Сергей Жарков – Викинги (страница 2)

Эти отношения, охватившие сферу материального производства (ремесло), торгового обмена, социальных институтов, политических связей, культурных норм, обеспечили поступление в Скандинавию не только материальных ценностей, но в значительной мере и социально-политического опыта, выработанного господствующим классом Киевской Руси, который, в свою очередь, был тесно связан с крупнейшим и авторитетнейшим из феодальных государств эпохи – Византийской империей. В это время норманны, столкнувшиеся с государствами «римско-германского синтеза» в безуспешном военном противоборстве, в какой-то мере были втянуты в орбиту иного пути строительства феодализма— на основе взаимодействия общинных, «варварских» порядков славянских и других племен с античной традицией, которая в Византии преемственно развивалась от рабовладельческой формации к феодальной. Некоторые нормы и ценности этого восточноевропейского мира глубоко укоренились в обществе эпохи викингов и на столетия предопределили своеобразие духовной культуры Скандинавских стран.

Собственный, «северный» путь развития феодализма окончательно определился в позднюю эпоху викингов (980-1066 гг.), когда постепенно были свернуты разносторонние отношения с внешним миром. В середине XI в. Скандинавские страны опирались уже главным образом на внутренние ограниченные ресурсы, чем и определялась в дальнейшем их роль в истории Европы Средних веков. В заключение можно сказать, что эпоха викингов в Северной Европе – один из важнейших этапов исторического прошлого скандинавских стран. Она отделяет десять тысячелетий первобытности от начала собственно исторического периода, который на севере Европейского континента открывается становлением раннефеодального общества как первой классовой социально-экономической формации.

В XXI веке эпоха викингов озарена особым отблеском романтики и приключений. Этот интерес послужил толчком к восстановлению памятников древности, связанных с эпохой викингов, и к созданию массы книг, кинофильмов и музейных экспозиций, которые, как правило, представляют викингов в качестве носителей развитой культуры раннесредневековой Скандинавии. Викинги как бренд широко представлены в сувенирной индустрии и рекламе. В том, что викинги стали своего рода торговой маркой Скандинавии, нет ничего удивительного, так как в сознании скандинавов эпоха викингов – это период великих свершений, которыми их далекие предки прославили себя повсюду в мире. В целом можно сказать, что в XXI веке эпоха викингов играет все более существенную роль как средство самоидентификации, причем не только для датчан, шведов и норвежцев, но также для немцев, англичан и даже американцев или, что еще экзотичней, для новозеландцев скандинавского происхождения. В наше время к наиболее очевидным формам подобного самоотождествления с эпохой викингов относится быстрый численный рост всевозможных викингских фестивалей, инсценировок и ярмарок, устраиваемых практически ежегодно во многих странах мира. Можно даже сказать, что создается некий миф о викингах, который является конечным результатом идеализации эпохи викингов и самих викингов, т. е. переходом от крайне негативного (и с точки зрения жертв викингов, по-видимому, вполне реалистичного) представления о викингах как о пиратах, варварах, грабителях, убийцах и поджигателях, отраженного в англосаксонских и франкских хрониках и анналах, к распространенному еще с XVIII века образу благородного, бесстрашного воина, первооткрывателя и поселенца. Но тут необходимо пояснить, что не только в новое время, как ранее предполагалось, но уже в Средние века в Скандинавии начинает формироваться миф о викингах. И даже авторы саг имели возможность обращаться к некоему мифу, уже широко распространенному среди викингов VIII и IX вв. Но вместе с тем у большинства людей во всем мире и даже в самой Скандинавии сложился отрицательный образ викинга-пирата, который отправлялся на своем корабле в чужие земли и с мечом в руке совершал там кровавые деяния. Викинги грабили церкви, вымогали дань, убивали местных жителей или уводили их в рабство. Таково традиционное, но вместе с тем весьма одностороннее представление о викингах. Возникло оно в первую очередь благодаря современникам викингов, священнослужителям-хронистам, которые оставили свои описания, посвященные драматическим событиям тех далеких лет. Именно их свидетельствами в первую очередь и пользовались в средние века историки, сказители, сочинители саг. Так, на протяжении всей эпохи викингов монахи и клирики на страницах своих хроник описывали сцены ужаса и кошмара, творимые викингами-язычниками. Викингов припечатали клеймом антихристов, безжалостных варваров, грабивших и сжигавших все и вся на своем пути, этаких животных, не привыкших ценить ни своих, ни чужих жизней, способных лишь на уничтожение и разграбление. Зловещими символами их служили молот Тора и ворон Одина, воплощавшие в себе жестокость и отвратительную злобу черных языческих богов. Но на самом деле история редко бывает столь односторонней, как представлена она на страницах источников. Что касается викингов, образ их был таков, и таким он остался по сей день. Однако это, вне сомнения, не вся правда. Если мы внимательней приглядимся к источникам, по которым изучают эпоху викингов, увидим, что, например, агиографическая литература, как и латинские анналы и хроники, демонстрирует крайне негативную картину эпохи викингов, а вот саги об исландцах и королевские саги представляют картину нейтральную. Ну а саги о древних временах и героическая поэзия вообще рисуют сильно стилизованную и романтизированную картину эпохи викингов. Так что ни малопопулярный ныне образ жестокого и кровожадного викинга, ни образ гордого героя-пирата не являются исторической или литературной неточностью, но присутствуют уже на раннем этапе. Также не следует упускать из виду, что саги о древних временах, вопреки их средневековому определению как «лживых саг», содержат удивительный пласт реминисценций эпохи викингов (в основном топологического свойства), что также свидетельствует о ранней идеализации эпохи викингов в современной ей литературе, и не только в скальдической и героической поэзии, но даже в рунических надписях и в латинских текстах. Еще хотелось бы отметить тот факт, что исландская литература с конца XII века освободилась от влияния латиноязычных агиографических сочинений и ученых трудов и получила возможность представить собственную независимую картину, ничуть не затрагивая при этом вопроса о христианстве. Несомненным подспорьем этому являлся тот факт, что большая часть эпохи викингов предшествовала христианизации Скандинавии и, таким образом, представляла собой чистое поле для идеализации и героизации предков-викингов.

