Сергей Жарковский – Времена смерти (страница 54)
– Внимание, тяга!
Ван-Келат, в шлеме, перчатках, подёргал себя за упряжь, поёрзал под ней, устраиваясь поуютнее, взялся за джойстики и повёл грузовоз, постаравшись отвалить от землянина по-насколько изящнее. Прошло сорок минут. В микросекунде от «Чернякова» – и от Города – начал набирать высоту над Колодцем на больших дюзах. Стартовая зона «два» сигналила ему и видео, и радио, что свободна и готова.
Вдруг Ван-Келат услышал сопение над ухом. Он повернул голову и чуть не столкнулся налобником шлема с длинным носом Маркова, едва не качнув корабль. Ван-Келат зафиксировал джойстики. Секунд на двести было можно.
– Мне пошептаться, Джон, – пробормотал Марков, отшатнувшись и снова придвинувшись.
ввести код
13648
код принят
– Важно, шкип. Уделите мне.
– Да я уж понял! Куба, поведи корабль.
– Второй, принял корабль, продолжаю эволюцию.
Ван-Келат сдвинул шлем на затылок, отключил связь с уха и внимательно посмотрел на Маркова. Марков мялся, глаза бегали. Совершенно очевидный негодяй.
– Ну, парень? Был я прав.
– Это, шкип… Короче. У нас пассажиры, шкип.
Пауза.
– Что-что у нас? – переспросил Ван-Келат.
– На машине пассажиры, сто двадцать три масса. Не в бизнес, шкип, клянусь! Попросили подбросить к Птице Второй. Как бы так, понимаете? Сколько раз – и вы, и Саул… Я подумал: почему нет?.. Они в моей каюте едут.
– Кто? – спросил Ван-Келат, не придумав сказать ничего умного.
– Марк Байно и Хич-Хайк.
– Аб Байно? Шкабовский вторпила?
– Ну да. Товарищ мой. Мы с ним вместе учились. Я у него в учебке динамил. Братались. Не отказать мне было, шкип.
– И Хич-Хайк? Подвинутый? Выживший на рэке? Траблолов?
– Ну они же всегда вместе, шкип. Простите меня, шкип!
– За что, Денис? Я должен тебя поблагодарить! Спасибо тебе, коллега! – сказал Ван-Келат с выражением. – Теперь все траблы наши!
Слушая и спрашивая и благодаря Маркова, Ван-Келат представлял Пола Мьюкома, мэра, и как-кое лицо делал шкиперу Ван-Келату мэр Пол Мьюком в представлении Джона Ван-Келата, шкипера! Ван-Келат бросил представлять мэрское лицо Пола Мьюкома, ну его. Ничего исправить не было когда. Ситуация быть имела только и единственно продолжаться. Собственно, Марков, так и так об его, действительно, страшного не совершил, около не во время только, да. Космач космачу исподва попутчик. Шкипер знать заранее обязан, конечно, но уж очень строго говоря. В иные времена Ван-Келат и не разозлился бы даже: не коньяк, не дерево, не книжки на борту – там делиться надо… Ах ты, ёпатам!..
– А «Будапешт»? – спросил Ван-Келат, и сам вспомнил: «Будапешт» стоял в доке на реставрации бортовой СОЖ, выеденной полностью, даже, кажется, Шкаб во время аварии чего-то там надышался или отморозил себе…
Ван-Келат достал салфеточку и промокнул брови и верхнюю губу.
– Что ж он от бортА своего оторвался-то, Байно?
– Ну день же рождения у Шкаба, шкип! А Шкаб на Птице. Он так и не выходил оттуда, как реябта поканулись.
Ван-Келат и это уже сообразил самостоятельно. Вылетела, в Землю, Луной обёрнутую, вся реальность из оперативной памяти! Другу всех живых и латентных Шкабу действительно исполнялось сколько там средних лет через несколько дней, и Шкаб действительно сидел над Четвёркой, без машины. Теперь Ван-Келат даже удивился: в предшлюзе к ним очередь из желающих подсесть должна была выстроиться, едва пошёл послух про маршрут «ОК», ведь Шкаб зазывал праздновать многих, самого Ван-Келата в том числе, да и Мьюком собирался вроде… Начисто всё это забыл Ван-Келат. А уж вторпиле родному сам бог велел попутку к лидеру искать. Никто же не знал, что в надримане пойдём.
– Ясно, – сказал Ван-Келат. Ниткус, нагнувшись к своему пульту, наблюдал за ними и прислушивался (он вёл грузовоз по монитору, не из шлема). И Ниткус не улыбался понимающе, значит, действительно был не в курсе. Впрочем, Ниткус – уникальный человече – не любил Шкаба, и взаимно. Ниткусу-то важнее всего иного его личная монополия на провоз контрабанды в составе экипажа…
– Так как же, шкип? – спросил Марков заискивающе.
– Ну ты же подождал, пока станет поздно, – ответил Ван-Келат. – Молодец! Не за борт же их. Пассажирский наркобокс откроешь, усыпишь. На берег им уже не сойти, про наркаут Байно уж сам говори. И смотри, если они разорутся! Поздно орать. Подставы нет, пока в народ не ушло. Чтобы тихо. Ты понял?
Марков несколько раз кивнул.
