Сергей Житомирский – Будь проклята Атлантида! (страница 50)

— Ну чего вы ссоритесь! — пожал плечами Айд. — Сотней узкоглазых больше или меньше — какая разница?

— Я всегда склонялся перед мудростью моего соратника, — заговорил Севз раздраженно, — но в одном мы не согласны, и я не хочу тайных раздоров. Вот здесь вожди и Матери племен: они знают, как надо жить людям. Пусть они решат, кто прав!

— Я соглашусь с их решением, — кивнул Промеат, пряча улыбку.

Севз говорил яростно, помогая себе широкими жестами. Он клял противные природе хитрости, которыми атланты привели на край гибели племена Земли. А самая гнусная из этих хитростей — бронза! Ею слабый побеждал сильного, ею рыли канавы, сковывали руки рабам, И вот ее и все другие мерзости Промеат хочет не уничтожить, а раздать племенам.

— Скажите, мудрые Матери и вожди: правильно ли это?

— Бронзу убить, канавы убить! Зверей тоже! — яростно выкрикнул Пстал. — А каменный дом — хорошо. У оолов нету леса.

— Атлантские тайны гнусны и бесчеловечны! — сказала настрадавшаяся в рабстве Хамма. — Но, — деловито добавила она, — я научу своих делать крепкие ткани. Только у либов этим займутся мужчины.

— Хе, ткани! — сплюнул Посдеон. — Одежда из кожи лучше! Но ладьи мы теперь тоже будем делать с палубами.

Чем яростнее вожди кляли атлантские хитрости, тем мрачнее становилось лицо Молниеносного.

— Что же получилось? — Промеат подмигнул Севзу. — Каждый взял то, что ему нравится — и вот уже почти нечего убивать?

Вожди засмеялись. Севз тоже улыбнулся, прикрыв тяжелыми веками глаза.

Через два дня Ор и Гезд поехали к Промеату, который поставил шатер возле гавани, чтобы следить за подготовкой кораблей. (Кое-кто шипел: «Чтобы быть поближе к краснолицым, которых отовсюду стаскивает туда Зогд!»)

— Не верю, что Севз так легко согласился с Приносящим! — говорила Мать. — И духи в огне дают тревожные знаки.

Когда Промеат поднял глаза на Гезд, его лицо осветилось, и Ор увидел, как этот свет отразился на лице огневолосой.

— Будьте сыты, Мать гиев и ты, охотник. Хороши ли вести?

— Вот сын Куропатки, о котором я тебе говорила. — Гезд подтолкнула Ора. — Он обучался у ваших хитроумцев. У него есть какая-то тайна. Выслушай его. Может быть, это и вправду важно.

— Это о Канале, — начал Ор, запинаясь. — Его все ненавидят. Но он должен поразить силы холода и при этом затопить Срединную.

— Погоди! — Промеат откинулся, потирая лоб. — Я помню: была весть с Канала… Так это ты писал? — Приносящий посмотрел на гия с новым интересом. — Я тогда дивился: что за странная сказка?

— Это не сказка, — ответил Ор и стал рассказывать Промеату об открытии Эрама, расчетах Феруса и тайне Канала, известной только троим.

— Значит, ты считаешь, Канал надо завершать? — Лицо Промеата помрачнело в предвидении новой ноши.

— Там совсем мало осталось! — заспешил Ор. — Две перемычки по четверть стадии, а потом стены поджечь…

— Ферус — дикарь, — покачал головой Промеат и пояснил: — Давно в одном племени я встретил колдунью, которая каждое утро вызывала Солнце и утверждала, что может сделать это хоть среди ночи. Таковы были ее наивность и невежество. Атланты давно уже поняли могущество богов и не приказывают им, а обращаются с мольбами. Этцар даже имеет учение о едином божестве, устанавливающем гармонию, между борющимися духами.

И вот появляется человек, который решает вмешаться в войну богов! С помощью неких действий дать победу силам тепла. Меня не удивляла затея с Каналом — Хроан хотел поразить всех грандиозностью работ, это в духе правителей. Но я думал, речь идет о небольшом потеплении на севере Срединной. А выходит, Ферус замахнулся на изменение судеб мира! Может быть, он безумен?

— Нет, — покачал головой Ор, — если у твоей колдуньи вера в свое могущество шла от незнания, то у Феруса — от высшего знания. Во дворце должны быть все листы о Канале, прочти — и ты убедишься.

— Они не во дворце, — сказал Промеат. — Мы дворцовое древо перетащили сюда. Подальше от Сев-за. Хорошо, охотник, подбери мне основное, что считаешь нужным. Инад поможет тебе.

Весь вечер и половину ночи Промеат читал, одолевая дерзкие доказательства и неимоверные числа. Ор давал пояснения, Гезд обороняла шатер от уймы людей, имевших или выдумавших дело к Приносящему свет. Ей было хорошо — от гордости за соплеменника и близости к Промеату.

Наутро Промеат собрал самых преданных: тех, что плели разговор, готовили племена к битве; из племенных вождей — только Гезд и Икта, который после гибели Чила стал копьем Даметры. Кроме Приносящего, среди собравшихся было еще два атланта. В одном Ор узнал Зогда, спасшего остатки бунтарей под Анжиером, в другом, к немалому изумлению, — работорговца, который давал Паланту гиев для пути на Зирутан. Кривоносый и Львиный Коготь вошли вместе и шутливо согнули колени перед бывшим главой слоновых бурдюков.

