Сергей Жарков – Викинги (страница 4)

Если говорить о системе письменности, которая существовала в эпоху викингов в Скандинавии, то она состояла из 16 знаков – рун и применялась для написания сообщений на деревянных дощечках (из которых сохранились лишь немногие) и различных предметах и, что самое важное, для надписей на памятных, или рунических, камнях. Больше всего рунических камней (около 2500, включая небольшие фрагменты), относящихся к эпохе викингов и к раннему Средневековью, находится в современной Швеции, причем половина из них приходится на Упланд (область в Средней Швеции). В современной Дании насчитывается примерно 220 рунических камней, а в Норвегии сохранилось примерно 45 рунических камней. Кроме того, рунические надписи были обнаружены на местах поселений викингов на севере, юге, востоке и западе. Обычно сведения, содержащиеся в надписях на рунических камнях, менее обработаны, нежели те, которые содержатся в письменных текстах на пергаменте, хранящихся в архивах. Вместе с тем большая группа рунических камней, обнаруженных в Средней Швеции, также может дать достаточно полное представление о культуре, истории, общественно-политических условиях того времени как на родине викингов, так и за ее пределами.

Вооружение конных воинов Франкского государства. Западная Европа, VI–IX вв. На фото представлены: одноручный меч всадника (у пеших воинов мечи были несколько короче), длинный наконечник копья (так называемый втульчатый наконечник с крыльцами) и шлем (данный шлем принадлежал вождю франков, жившему в VI веке). Оружие, богатая одежда, конь, дорогие украшения, также как скот или корабль, были весьма желанными приобретениями в эпоху викингов; они представляли хорошо заметные внешне и очень важные черты образа успешного человека эпохи викингов и в то же время признаки его статуса. Из-за них совершалось много преступлений, они являлись объектами вооруженного грабежа и одновременно были очень ценными дарами, вручение которых означало приглашение к дружбе и призыв к верности. Традиция подобного дарения (конечно, всякий раз разного по размеру и ценности) была широко распространена в эпоху викингов. Такое дарение подтверждало обычно высокое общественное положение дарителя не только в глазах одариваемого лица, но и во мнении общества.

Фрагмент богато украшенной резной костью, полудрагоценными камнями и серебром емкости IX в. для освящения воды. Аахенская капелла. Показаны западноевропейские воины в полном тяжелом вооружении IX в. Защитное снаряжение состоит из клепано-сегментных шлемов, коротких кольчуг и овальных щитов.

Кстати, в ранних рунических надписях сами руны соседствуют с магическими знаками, очень похожими на наскальные ритуальные рисунки. Вырезая руны, резчик рун должен был уметь использовать их тайную силу, и именно в этом заключалось руническое искусство, так как изначально руны были тайным знанием, доступным лишь посвященным. До сих пор говорилось о «резчике рун», «руническом художнике» или о «тесальщике рун» (сравни «каменотес»), в зависимости от того материала, с которым работал изготовитель рун. Но эти люди были не будничными ремесленниками или любыми грамотными людьми, а «понимающими» или «знающими», которые своими действиями превращали украшение в священный оберег. В Скандинавии они называли сами себя руническими мастерами. Многие позднейшие рунические надписи Скандинавии позволяют почувствовать, как гордились ими рунические мастера. Так, на камне из Фюрбю (после 1000 г.) читаем: «Этот камень установили два сведущие в рунах брата», а в одной надписи на Оркадах (около 1100 г.) стоит: «Вырезано человеком, искуснейшим в рунах к западу от моря». Правда, такими хвастливыми, как эти позднейшие рунические мастера, древние не были. Так, на многих камнях находится формула рунического мастера: «Я, N. N., окрасил [руны]».

