Сергей Зацаринный – Шведское огниво. Исторический детектив (страница 6)

– Почему говорят, что твой постоялец был колдун?

Спроси Злат об этом во дворе под нудный шелест осеннего дождика, наверное прозвучало бы почти шутливо. В полутьме едва озаряемой пламенем очага получилось зловеще. Наиб сидел спиной к огню и его тень загораживала Сарабая. Она ложилась на длинный пустой стол, расползалась на половину стены, уходя к закопчённым брёвнам под крышей. И она шевелилась, повторяя малейшее движение своего хозяина, вставшего между светом и тьмой.

Сарабаю видно стало не по себе. Он боязливо оглянулся на черный проём в стене, к которому словно подкрадывалась громадная тень наиба и сглотнул слюну. Потом сказал, почему-то понизив сразу осипший голос:

– Само собой на ум пришло, когда дверь-то открыли. Там ведь засов изнутри – огого! Скобы свой кузнец работал. Дверь пришлось с крюков сбивать. И комната без окон. Не то что кошке, мышке пролезть негде.

– Подпол?

Сарабай махнул рукой. Потом зачем-то ещё сильней понизил голос:

– Девка ещё начала плести. Которая еду ему носила. – Сарабай замялся, словно поколебавшись, но потом решился, – Говорит, принесла ему однажды еду, а у того гость сидит, – он сделал шаг к наибу и наклонился, будто боялся, что его услышат, – Так вот она клянётся, что в комнату никто не заходил.

– Веришь?

Сарабай обвёл рукой зал.

– Другого хода туда нет. А она всё время здесь была. Дело вечером было, в зале ни души.

– А как уходил видела?

Хозяин кивнул.

– Ты сам-то ей веришь?

– Девка чуткая очень, приметливая. Из лесов.

– Гости к нему часто ходили?

– Не сказать, чтобы очень, но захаживали. Всегда с глазу на глаз сидели. Он вообще в своей комнате, как бирюк сидел. Еду всегда туда носили. Сам частенько где-то околачивался, – подумав, добавил, – бывало ночевать не приходил.

В зале повисла тишина, только огонь сухо потрескивал углями в очаге. Злат зачерпнул ещё мёда и отодвинул братину:

– Чего сам не пьёшь? Зелья какого подмешал? Садись.

Увидев, как Сарабай старательно наливает себе до краёв полный ковш, приняв видать к сердцу слова про зелье, добавил без тени усмешки:

– Как хочешь, а чего-то в твоём рассказу не хватает. А чего не пойму.

Хозяин грустно развёл руками:

– Сам бы так говорил, если бы мне кто эту историю рассказал.

Наиб промолчал. Сарабай думал.

– Понимаешь, всё это чушь, конечно, но здесь всё одно за одно цепляется. Я вот сейчас только понял, что и лица его толком не разглядел. Запросто могу не узнать, если встречу. Какой-то уж больно весь из себя скрытный. Шмыг да шмыг то в келью, то из кельи. Он даже вселился необычно. Его человек привёл из Булгарского квартала. Комнату выбирал, деньги платил. Я с ним и не общался почти.

– Деньги какие платил?

– Какие деньги? – не понял Сарабай.

– Сколько, какими монетами, где чеканены?

– Обычные деньги. Даньга. Чеканены у нас в Сарае по большей части. Я ведь их сам хорошенько проверял, когда пересчитывал. Сам понимаешь, постоялый двор, всё-таки.

Наиб понимал. Где ещё лучше всучить поддельную монету? Расплатился и ищи ветра в поле.

– Ты того человека из Булгарского квартала знаешь?

– Нет. Лицо, правда, знакомое, видел где-то.

– Так ты что со своим постояльцем даже словом не перекинулся?

– Почему? Он говорил, какую еду ему приносить. Рыбы просил побольше. А ещё спросил, можно ли где брать хлеб сделанный на дрожжах.

– Нашли?

