Сергей Житомирский – Будь проклята Атлантида! (страница 51)

— Что-то слишком мудрено, — покачал головой Акеан.

— А вот смотри: в рабстве он возненавидел бронзу, которая сильного делает слабым, а слабого сильным. В слабых-то оказался он! Значит, убей бронзу!

— Но сейчас мощь вернулась к нему.

— И он хочет ее сохранить. Значит, нельзя дать тайну бронзы всем племенам. Поэтому сейчас лучше никому, чем всем! А потом, когда понадобится прижать непокорных, найдутся другие слова. — Майя наклонилась к собеседнику. — Бык послал тысячу кудлатых разорить главное гнездо знатоков.

ГЛАВА 11. ПОДВИГ

Чувствуя нетерпение хозяина, Бурый то и дело переходил в короткий галоп. Шестеро детей Лисы — рода самой Гезд — едва поспевали следом. Ору было радостно и тревожно. Завтра он увидит Иллу, дочь, расскажет Ферусу о решении Промеата.

— Старший! Впереди много воинов проехало, — окликнул Ора один из детей Лисы.

Мощенный плитами путь кончился. На пыльной дороге впереди тянулись свежие следы конских копыт.

В груди у Ора заскреблась беспокойная мышь: что за воины, куда едут? Выше по ущелью маленькое селение, где дом Тейи, а потом Долина Древа. Что там делать воинам?

Ор, спешившись, пощупал конский навоз. Чуть теплый!

— Скорее, Бурый! — бормотал он, взбираясь на коня. — Боюсь, это недобрые следы!

Время близилось к закату, когда гии нагнали бо-рейцев.

— Что ищете на этой тропе? — приветствовал их старший задней сотни.

— Говорят, тут в селе есть рабы из нашего рода.

— У-у! Наверху не простое село! — ухмыльнулся бореец. — Там живут самые зловредные из узкоглазых, те, что обучили медведей, придумали бронзу и горящую воду. Чурмат сказал, что они даже некоторых наших околдовали. Знаешь, тех, рогатых, что Промеат с собой привел.

— Как это околдовали?

— А вот так! Заставили себя охранять. Ничего! — Вождь подбросил и поймал копье. — Мы их быстро расколдуем. Езжайте и вы с нами! Наверное, ваши земляки в рабстве у этих колдунов.

В сумерках Севзовы каратели остановились у выхода из ущелья, где весной пасли скот пастухи из Внешнего Круга. Ор со своими гиями стал выше по склону, поодаль от борейских костров.

Едва стемнело, семеро гиев тихо повели коней в обход и выбрались на дорогу выше лагеря борейцев.

Назад уходили башни скал, на поворотах кусты цеплялись за одежду. Впереди показался синий от луны дом Тейи. Не слезая с коня, Ор забарабанил в дверь. Дом ответил гулкой пустотой. Значит, укрылись в Долине.

Странной жизнью жила Долина Древа. По утрам мудрые спускались к озеру; умывшись, шли к трапезной, потом принимались за привычные занятия. Но во время еды или работы руки людей вдруг замирали, глаза становились пустыми. Никто не знал, продолжать ли завещанное Цатлом, и кому достанутся знания, если вообще уцелеют? Через пол-луны после птицы, прилетевшей с вестью о бунте, к входу в Долину подошел отряд ибров. Стражи из Воинской Школы зажгли факелы у бурдюков с нефтью, поставили на стену корзины со змеями. Но от пришельцев подъехал к воротам атлант и сказал, что воины присланы охранять Древо. Знатоки постарше узнали Ина-да, бежавшего с Промеатом пятнадцать лет назад. Инад пожелал говорить с Хранителем Сокровенного.

К вечеру из ворот выбежали к кбрам рабы Внешнего Круга. Стражи на стене хмуро наблюдали встречу, прислушивались к веселому гомону в лагере дикарей. Фар в трапезной сказал, что Промеат собирается, одолев Срединную, приехать в Долину, говорить с бывшими собратьями. Знатоки затеяли по этому поводу бестолковый спор и разошлись по гротам, ничего не решив. А что они могли решить?

Илла, как и все, жила, не зная, чему верить, каким богам и о чем молиться; то ждала живого Ора, то вести о его гибели. А если он придет — победитель, покрытый кровью ее народа, как она встретит его?

Счастливая Тейя! У нее сын и муж самое злое время переживут в дальнем плавании. «Если переживут!» — вздыхала певица. Теперь уже она нашла приют в доме Иллы.

Стражи Долины прислушались: что за суета у диких — бегают дозорные, загораются факелы… Может быть, Хроан, разметав грязные орды, послал ладью славных копьеносцев на выручку своим знатокам?

От шалашей отделились двое и пошли к стене. Просить пощады?

— Эй! Идет Ор, ученик Феруса. Опустите луки — у нас нет оружия. — В свете факела глава стражей узнал гия. После недолгого спора его и Инада впустили внутрь.

В трапезной пахло горящим маслом. Знатоки слушали Ора.

— Их больше тысячи, и они полны ярости. Всем надо уйти отсюда до рассвета, — закончил он.

— Чем ты докажешь, что не надумал выманить нас, чтобы перерезать? — проскрипел Умгал, глава Сомневающихся.

— Ничем, — просто сказал Ор. — У меня на это нет ни времени, ни желания. Хочешь — останься и убедись. А кто верит, выходите к шалащам у стены.

Мы пройдем немного вниз и свернем к Двойному перевалу, чтобы избежать встречи с борейцами.

— Уйдем от этих — прирежут другие! — буркнул Умгал.