Конный воин с пленником. Рельеф на золотом сосуде из клада Надь-Сент-Миклош, конец VIII–IX вв. Показано полное защитное снаряжение европейского конного воина характерное для эпохи викингов. Воин облачен в кольчугу с короткими рукавами и подолом, достигающим колен, надетую поверх кафтана. Предплечья и голени воина защищают стальные наручи и наголенники, собранные заклепками на кожаной основе и имеющие шинную конструкцию. На голове воина надет невысокий сфероконической формы шлем сегментноклепаной конструкции, украшенной соколиными перьями. К подшлемнику, вшнурованному внутрь шлема, прикреплена бармица, полы которой в центральной части соединены посредством шнуровки. Из оружия показано только копье с втульчатым наконечником. К древку копья у наконечника прикреплен флажок. Кроме копья воин в качестве холодного оружия мог использовать меч, палаш, саблю, кинжал и небольшой боевой топорик – чекан. А в качестве дополнительного защитного снаряжения воин в то время обязательно использовал щит круглой или, возможно, овальной формы, основа которого изготавливалась из дерева.

Для древних рунических мастеров было важно лишь удостоверить священное содержание. Все-таки на камне из Нордхуглена в Норвегии (около 400 г.) уже стоит надпись: «Я, годе (А), неспособный заколдовать». Кстати, в языке подобных надписей следует при этом учитывать то, что рунические мастера использовали словесные формы, принадлежавшие более древней эпохе, чем разговорный язык. К сожалению, до нас дошли лишь обрывки сведений, на основании которых современные исследователи рун и пытаются реконструировать руническую систему. Так, например, согласно древнескандинавской мифологии, чтобы познать тайну рун, Один провисел на Мировом древе – ясене Иггдрасиль – девять дней и девять ночей, пронзенный собственным копьем. Вот как об этом говорится в одной из песен «Старшей Эдды» – «Речах Высокого»:

Девять ночей я качался на дереве, Под ветром повешен в ветвях, Ранен копьем, в жертву Один отдан — Себе же – я сам, На дереве старом, растущем высоко От неведомых миру корней. Никто не давал мне питья и питания, Взгляд направлял я к земле. В стенаниях руны вознес в вышину я — Долу упал я тогда. Стал я расти и познания множить, Здоровье и силы обрел, Слово от слова на благо являлось, Дело от дела рождалось чредой. Руны найдешь ты, что в дерево врезаны, С силой великой, С силой целебной. Высший Скальд их окрасил, и боги их создали, И резал те руны властитель богов, — Один у асов, и Дваин у альфов, Двалин у карлов, у йотунов Альсвинн; Многие резал и я.

А дальше идет очень важное предостережение:

Знаешь ли, как надо резать? Знаешь ли ты, как разгадывать? Знаешь ли, как надо красить? Знаешь, как вопрошать? Знаешь ли ты, как молиться? Как приносить надо жертвы? Знаешь ли ты, как закласть? Знаешь ли, как сжигать? Лучше совсем не молиться, Чем жертвовать слишком усердно. Награждений за жертву все ждут. Лучше вовсе не резать, чем кровь лить без меры.

Не случайно до нас— даже в памятниках средневековой литературы – не дошли более подробные толкования рун и рунических заклинаний, хотя некоторые ученые – например С. Свириденко и Г. фон Лист – считают, что в той же песни «Речи Высокого» дается иносказательное описание восемнадцати рун магического ряда и символического их толкования:

Заклинания я знаю, что людям неведомы, — Даже знатным и женам князей. Имя первому: помощь – помочь оно может От обид, и скорбей, и забот. ……………………………………………………… И второе я знаю, тем людям полезное, Что причастны искусству врачей. Знаю третье я также, которым возможно Врага волшебством оковать: Иступиться заставлю оружье противника, Не сможет разить его меч. Мне известно четвертое – если мне свяжут Гибкие члены враги: Прошепчу я заклятье и буду свободен — Узы снимутся с рук И веревки с ног. Знаю пятое я против стрел легкоперых, Что недруг направит на рать; Как бы живо ни мчалась – стрелу задержу я, Едва лишь увижу ее. Шестое известно мне – против кореньев, Которыми вздумает враг мне вредить: Мой недруг лихой, мою ненависть вызвавший,