Сергей Зацаринный – Шведское огниво. Исторический детектив (страница 32)

Было видно, что Сулейман замешкался. На его бесхитростном лице читалась печаль.

– Прости меня, почтенный наиб, – сказал он после недолгого колебания, – Я доставил тебе столько хлопот. Если бы не ты, я так и остался бы в капканах, которые в изобилии таяться на здешних улицах. Может я не так умён, как твой учёный помощник, но рука моя тверда, а сердце предано друзьям. Если тебе, когда-нибудь потребуется моя помощь, только дай знать. Твои враги станут моими врагами.

Злат обнял юношу и долго смотрел ему вслед. Он вспомнил, последние слова Сулеймана и усмехнулся. Как легко в этом мире обзавестись врагами. Даже если находишь друзей.

Ждать пришлось недолго. Купец спешил.

– Сулейман сказал, что моё внимание ты оценил в целый мешок серебра, – вместо приветствия произнёс Злат, когда тот приблизился.

– Это был лишь задаток, – засмеялся купец, – Когда сейчас я услышал от него добрую весть, то отблагодарил ещё.

Злат вздрогнул от неожиданности. Слова были произнесены по-русски. Язык был собеседнику не родной – в речи чувствовался сильный выговор. Купец явно рассчитывал на доверительную беседу.

– Если тебе трудно говорить по-русски, можешь перейти на кипчакский. Или ты его тоже плохо знаешь?

– Моё имя Авахав. Я купец из Сугдеи. Русские называют её Сурожем. Она лежит на пересечении многих путей, по которым туда приходили люди с разных концов света. Поэтому любой сурожанин с малолетства привыкает говорить сразу на нескольких языках.

– Ремесло купца – покупать и продавать. Ты только что заплатил целую кучу денег.

Авахав негромко засмеялся. Он так и не перешёл на кипчакский язык.

– Хочешь знать, что за товар я купил и кому его хочу продать? Сегодня утром в православную обитель с епископом приехал один человек. Мне очень нужно его увидеть. Тайно.

– Единственное, что я смогу для тебя сделать, это передать твою просьбу. Мне не трудно.

– Этот человек прибыл из Москвы. Его имя Алексий. Мне очень бы хотелось поговорить с ним с глазу на глаз. У меня есть товар, который он обязательно захочет купить.

– Похоже ты спутал меня с посредником-миянчи. Напомнить тебе, кто я?

– Ты, слуга хана. Кого, как не тебя позвать для тайных дел, которые со стороны могут показаться подозрительными? От хана у меня тайны нет. Значит, от тебя тоже. Сурожские купцы хотят вести дела в Москве, многие уже давно это делают. Для этого нужно дружить с тамошним князем. Этот монах очень близкий к нему человек. Хочешь я скажу, зачем он сюда приехал? Он вынюхивает след литовского княжича Наримунта, которого год назад захватил киевский баскак. Я могу в этом помочь. Теперь понятно, для чего такая тайна? Передай ему мою просьбу, и я щедро отблагодарю тебя. Думаю, он тоже.

Злат засмеялся:

– Долг любого доброго человека содействовать соединению двух любящих сердец. Даже если одно из них любит власть, а другое деньги.

– Можешь выбрать любую рабыню на рынке, какую пожелаешь, – стал скорее ковать, пока горячо, купец, – И любого коня. Можешь не торопиться. Я оставлю тебе пятьсот иперперов, купишь, когда пожелаешь.

Злат покосился на него с подозрением и предложил:

– Тут недавно одни дорожный сундук хотели купить за такую же сумму. Может возьмёшь?

– Какой сундук? – испугался Авахав. Кажется искренне.

– Пошутил, – успокоил его наиб, – Просто везёт в последнее время на щедрых людей.

– С моей стороны никакой щедрости. Деньги не мои. Их собрали сурожские купцы для важного дела. Невероятной важности, – подчеркнул купец.

– Поехали скорей, пока совсем не вымокли. Дождь усиливается и мельчает. Быть ночью туману.

Алексий почти бегом выбежал из кельи, которую ему отвели в епископских покоях, едва ему передали просьбу наиба о встрече.

– Привёл тебе человека. Он что-то знает про Наримунта.

На лице инока смешалось восхищение и изумление:

– Не зря мне посоветовали обратиться к тебе! Где он?

– Мокнет за воротами. Хочет переговорить без лишних глаз.

– Веди сюда. Я сам вас встречу на крыльце.

Караульщик на воротах даже не осмелился спросить имя незнакомца, которого мимо него провёл сам наиб. Только поклонился услужливо и бросился прилаживать на место толстую жердь, перегораживающую проход. Ворота закроют только с наступлением второй ночной стражи.

Злату всегда был непонятно зачем их вообще поставили, если вокруг нет надёжной ограды. Крепкой стеной в Сарае был окружён только квартал арабских купцов. Но там дело особое. В полной мере он заселялся только летом, когда приходили караваны и корабли из-за моря. На зиму там оставались только немногочисленные слуги. И склады, полные товаров. Со стеной спокойнее.

В других местах запирание и отпирание ворот были больше ритуалом, отделяющим дневную стражу от ночной.