— Я уже сказал, можешь оставаться. Сейчас не до споров!

— Ах, ты хочешь, чтобы я остался? Тогда я иду!

— Умгал, Умгал! Ты все тот лее! — покачал головой Ор, и многие знатоки не удержались от улыбки. — А тебя, Ферус, я прошу уйти со мной на Канал. Промеат хочет завершить его.

— Неужели это возможно? — встрепенулся Ферус.

— Ор! — Ил л а отшатнулась, но тут же кинулась вперед и обхватила застывшего в дверях гия. — Ты жив!

Увидев его, она тут же забыла раздумья о муже — бунтаре и убийце. С ней был Ор — добрый, сильный, не способный на низость. Она пойдет с ним всюду, и его враги будут ее врагами.

Зира, дичась, пряталась за мать. Тейя стояла у двери с немым вопросом в глазах. Ор осторожно высвободился и заговорил хрипло:

— Собирайтесь! Берите еду, теплую одежду, постели. Сейчас мы уходим.

— Куда? — Бронзовое лицо Иллы стало медленно желтеть… — Ор, они идут? Титаны разбили вас?

— Совсем не то! — Ор мотнул головой, набивая в мешок полосы сушеного мяса. — Мы побеждаем всюду.

— Зачем же тогда…

— У восстания два вождя. Промеат хочет помиловать смирившихся. Севз — перебить всех. Тейя, скажи соседям: кто хочет спастись, пусть идет к шалашам у стены…

Солнце уже поднялось над горами, когда Инад дал сигнал остановиться. В заросшей буковым лесом лощине распевали дрозды. Зимородок синим зигзагом промелькнул над ручьем и метнулся от припавших к воде людей.

Словно зная, что опасность миновала, захныкали дети. Матери торопливо совали им еду, опасливо косясь на дикарей. Прискакал десяток ибров из засады у поворота. Старший, жестикулируя, рассказал, что борейцы проехали, не заметив тщательно заметенных следов. Потом из теснины донеслись боевые вопли. Около сотни знающих и служителей не пошли с Инадом. Они решили дать врагам Атлантиды бой в теснине, а ночью уйти по скалам.

Инад представил стену в ущелье и знатоков Воинской Школы, решивших на прощание блеснуть мастерством. Ероша редкие волосы над лбом, он с беспокойством смотрел на растекшуюся по поляне толпу знатоков и жителей Внешнего Круга с женами и детьми. Что ему делать с ними?

Вот Ор у ручья в чем-то горячо убеждает Феруса и еще несколько знатоков. Рядом сидят две атлантки, а под деревом на расстеленной шкуре спит девчушка — скуластая, но с соломенными волосами. Инад вспомнил свою подругу — тонконогую плечистую горянку на голову выше его, сыновей, черные волосы которых заплетены рожками. Сейчас матери там, в котловине, смотрят на небо: не летит ли голубь от Промеата. А Промеат, наверное, объезжает отряды — зовет людей вернуться к проклятым лопатам.

Когда беглецы немного отдохнули, на середину поляны вышел Ферус и объявил, что у него есть слово к тем, кто захочет его слушать. Три сотни растерянных знатоков окружили главу школы.

— Слушайте, люди Долины, — начал старик, — сейчас я буду пророчествовать. Знание судьбы — великая ценность. Я открою вам будущее настолько, насколько сам сумел проникнуть в него. Учтите, что оно не предрешено и в чем-то зависит от вас, кстати, и от того, услышите ли вы меня.

Пророчество первое, — объявил Ферус. — Если Канал не будет окончен, через пятьдесят лет море станет зимой замерзать у Атлы. Через столетие ледники Эрджаха опустятся в плодородные долины Эль-тома, даже на западе у Птаада не будет вызревать хлеб. Еще через два столетия вмерзшая в море Срединная уже никого не сможет прокормить. Через пять тысяч лет льдом покроются все моря и океаны, земля окоченеет, наступит великий холод и великая сушь. И если силы тепла когда-нибудь вновь одолеют льды, то богам жизни придется создавать все живые существа заново.

Ученые, поеживаясь, слушали это мрачное предсказание.

— Пророчество второе, — Ферус, нахмурясь, посмотрел на Ора. — Если мы закончим Канал. Уже через год-два огромное пространство Северо-Восточного моря очистится ото льдов. Теплые ветры двинутся на восток и к ледяной стене, растапливая льды. Тепло придет и в Срединную. По два урожая можно будет собирать на юге, станут снова плодородными области севернее Канала. Но, — Ферус поднял руку, — талые воды хлынут в океан, он начнет подниматься, и к тому времени, когда растают все льды, Атлантида окажется полностью затопленной.

Слушатели зашумели, стали переглядываться.

— Не думайте, что я придумал это сейчас, — продолжал знаток. — Это знание я имел, затевая Канал, и хранил в тайне. Да, я обманул Хроана, обманул всех, не раскрыв до конца последствий Подвига. Только два человека — Палант и тот гий, что спас вас, — узнали ее, узнали сами, без моей помощи. Но не содрогайтесь — Срединная будет затоплена не за одни сутки. И все же главные земледельческие равнины Атлантиды и Анжиера окажутся под водой через сотню-другую лет. В это время море зальет перешеек, где мы строили Канал. В широкий пролив хлынут теплые воды, и потепление пойдет быстрее. Через триста лет уйдут под воду почти все города Атлантиды и только Главный хребет, неуютный и крутой, будет возвышаться среди океана. Через половину тысячелетия океан подступит к Умизану. Сперва Стикс потечет вспять, потом и весь Умизанский перешеек будет залит, и Окруженное море станет огромным заливом.