– А чего искать? Хоть у булгар бери, хоть у русских, хоть у буртас. Цену хорошую давал. Вперёд.

– Надолго?

– Сказали что на месяц – полтора, точно не знают. Потому сразу заплатили вперёд и предупредили, что съехать может внезапно, не предупреждая. Даже оговорили на это случай, что замок с ключом на столе оставит.

– Какой замок?

– Навесной. Эта комната ещё снаружи запирается. На навесной замок. Там ещё скобы сделаны, хоть на крепостные ворота. И замок стальной, булгарской работы. Как хороший сундук стоит. Эту комнату обычно снимают купцы, которые там оставляют что-то ценное. Поэтому и сдаётся она подороже.

– У постояльца много товара было?

– Даже сундука не было. Только две большие сумы.

Значит хотел, чтобы в вещах не рылись. Хорошие деньги за это заплатил.

– Вы с ним по-кипчакски говорили?

Сарабай удивлённо вскинул брови.

– Говорил чисто?

– Не совсем. Да у нас больше пол-Сарая так говорит. Кто и лет двадцать здесь живёт. Иной раз вообще больше на пальцах.

– Ты его спросил, кто он и откуда?

Хозяин кивнул:

– Иоанн. Из Новгорода. А потом добавил ещё, со значением так: «Из закатных стран».

V. Бронзовая птица

Злату вспомнился утренний разговор с корабельщиком. Иона из Новгорода. Тот ещё сказал «новый город» по-кипчакски, а не по-русски. Обычное дело для Сарая. Вот только этих Новых городов только на Руси несколько. Есть Великий, есть Нижний, есть Северский. А сколько их ещё в дальних странах, поименованных на чужеземный лад? Неаполь, например. Тоже по-гречески Новый город. Далеко на западе, в закатных странах. Уж не из тех ли самых краёв залетел таинственный гость?

С полгода назад уже объявлялся один такой. Прибыл тайком с полным сундуком золота и принадлежностями для рисования карт. Служил, как выяснилось, торговому дому Барди, который состоит в личных банкирах у самого папы. Как раз на Ивана Купалу бежал на генуэзском корабле за море. Золото у него в сундуке было для здешних краёв необычное – магрибские динары. Из закатных стран.

– Вспомни хорошенько Сарабай, слово Новгород он как говорил? На каком языке?

– На кипчакском, конечно.

Новый город в закатных странах. То ли Иоанн, то ли Иона. Как легко запутаться в таком многоязычном городе, как Сарай. Легко и затеряться.

– А птички у этого твоего постояльца были?

– Какие птички? – испугался хозяин.

– Ну мало ли? Коли он у тебя улетел, может в птичку умел обращаться. Или дружил с птичками. Клетка для птиц у него была?

Сарабая вопрос озадачил. Сначала он напряжённо таращил глаза, силясь уловить подвох, потом повернулся к двери в хозяйские покои и зычно крикнул что-то на незнакомом Злату языке.

– Да скажи уже пусть похлёбку несут, – добавил ему наиб, – Ты же служанку зовёшь?

– Думал сначала комнату посмотрим. Я бы уже велел дверь чинить.

– А куда спешить? Нового постояльца ждёшь?

Хозяин только вздохнул тяжело. Слава теперь пойдёт о его постоялом дворе такая, что лошадей нахлёстывать будут, мимо проезжая. Хотя на окраине в глухом месте обычно на ночлег встают те, кого ни богом, ни чёртом не испугаешь. Народ мирный и боязливый идёт в караван-сарай.

Похлёбку принесли по северному обычаю – в глиняном горшочке. С деревянной ложкой резанной из белой липы. Такая в здешних краях не растёт. Рядом поставили деревянный же резной ковш с мёдом. Но уже не со сбитнем, а хмельным перебродившим. В него не имбирь, а свои лесные ягоды для вкуса добавлены. Да и зелья с кореньями с тех краёв, хранящие силу и запах дальних дремучих дебрей.

С девушкой только беседы не получилось.