Сергей Жарковский – Я, Хобо: Времена Смерти (страница 89)
..."Ценит, прик, ценит нас Император... - сказал Мерсшайр, оборвав очередную серию истории о Колдсмит. - Так ценит, что и жить неохота..."
Я слушал.
..."Живём кучкой. Бережём друг друга... и враг - врага. Я должен Хану три жизни, он мне - четыре. Прямо как вы на Трассе, космачки, ха-ха-ха!"
Я слушал. Мерсшайр валил всё в одну кучу, перескакивал с одного на другое, обрывал себя, как бы спохватываясь, что выдаёт мне секреты. Я слушал. Около десяти утра по местному Хан сообщил, что они в километре от Крестовой горы, видят вышку комплекса и белые скалы, наводка больше не требуется, гаси свой локатор, Мерс. Бля и Колдсмит уже давно здесь, а Морячок с Долли на подходе. Держат связь. "Сейчас перекусим, осмотримся и начнём. От "Чернякова" ничего по-прежнему?"
Ничего.
(Молчание "Чернякова" приводило Мерсшайр в особенное исступление. Видимо, это был нештат. Всякий раз, проверив канал, он бил кулаком по кулаку и криком ругался, так что даже конь взбрыкивал одной из задних ног.)
Ну, жди распоряжений, Мерс, сказал Хан. Оставайся на месте. Флаг.
Мерсшайр выключил микрофон и выругался так мерзко, что конь взбрыкнул задней ногой.
...Как только проходит контрольный срок, новорожденного хобо извлекают из камеры и увозят "в периметр". Там ему объясняют, в каком мире он отныне живёт, и кем. Первоначальные знания о слях, обслях, зомби, их фантомах, о "процедурах предотвращения и пресечения посмертной двигательной активности" хобо приобретает в классах, просмотровых залах, на вечерних посиделках. ("Все мы немного педагоги..." - выразился Мерсшайр почему-то с горечью.) Не раз и не два Мерсшайр помянул ужасные документальные фильмы ("О ты ещё увидишь, прик!") о первых марсианских экспедициях и первых, экспериментальных, лагерях. Иногда новорожденных - группами и индивидуально - поднимают (под охраной) на станцию "Фобос" для прохождения тренировок по "самообеспечению". Тут Мерсшайр громко и стеклянно засмеялся. "Самообеспечение". Ужасно остроумно. Учат резать людей, "приговорённых к Марсу", но "неспособных даже к гипотетическому сотрудничеству с властями в случае выживания"... Очень непростая планета - Земля.
Я слушал. Я слушал. Время подошло к одиннадцати утра местных.
Примерно - половина шестого вечера 6 сентября по UTC .
--------------------------------------------------------------------------------------------
Сноска: 11 утра местного, 45.17.06.09.123 UTC.
..."Черняков-В" стыкуется с Птицей Второй, Шкаб, потрясённый разговором с Пулеми, в переходнике дожидается Ска Шоса, а форменная майка на Аллочке Фозиной цела и чиста.
...Весёлый крестоносец Айвен Ти Цунг второй час избивает Славу Боборса в главном операционном зале Города. Колониальный инспектор Романов, пьяный, как спирт, валяется на ковре в своём роскошном номере. Мэр Мьюком распевает весёлые песни, запертый в какой-то каморке наедине с нетронутой бутылкой коньяка.
...Роман Володница, стоя всего в ста восьмидесяти километрах над ЭТАЦ в герметизированном контрольном колодце DTL, ещё раз внимательно, строчку за строчкой просматривает лог НРС-ctrl-комплекса спутника, пытаясь сообразить: что за удивительный отказ такой постиг умный калькулятор?
...А марсиане - марсиане уже с полчаса отдыхают перед контактом. До цели - полкилометра. Только что подъехал ровер, Морячок и Долли разогрели себе по стандарту. Все остальные уже поели...
ГЛАВА 23.1. ПРИМЕЧАНИЕ, ИЛИ ФЛЭШИНГ ОСОБОГО РОДА
Сделаны съёмки к отчёту, установлена акустическая система на капоте ровера. Проверяют оружие, проверяют короткую связь. Хан отдаёт распоряжения, сидя на борту кузова и разглядывая Крестовую гору. Сколько он о ней слышал, все уши ему прожужжали, а вот теперь видит её, нюхает её и готов уже осязать. Крестовая, старая каменная гора, невысока, всего триста метров в холке. На карте она напоминает равнокрылый крест с большими перепонками у перекрестия (или на крест, тысячу лет беспрерывно оплетаемый пауками).
Загадочное ущелье, куда несколько лет назад грохнулся зародыш ЭТАЦ, рассекает поросшее смешанным лесом западное крыло креста. Даже в болезненной хмари хладного осеннего полудня Хан видит вышку рудного комплекса, торчащую над скалами-воротами, пыльный матовый блик на её фонаре, и на камнях - бурые ожоги, оставленные выхлопом посадочных бустеров зародыша, бурые ожоги с резкими белыми протре-щинами в мёртвых зонах. Всё на планете бурое, кроме скал-ворот… Скалы-ворота, действительно, как нарочно поставлены. Круглая острая белая башня слева, метров пятнадцать высотой, и квадратная белая башня с плоской верхушкой, десятиметровая, - справа. Глубокая тень между.
Кто-то чихает. Хан отрывается от созерцания ущелья и сверяется с бликом. Половина двенадцатого. Красиво будет - что начнём в полдень, думает он.