У крыльца Злат хотел было уже развернуться, но Алексий вцепился в его рукав мёртвой хваткой и потащил за собой. Наиб вспомнил жареную утку с янтарной белорыбицей и не стал сопротивляться. Тем более что плащ уже совсем вымок.

В маленькой келье было жарко, инок велел подтопить суфу у стены. На столе, кроме вина, стояло только блюдо с пирожками. Гостей, видно, не ждали. Фитиль из стеклянной лампы был щедро выставлен почти на палец – света было много.

Злат отхлебнул из кубка и усмехнулся. Вино было давешнее – кипрское.

– Мне сказали, что ты принёс известие о литовском княжиче Наримунте?

– Наши купцы, которые были по делам в Москве говорили, что князь Иван Данилович очень обеспокоен его судьбой. В прошлый приезд в Сарай всех о нём спрашивал. Вот мы и подумали, что тебе будет интересно с ним повидаться.

– С Наримунтом? Ты можешь устроить нашу встречу?

– Для этого меня сюда и послали, когда узнали, что в Сарай направился близкий человек московского князя. Спросишь, почему наши купцы не обратились к самому Ивану Даниловичу? Мы, люди серьёзные, привыкли показывать товар лицом. Такие дела не делаются на одних словах и обещаниях. Слишком легко остаться обманутым. Чем наши люди в Москве могли подтвердить, что Наримунт у них? А твоему слову князь поверит.

– Где княжич?

– Он в надёжном месте. В безопасности. Вашу встречу, думаю, поможет организовать Хрисанф Михайлович. Он верный слуга хана и поставлен блюсти закон. Его присутствие удержит горячие головы, буде таковые найдутся, от опрометчивых и необдуманных бесчестных поступков.

– Когда?

– В любое удобное обеим сторонам время. Только сначала я хотел бы обговорить некоторые предварительные условия.

– Слушаю.

– Разговор будет о закамском серебре. Том самом из-за которого сейчас идёт война князя с Новгородом.

– Шкура неубитой лисицы, – махнул рукой Алексий. Заодно поправил, – Не война, а размирье.

– Хрен редьки не слаще, – вздохнул купец, – Только это дела княжеские. Мы, давай вернёмся к серебру. Несколько лет назад брат нынешнего князя Юрий Данилович нежданно-негаданно объявился в Сарае весь набитый серебром. А ведь совсем недавно, он из-за долгов перед ханом лишился ярлыка и бежал от гнева Узбека в Новгород. Его несколько раз вызывали в Орду, но он даже ухом не вёл. Все уже решили, что его песенка спета, и он так и будет доживать век там, куда не достаёт рука Орды. А он явился сам. Да ещё не с пустыми руками. Думаю, не нужно говорить во что обходятся всякие покровители у ханского престола? Жёны, эмиры, чиновники? Да и самому Узбеку красивые глазки ни к чему? Откуда деньги?

– Понятно же. Новгородцы дали.

Авахав с готовностью кивнул.

– Теперь Иван Данилович с них опять эти деньги требует. Не те, что по обычаю положены, а сверх прежнего. Называет это серебром закамским. До войны дело дошло. Дело ведь ясное. Добрался Господин Великий Новгород до какого-то сказочно богатого места в полночных странах. В Москве про то проведали и требуют долю. Если слух верен, тысячу сумов, на здешний счёт. Понятно, что князь на глаз свою долю высчитал. Настоящая цена ему вряд ли ведома. Это ведь не княжеское дело товар оценивать. Даже, если товар этот целая страна.

– Кажется начинаю понимать, куда ты клонишь.

– Мудрено и не понять. Свои московские купцы у Ивана Даниловича худы и сноровки должной не имеют. Дело, судя по всему, великое. Вот и хотят ему сурожане протянуть руку помощи. Нужно найти путь в эту полночную страну через московские земли. Самим нашим купцам это не под силу. Да и одному князю не справиться. Нужно вместе. Пусть даст нашим гостям княжие грамоты, откроет путь на Север. Поможет с проводниками, охраной. Самому что ли не надоело всё время в Торжке торчать под брюхом у Новгорода? Долю свою выколачивать.

– Дело великое задумали, – покачал головой инок.

– Дорога в эти полночные страны заповедана. Наши люди уже не раз пытались у булгарских купцов что выведать. Молчат. Или сказки рассказывают. Хотя, если бы до той богатой страны добрались, скрыть бы не удалось. Значит и сами не солоно хлебавши. Новгородцы первыми туда пробились. Немудрено, народ ушлый, торговый. Но, ведь есть же туда другая дорога? Новгородские земли прямо обочь с заволжскими князьями. А те сплошь московские данники. В Орду за ярлыками ездят.

Авахав разволновался и горячо зашептал, будто испугался чего:

– Думаешь, сейчас одни сурожане поживу почуяли? Подожди, ещё не один посланец с этим делом к московскому князю подъедет. Да, и только ли к нему? За Каму путь можно и через Нижний Новгород поискать. Через Булгар. Кто быстрее успеет. Можно и самому хану этим закамским серебром очи застить. Тем более, что мы не с пустыми руками. Понимаем государственный интерес.