячу раз простите.
Четвёртый гость, тот самый, кто явился последним, толкнул Пита в бок и прошептал на ухо:
– Убирайся отсюда сейчас же, – потом ухватил Ульри за рукав и отвёл в сторону.
Они беседовали примерно минуту, за это время Ульри то и дело косился на забившегося в угол Пита. Потом Ульри закивал и бросился к перепуганному мальчику. На этот раз наказания не последовало, Ульри вытолкал Пита из зала и сказал ни показываться сегодня никому на глаза.
Сейчас, сидя на чердаке, Пит рассматривал именно его – того самого четвёртого странного гостя, который тогда вступился за него.
Воспоминания прервали громкие крики. Ульри, Джулия, несколько людей прибывшего господина, даже толстуха Ханна носились по двору, ругались. От мысли, что это из-за него начался весь этот переполох, Питу едва не заплакал. Что же это такое? Он отскочил от окошка, забился в угол, зажмурился и пролежал так несколько часов.
Поначалу всё было тихо, лишь редкий мышиный писк беспокоил перепуганного беглеца. Пит уже начал наедятся, что всё обойдётся, как вдруг услышал собачий лай. Без сомнения лаяла Нолли – та самая псина, которой мэтр Ульри, накануне, собирался отрезать уши. Потом послышались тихие голоса, скрипнула лестница. Когда дверь чердака открылась, и яркий свет осветил всё вокруг, Пит всё ещё лежал в пыли, обливаясь потом. Когда чьи-то руки вытащили его из пыльной кучи тряпья, Пит открыл глаза. Худощавый незнакомец, тот самый, что первый вступил в беседу с Ульри, сильно тряхнул Пита.
– Он здесь! Старуха не обманула! – крикнул мужчина и, повернувшись к Питу, спросил: – Сам спустишься, или мне скинуть тебя вниз?
Когда Пит спустился по лестнице, тот увидел всех: загадочного постояльца и его слуг, Ульри, Джулию и Ханну. Отдельно стояли Эльза и Берма.
– Ты же обещала, – прогнусавил Пит сквозь слёзы, проходя мимо женщин.
– Извини, дружок, – пожала плечами Берма. – Я бы не стала выдавать тебя, если бы тебя искал Ульри; ты знаешь, что я не терплю этого ублюдка. Но тебя хочет видеть совсем другой человек, а он настоящий лорд и умеет убеждать. Ты неплохой парень и всегда мне нравился, но не настолько, чтобы я отказалась ради тебя от пяти серебряных монет.
Глава третья,
Бок болел, ягодицы ломило так, что Пит с трудом передвигался. Морщился при каждом шаге. За то, что он ослушался и сбежал, Ульри не просто отшлёпал, он избил мальчика так, что тому показалось, что у него сломано ребро. Мучения продолжались лишь несколько минут, но это было самое страшное избиение за всю его жизнь. При этом Ульри не бил по лицу. «Лорд Альберт хочет, чтобы ты был красивым, значит, будешь красивым, – приговаривал трактирщик, нанося очередной удар, – но твои спина и зад навсегда запомнят, как от меня бегать и нарушать мои приказы». После избиения Ульри запер мальчика в чулане, а когда новый постоялец занял свою комнату, трактирщик лично отвёл Пита к нему.