В простых словах Промеат развернул перед притихшими соратниками великий замысел Феруса. Зогд слушал увлеченно, как в далекие дни, при обсуждении чьего-нибудь смелого поиска. Лоб Икта морщило недоверие. Молодые ибры поблескивали глазами. Их руки уже тянулись к лопатам. Торговец сперва радостно кивал, а когда дошло до затопления Срединной, его лосиное лицо стало испуганным. Только глядя на Сима, нельзя было понять его чувств. За годы, проведенные на Канале, к его лицу прочно приклеилось выражение туповатой покорности. Сколько раз эта маска спасала вождя заговора и все дело от гибели!

— Как же мы поступим, братья? — закончил Промеат.

Собравшиеся молчали. Некоторые думали, другие озирались, надеясь подсмотреть ответ на лицах соседей, третьи смотрели на Промеата.

— Три года я рыл землю на Канале, — заговорил пеласг с искривленной шеей, — и каждый день растил в людях гнев на Хроана и его проклятый подвиг. Какими словами уговорить их вернуться туда?

— Гии давно знают, что духи стужи бьются с духами огня, — сказала Гезд. — Мы поддерживаем горячих духов песнями и лучшими оленями из наших стад. Но правда ли, что эта страшная канава поможет им?

— Да, — кивнул Промеат. — Ферус верно угадал желание духов.

— Тогда чего же размышлять! — вскинулся один из ибров и тут же покраснел под взглядами старших.

— Не верю я, что от этой ямы земля согреется! — сказал хмурый Икт. — А вот люди отшатнутся от нас.

— К Севзу, — кивнул Сим.

— Про тепло и мне не верится. — Кривоносый смущенно глянул на Учителя. — Но, — он сжал кулаки, — если вода вправду зальет эту землю, то канаву лучше бы закончить.

— Учитель, ты вел нас на два подвига, — заговорил Сим, — освободить людей ог рабства и вернуть их на родину. Первый близится к концу. Впереди второй, не менее трудный. И вот тебе говорят: «Возьми третье дело — еще более тяжелое». Люди ненавидят Канал. Сумеешь ты их переубедить? Севз ждет, чтобы ты споткнулся. Сумеешь устоять? Решай один — выполнять будем все.

— Выполнять? — Промеат пристально посмотрел на япта.

— Ну вот! Впервые за десять лет проговорился! — развел руками Сим.

На следующий день Промеат собрал Совет Вождей. К удивлению многих, Севз не кинулся в схватку. Он сказал спокойно, что не верит в эти сказки. Но он, Севз, помнит уговор: пусть люди сами выбирают!

Так и решили: кто хочет идти с Промеатом на Канал, пусть идет!

— А что, эти стены, которые надо поджечь, высокие? — заинтересовался вдруг Айд, громче всех плевавшийся вначале.

— Десять рослых коттов один на другом до верху не достанут.

— Эх! — махнул рукой негр. — Пойду с тобой! Люблю хорошие пожары!

— Ф-фух! — вздохнул Промеат, выходя из шатра. — Осталось совсем немного: собрать людей да срыть перемычки.

— Мне лучше остаться здесь, — тихо сказал Сим, глядя на Севза, широко шагающего к шатру Майи.

— Зря ты ему не доверяешь, — укорил япта Промеат. — Но, если считаешь, что так лучше, оставайся. Поможешь снаряжать корабли. А ты, — Промеат обернулся к Ору, — скачи в Долину Древа, бери Феруса, других, кто согласится, и веди на Канал.

Гезд настояла, чтобы Ор взял шестерых воинов.

— Видишь, как Приносящий все устроил: через три ночи увидишь жену, потом достроим твой Канал. Чего хмуришься?

— У жены на Юге родичи. Боюсь, худо им приходится.

— Хорошие люди?

— Не злые. Отец ее меня заставил знаки учить, с братом мы из одной чашки ели. Малолетки есть…

— Надо помочь! — кивнула Мать. — Я на юг как раз крепкую стаю шлю. Дадут твоим защйтный знак.

— Ловко Бык обошел Промеата! — засмеялась Майя. Они сидели с Акеаном у входа в синий шатер.

— Но Промеат добился своего!

— Себе на беду! Порывшись в земле, дикие быстро остынут и сразу вспомнят, что Севз был против этой затеи. А мы тем временем оттолкнем от Промеата диких, которые останутся в Атле.

— А надо ли губить Промеата? — Акеан задумчиво почесался. — Севз хочет спалить Срединную, а Промеат — спасти, что можно. Ты что, предпочитаешь ходить в шкурах и жрать сырое мясо из деревянной плошки?

Майя рассмеялась, представив себе такую жизнь. Проходившие мимо борейцы покосились на развеселившуюся колдунью. И чего нашел Молниеносец в этой краснорожей? Причуда Бога!

— Вот ты говоришь, — Майя переждала, чтобы бородачи прошли, — Промеат хочет спасти Атлантиду. А к чему она нам? На этой земле три поколения будут рождаться бессильные трусы! Сила уходит на Восток. Бык чует это и рвется вслед. Знаешь, в чем сила Быка, та, что делает его вождем? — Она приостановилась, подбирая слова. — Нужное ему он умеет изобразить как великое дело для общей пользы. И, главное, — сам верит этому! А когда прежнее объяснение становится невыгодным, он, отшвырнув его, как рваную тряпку, находит новое. И опять верит ему и заставляет верить других. Понимаешь?