В наше время исследователи благодаря современной археологии и, конечно, с помощью других научных дисциплин и литературы озвучивают более взвешенные мнения об эпохе викингов, приводя более полные версии ее истории. В подобных версиях викинги предстают не в столь зловещем свете. Все дело в том, с какой стороны смотреть: больше внимания не набегам, грабежам и ужасу, а искусству, поэзии, торговле и технологиям энергичных людей с севера и позитивному воздействию, оказанному ими на страны, в которые они приходили и в судьбе которых оставили свой неизгладимый след.

Глава 2

Кто такие викинги

Истинное происхождение слова «викинг» не установлено с абсолютной точностью. В наши дни мы называем викингами средневековых мореплавателей, уроженцев тех земель, где находятся современные Норвегия, Дания и Швеция, которые ходили в завоевательные походы и жили за счет военной добычи, захваченной на море или в других землях. А вот в современной научной среде в странах Западной Европы принято считать, что под термином «викинги» кроются две различные группы людей: с одной стороны, население Скандинавии эпохи викингов, мужчины, женщины и дети, а с другой – по всей видимости, состоявшие исключительно из мужчин корабельные команды пиратов.

В письменных скандинавских источниках слово «викинг» служило синонимом пиратства или рейда, а люди или человек, которые/который занимался подобным ремеслом, назывался «викинг» (víkingr). А вот латинские источники, повествуя об этих морских разбойниках, предпочитают говорить о «датских пиратах» или же о «норманнах».

Вот что пишет о происхождении слова «викинг» в своей статье «Викинги: Миф и эпоха. Средневековая концепция эпохи викингов» (Источник: Древнейшие государства Восточной Европы. 1999 год: Восточная и Северная Европа в Средневековье. Отв. ред. Г.В. Глазырина. М., 2001 год) немецкий историк, филолог-германист, профессор древненемецкой и скандинавской литературы в Боннском университете Рудольф Зимек: «Все словари по древней Скандинавии, даже по средневековому языку Исландии и Норвегии, предлагают две, а иногда и три основные интерпретации термина «víkingr», и в первую очередь – «викинг», что с большей точностью может быть интерпретировано как «морской воин, некто, принимающий участие в viking». Данное значение может подразумевать все, что угодно, – от «морского героя» до «пирата», а также «грабителя». Последнее толкование, т. е. «пират, грабитель», известно как превалирующее в континентальных источниках. За исключением некоторых отдельных случаев употребления на староанглийском и у Адама Бременского, слово «викинг» вообще не встречается».