Сергей Жарковский – Времена смерти (страница 56)
Это отсек высочайшей живучести. Там прекрасный воздух, им ведает автономный, не подотчётный ни единому компьютеру «Чернякова» контур системы жизнеобеспечения. Там замечательная трёхкубовая оранжерея с пальмой и деревянной скамеечкой под автобар, ванная комната, кресла замечательные – и поработать, и посидеть: точёные по уникальным лекалам, деревянные. В «Офисе» можно бесконтрольно курить (спец Капёр курит, спец Нераз предпочитает снюс). В прохладных закромах много спиртного вкусного, но спецы Капёр и Нераз не злоупотребляют спиртным, предпочитая лакомства, не изменяющие сознание. При необходимости оба могут залечь в наркосон прямо на рабочем месте, в подпалубе «Офиса» располагается уютный наркобокс. Поддерживать физику и убивать время позволяет приличный спорткомплекс. Хоть совсем не выходи отсюда, но выходить приходится, следуя строгим, но отеческим рекомендациям психологов. Ещё в «Офисе» Департамента Камней и Туманов есть сверхсекретная аппаратура. Есть и НРС-станция. И ещё там есть сейф.
В сейфе хранится личное оружие, но это не главное. Там, в отдельных папках несколько неподдельных бумажных конвертов. Содержимое конвертов защищено всамделишного красного сургуча печатями. Всего конвертов пять, но один из них сутки назад был распечатан, приказ, исполненный на листке из бювара Императора вручную Императором же, был принят к исполнению и уже исполнен.
Второй конверт надлежит распечатать через совсем небольшое время.
– Привет, хобо, – сказал Капёр Джэйвз. – Всякий раз с трудом удерживаюсь, чтоб не стрельнуть в тебя. Вдруг промахнусь и тебе повезёт?
– Испытать мой новый бронежилет? – спросил Нераз Мусохранов. – Привет, хобо.
– Да нет, я бы стрелял в голову. Не понимаю, Ганимед, почему ты не носишь шлем? Мало ли кому вздумается на «Чернякове» ударить тебя коридорной пепельницей по голове? Космос влияет, Ганимед.
– Шлем мешал бы засекреченным космонавтам наслаждаться моей восточной красотой, – сказал Мусохранов. – А так я живу полной жизнью. Удар пепельницей я предскажу по запаху и увернусь с кошачьей грацией. Мне можно, наконец, войти?
Он действительно был очень красивым человеком. Его мать, одна из жён его отца, произвела Ганимеда Мусохранова почти альбиносом, но отец его стоял твёрд под стать своим великим предкам и украсил лицо бледнокожего отпрыска оленьими глазами, окружёнными, словно искусной татуировкой, чёрными, как смоль, ресницами. Ганимед Мусохранов, высокий и изящный молодой человек, держал на ногах четыре g в течение часа. Вот только IQ его был несколько ниже, чем у Капёра Джэйвза – 127, но Джэйвз не был альбиносом. Так сложилось.
– Милости просим, – сказал Джэйвз, разворачивая кресло к пульту. – Пока ты не сел, сбей-ка мне-ка кофейку.
– Ради бога. А ты тем временем просвети меня, сутками отсталого, какие новости? Главное мне скажи: Мьюком передал оригиналы атласов Четвёрки и Тройки?
Почти сразу интенсивно заблагоухало от автобара на весь «Офис». Следуя запаху, Капёр взял с подлокотника пульта деревянную коробочку, открыл, выбрал сигару и начал искать по восьми нагрудным карманам гильотинку.
– Их прислали. Час назад. Очень негусто. Очень крупно и очень нечётко. С большими дырами.
– Но ты их уже отправил вослед Рукинштейну?
– А как ты думаешь?
– Я не думаю, Капёр, я только и исключительно надеюсь и верю.
– Я отправил их Рукинштейну, сэр. Они уже у него в блике.
– Гениально, сэр.
– Не очень гениально. То ли с оптикой у местных
– Она давно это сказала?
– Минут двадцать назад.
– О распущенность моего напарника! Достоин ли он сахара в кофе?
– Восемнадцать минут десять тире тринадцать секунд минуло, о непреклонный!
Ганимед Мусохранов протянул Капёру чашку на блюдце и сел в кресло справа от него. Свой кофе Мусохранов выпил у автобара залпом, как будто не кипяток был в чашке.
– Так, хорошо, посмотрим, – сказал он вполголоса, поправляя свой монитор. – Сколько раз тебя просить, Капёр, не трогай мой монитор!
– Но должна же быть у нас с тобой хоть какая-то почва для конфликта. Меня бесит повышенный уровень нашей психологической совместимости.
– Найди другую почву, Си Ди. Меня действительно раздражает…
– Мне так удобней служить Императору!
– Работай на своём.
– Первый пост. Инструкция.
– Творчески подходи к выполнению инструкций.
– Нашёл почву для творчества…
– А ты – почву для конфликта…
– Оправдывает ли меня пред высоким судом попытка возвращения монитора в излюбленное тобой положение, непреклонный? Свидетельствую: попытка предпринималась.
– Но как мог твой уникальный приличный поступок иметь успех? Здесь нужен гений. И практика.
– Ты меня просто поедом съел, Нераз. ОК, дежурство сдаю, входи в дела. И надо пообщаться наедине. Настала пора подвести некоторые итого. Думаю, ты со мной согласен. Встречаемся под пальмой.
– ОК, Капёр. Дежурство взял.
– Автофайл, флаг.
– Автофайл, флаг.
Они встретились под пальмой через десяток минут. Сигара Капёра стлела едва на четверть. Капёр сидел на травке, прислонясь спиной к мохнатому стволу, разглядывал над собой небо, проецируемое на потолок, и тихонько напевал: имел такую привычку. Подошедший Нераз Мусохранов (несколько шагов отделяло рабочее место от редкой сени пальмы) выключил с сервиса в спинке скамеечки небо, на скамеечку сел, уперев локти в колени и обхватив плечи. Их головы оказались наравне.
– Говори первый, – предложил Джэйвз. – Твоя осведомлённость теперь свежее.
– Красиво сказал! А я скажу: не поспешили мы, вскрывая первый конверт. Порыв наш нахожу я верным.
– И спора не припомню, – напомнил Джэйвз. – Открыли и открыли. Нас посетило наитие.
– Да. Сама по себе конфигурация планетной системы альфы Перстня Короля является главным аргументом. И прекрасным аргументом, в прекрасном смысле прилагательного! А конфигурация – подтверждена. Мы сами видели.
– Две зелёные планеты геогруппы. Зоосфера обеих минимальна. У планет нет естественных спутников.
– До прибытия колонистов не было и искусственных.
– ЕН-5355 есть третья искомая марка на пути Императора.
– Несомненно.
– Поздравляю тебя, хобо.
– И тебя, хобо, поздравляю.
– Не выразить ли нам признательность десяткам тысяч бедных космачей, больше столетия торившим путь Императора?
– Их жертвы, тяготы… они прекрасны.
– Я согласен.
– Но жаль ли их нам с тобой, Нераз?
– Разве достойны жалости солдаты Императора? Они достойны лишь преклонения.
– Будем считать, что мы достаточно низко преклонились, землянин.
– Да, мы достаточно низко преклонились, землянин.
– И что же дальше?
– Да, что дальше?
– На мой ясный взгляд, сейчас необходимо оглядеть наши сожаления и выразить их вслух, как можно полней.
– А есть ли у нас сожаления, Капёр?
– О, Нераз, у нас их много больше, чем мы могли себе представить.
– О чём ты сожалеешь наиболее?