- Итак, хана. Крайний раз повторяю, - говорит Хан сипло, закладывая блик в пояс. Хан осип дорогой. Всё время лил ледяной дождь, заливал забрало, и, чтобы выбирать путь среди холмов и оврагов, пришлось раскрыть шлем. Бремя лидера. - Слушают все. Я хочу начать в полдень. Как раз успеваем. Софья Василиковна, медленно, шагом, ведёшь за мной машину к ущелью. Будь готова включить запись. Я махну тебе. За приком нашим посматривай… - Морячок перебивает его с возражениями: она, мол, (…)[70] Морячок, от (…)[71] воплей прика дорогой устала как (…)[72], а теперь даже и (…)[73] Долли ты, Маркуша, со мной оставить не хочешь?… Да отбросим мальчишку вон хоть с лошадьми, я не знаю… Хан ласково треплет Морячка по мощному плечу. - Обсудили уже, хватит. А усыплять прика нельзя, Софья Василиковна, сама знаешь. Его шанс, не наш, - говорит он. - А связан он хорошо. Поедешь ты тихо. Ну и оглядывайся в кузов раз в две минуты, что это тебе, перед бельё руками отжимать? Лады, Морячок?
- (…), - буркает Морячок.
- Не бурчи, Софья Власиковна. Юпи. Ты старшая справа, двести метров, - Хан тычет большим пальцем себе за спину. - Оттуда идёте. С тобой Лей-бер. Начеку, всем ясно? Оружие на виду не держать, но начеку! Долли и мистер Трицепс слева, те же двести метров. - Указательный палец вперёд. - Ну а я и наши чаровницы - прямо по центру, впереди ровера. Метров сто держи дистанцию, Софья Василиковна. Начеку, хана! Тут могут быть два обсли, самец и самка, и они вооружены.
- Плохо, если они выскочат в момент переговоров, - замечает Блэк-Блэк. - Очень неприятная вводная.
- Ну а (…)[74], - говорит Хан, спрыгивая с ровера. Под тонкой коркой подмёрзшей земли грязь. Лошади по ноздри ей уделаны, а ровер из анилиново-красного превратился в бурый - в тон небу. Всё бурое… - Мало у нас нынче неприятных вводных? Вся наша жизнь - неприятная вводная. Будем как-то смотреть… Всё, пятиминутная готовность. Морячок, заводи. Прхалова, Усто-ца, раздевайтесь. Долли, Колдсмит, помогите им. Мистер Хендс, инъектор приготовьте… Борис, лошадей привязал? Боря, Бля!
- Базара-нет-батя.
- А питание вколол?
- Обидел-батя.
- А чего ты здесь?
- Пришёл-кино-посмотреть.
Кино, да, начинается. Прхалова уже топлесс.
- Не завидую я вам, девчонки, - воркует над ними Салло, поочерёдно беря у марсианок, стучащих зубами, части спецкостюмов, поддёвок, конфекции и бросая их, части, в кузов ровера. - Софья Василиковна, вы сложите аккуратно пока, хорошо? - (Морячок буркает матом, но весело, и подчиняется). - Мадла, да ты ботинки-то оставь! Оботри только, на тряпочку.
- П-пы-пыривычка, - пискает Прхалова. - Я в обуви никогда не работала - тяни-носочек не виден… З-зы-знаете, ха-хана, я снималась на Кавказе, но там, ха-хана, т-ты-тепло было… С-снег, а з-зы-загорать можно… Ой, материчка моя…
- Долли, да давай ты гель! - орёт уже совершенно голая Устоца. - Исмаэл, миленький, коли, коли, коли!
Блэк-Блэк наготове. Дважды свистит инъектор. Мадла Прха-лова взвизгивает в лад.
- Надо было до колоть, - авторитетно говорит Колдсмит.
- Ты очень умна, Юпи, - отвечает Хендс как ни в чём не бывало.
Никополов хохочет. Тётушка Софья дотягивается до него из кузова - врезает по назатыльнику.
- (…)! - говорит она грозно. - Тебе на жизнь девчонки сиськами по морозу зарабатывают!
- Всё-молчу-молчу! - сдаётся Боря-Бля, сложив на лице благодушие и понимание.
Устоца и Прхалова, лихорадочно уже спеша, обмазываются гелем. Салло указывает, где ещё надо ляпнуть, где осталось голое, загодя идёт к прицепу, приносит ещё одну банку. "Не жалейте, дамы, не жалейте… - приговаривает она. - Вы нам обратно здоровые нужны, без сопливых носов… без воспаления придатков…" Устоца отругивается дрожащим голосом.
- Между ног больше клади! - гаркает вдруг Морячок на весь Эдем.
- Всё хана, я больше не могу, - говорит Хан и начинает ржать, трясясь всем своим жирным телом. Хана подхватывает сразу - все сдерживались. Действительно, острие атаки, апофеоз Галактической Миссии называется: две голые девки, густо покрытые теплосберегающим гелем. За двести парсек от Земли. Смеётся, покашливая, даже Блэк-Блэк, даже Морячок широко улыбается рябым лицом. У Мадлы Прхаловой текут слёзы, и Валерия Салло бросается к ней с салфеткой.
- Зеркало бы, - выговаривает Прхалова. - Ой-ёй, Долли, щиплет!
- Ага, и съёмочную группу, девочка моя, - подхватывает Салло воркующе. - А потом О-о-оскар тебе Три Икса твой третий, ви-илла тебе в Италии…