– Вот тебе, этит твою колбу, (…)[47], ключ от пассажирского. – Ван-Келат выбрал в бумажнике нужную карточку, сунул её Маркову в зубы. – Свою «кормушку» программируй с упреждением на час. Сойдём к цели, разбудишь пассажиров, снова спрячешь. А там будет видно. Надеюсь, нам только груз сбросить… – «Где? Куда мы прёмся? Кто нас встретит? Кого нам ждать? Эх-х!..» – Всё. С тобой ещё позже – поговорим. Я тебе должен корзину чего, имей в виду.
– Я понял, шкип. Спасибо. Извините, шкип. Больше не, шкип.
– Всё. Займи пост до зоны. Я откомандую, когда к ним идти.
– Ясно.
Марков отдалился. Ван-Келат надвинул шлем и осмотрелся. Ниткус практически завёл грузовик в зону.
– Я первый, корабль мой.
– Снял руки, соператор.
И немедленно в наушнике у Ван-Келата трижды щёлкнуло. Ниткус требовал контакта. Ван-Келат переключился в «приват». Они коротко поговорили. Ниткус желал знать всё. Ван-Келат ничего сейчас объяснять не стал, вежливо отложил, предупредив, однако, что Очкарик займёт немного света, из резерва. Ван-Келат попросил обойти это в отчёте и побожился, что монополия святого права Кубы на контрабанду в пределах родного экипажа – незыблема. «Он тебе малины поставит, – сказал Ван-Келат. – За беспокойство. И я уж прошу тебя посодействовать». Ниткус пожал плечами и кивнул. Он был очень недоволен. Но ему ничего не оставалось.
К 10.49 среднего грузовик поднялся к старту. Отсюда, из фокуса второй стартовой зоны мегатонный Город выглядел миниатюрным, спичкой прикрыть, мухомором с тремя кольцами на ножке, а «Черняков» – самым крупным и самым белым пятнышком на мухоморовой шляпке. Альфу внизу скрашивали светофильтры. В центре осевого экрана повесился баннер «ОК: ЗОНА 2», и космонавты одновременно отстегнулись и всплыли. Ван-Келат махнул Маркову, Марков сдал на БВС свой пост и быстренько усвистал. Ниткус, ему вослед покрутивши головой, некоторое время ещё колдовал над своим пультом, приводя его в окончательный порядок и закрывая отработавшие группы. Грузовик чуть покачивался. В такт качаниям, пульт Ван-Келата полыхал огнями, что твоя ёлка: БВС на паях с
– Соператор пост сдал, – произнёс Ниткус. – К восходу в надриман, цель Четвёртая ЕН-5355, готов грузовик.
– Принял, здесь шкипер. Ступай спать, Саул, и, пожалуйста, прямиком, без шатаний. Не подглядывай, я имею в виду. Потом поговорим.
– Да, конечно, Джон, – смиренно сказал Ниткус.
– Что я попросил, ты всё сделал?
– Да, конечно, Джон.
– Хорошо, иди. «ОК» к «Чернякову», приём.
– Здесь диспетчер.
– Маяк-старт, «ОК-ГЛАВНАЯ» в зоне второй к предстарту Форт… то есть Город – четыре тире пятьдесят три пятьдесят пять отработали, прицеливание закончено, курс на оси. Каунтдаун с цепи спускаю, связь оканчиваю.
– Понял вас, «ОК». Удачи на финише, приятного вам, большого, влажного глюка.
– Ум-ум. Какие мы вежливые, Земля. Хорошо, принял. Пусть нам приснятся зайчики.
– Диспетчер – «ОК»: автофайлы не забудьте наемельте, и валите уже. Удачи желает «Черняков» к «ОК».
– «ОК» – к «Чернякову», автофайл, копия – Порт-Город.
– Принял, «Черняков».
– Принял, Город. Удачки, Джон, поспите там и за нас.
Было 10.50 AТС.
Ван-Келат вырубил радио. Ван-Келат вырубил также обе такты на ходовом пульте и спустил джойстики. Ван-Келат вырубил освещение в рубке. Ван-Келат выплыл из рубки, задраив за собой люк вручную. Метроном такал по кораблю. Из распределителя объёмов главного Ван-Келат поплыл по осевому каналу, по пути активируя автоматику ограничников. Кают-компания уже была по уставу зачехлена и притушена. Стол был убран, двухметровый люк над шахтой наркобокса в центре кают-компании приветливо зиял. Ван-Келат внырнул в шахту вниз головой до пояса и внимательно осмотрел индикаторную панель «вход-выход». Ниткус «кормушку» занял семь минут назад, обошёлся хитрый бутлегер без детективного экивока в грузовой на интервью с Марковым.
– Пассажиры готовы, – произнёс совсем близко Марков. Ван-Келат обернулся, глядя мимо своего тела вверх. На фоне тёмного потолка кают-компании гладко выбритая полнощёкая рожа младого девственника сияла в свете шахтных ламп.
– Ругались? – спросил Ван-Келат с неожиданным для себя любопытством.
– А вы с Марком Байно знакомы?
– Да так, через Шкаба. Как со всеми. Знаю, что Аб, знаю, что вёл «квинту», что пилот, не побоюсь признать. Серьёз по достигнутым.