Сергей Зацаринный – Шведское огниво. Исторический детектив (страница 17)

– Туртас долго был ловчей птицей, – продолжал между тем Бахрам, – Жил охотой. Теперь от этого остался только полёт. Кто он сейчас? Просто птица, парящая над землёй. Как голубь.

– А твой друг эн-Номан кто?

– Орёл-стервятник. Слишком много копался в падали.

Никто не улыбнулся.

– Похож, – согласился наиб, – Так же сидит в стороне и ждёт добычу. Сам в драку не лезет.

– Умная птица, – подтвердил Касриэль, – Зачем охотиться самому, когда вокруг столько чужой добычи. Которую жадные хищники сами не смогли сожрать.

– В Персии живут стервятники, которые иногда, сбившись в стаю, гонят коз к пропасти. Одним ожиданием сыт не будешь. Эта птица обычно взмывает в небо, бросившись с кручи. С земли у неё плохо получается. Некоторые верят, что это и есть легендарная птица-гамаюн. Птица счастья. Предание говорит, что тот на кого упадёт тень её крыльев, станет царём.

– Мудрое предание, – негромко, как эхо, отозвался Касриэль, – Возле трона владык всегда полно мертвечины.

XI. Тень Авиньона

Дверь из хозяйских покоев отворилась и вошёл Сарабай, сопровождаемый Юксудыр, которая несла высокий кувшин и стопку лепёшек, бережно обёрнутых льняным платом. Плат она старательно расстелила на столе. Сам хозяин, натужно крякнув, бросил у очага охапку принесённых дров. Он тут же стал подкладывать поленья в огонь, который охватил их с весёлым треском. Наиб, краем глаза заметил, что Сарабай подкинул ещё несколько веточек можжевельника.

Старается. Как опытный банщик, который отлично знает, как много значит в жизни такая неуловимая и неосязаемая вещь, как запах. Забудутся разговоры, дела и заботы, но в глубине сознания надолго останется таинственный след незримо витавшего в воздухе аромата. И замрёт человек в задумчивости, разминая в руке алый цвет шиповника, листик мяты или горькую веточку полыни.

С самого появления наиба он так старательно подносил дрова в очаг, что в комнате уже становилось жарко и все потихоньку стали перебираться от огня в дальний конец стола. Там было темнее и Сарабай уже хотел принести лампу, но Злат махнул рукой:

– Не нужно. Бумаг читать мы не будем, а еду мимо рта и так не пронесём.

Собеседники долго молча пили запашистый настой кипрея, сидя в полумраке между ярким пламенем очага и сгустившейся тьмой в дальних углах, где между теней едва чернел проход к гостевым кельям. Сами тени уменьшились и словно затаились, бесшумно танцуя за спинами своих хозяев. Наверное правильно считают их близкими родственниками снов.

Разговор за столом тёк неспешно. Вечер только ещё начинался, а впереди была целая ночь. Злат не спеша пересказал историю с постояльцем, унесённым джиннами через печную трубу, Бахрам поведал о своём разговоре с шейхом:

– Эн-Номан сейчас изо всех сил нос держит по ветру с дворцовыми делами. Шутка ли – новый дворец строить? Где хан – там власть. Там голова и сердце царства. Чует старый лис – неспроста это. Ускользает власть. Что тому виной?

– Венецианцы в прошлом году с ханом торговый договор заключили, – резонно вставил меняла. – За ними большие деньги стоят. И влияние.

– Что такое деньги, – философски изрёк сказочник, – Квинтэссенция человеческих страстей.

– Квинт… чего? – не понял даже не чуждый книжной учёности Злат, – Ты понятней не можешь сказать? Не по птичьи?

– Можно сказать выжимка. Суть. Та самая евангельская соль, которой всё посолено. Деньги управляют людьми, но без самих людей они бесполезный мусор. Вот почему в степных кочевьях им и по сей день не придают значения. Там ценится конь, сабля, теплый кафтан и сытная лепёшка. Наедине с духами неба или леса ты можешь умереть от голода или замёрзнуть на мешке с серебром. Деньги имеют власть только над людьми. Да и то не над всеми, – добавил после недолгого раздумья.

Касриэль кивнул без тени улыбки:

– Каждый сам выбирает: будут ему служить деньги или он сделает их своими повелителями.

– Кто такие венецианцы со всеми своими мешками серебра в Улусе Джучи? Дела здесь вершатся в золотом шатре хана Узбека, а за его дастарханом сидит много всяких людей. Что им до венецианцев со всем их серебром? Их кумир власть. Известно какую силу сейчас забирает Тайдула – любимая жена хана.

– Старый хрыч с ней не ладит?

– Женщины коварны, хитры и непредсказуемы. Кроме того им безразлична судьба царства. Они готовы обрушить мир, лишь бы досадить удачливой сопернице.

– Неужто объявилась?

– Сейчас нет. Но, кто может сказать, что случиться завтра. Да и разве дело только в любовных шашнях? Узбек не вечен. Нити судьбы находятся не в наших руках. Рано ли поздно ли – будет решаться вопрос, кто сядет вместо него на Золотой Престол. А наследников много. За каждым сторонники и сила. Говорят венецианцы торят дорожку именно к Тайдуле. Эн-Номан сказал, что именно она стоит за этим торговым договором и строительством нового дворца. Поэтому его верные люди следят за каждым её шагом. Благо таких хватает в ставке Узбека. Только дела с ними она ведёт, скорее всего, через брата своего, а за ним уследить сложнее. Вольная птица. Вот и высматривают соглядатаи тайных посланцев по всем заставам. Благо путь один – через Азак. Окольными тропами намного сложнее пробираться, да и опасней. К тому же там чужеземец сразу привлечёт к себе внимание первого же старосты. Этот Сарабаевский постоялец сразу на заметку попал. Приехал из Азака, без товара, на службу не просится, поселился на окраине подальше от любопытных глаз. Теперь вдруг засобирался в новый дворец.

– Не говорил он тебе, чем вся летняя история закончилась? Со свиной ногой?

Илгизар напрягся, обратившись в слух.

– Сказал. Ничем. Тех парней, что на суд напали и тебя с Илгизаром едва не зарезали, отправили в ставку самого хана. Для расследования. Только не довезли. Померли они по дороги, так и не успев ничего рассказать. Наверное, съели что-нибудь.

– Кому то в самом ближнем окружении хана была невыгодна эта правда.

– Вот то-то и оно.

– Плохо дело, – помрачнел Злат.

– Тебе что за горе? Особенно теперь, когда хан со своими придворными интригами из Сарая съехал и, похоже, надолго?

– То и горе, что завтра ждёт меня суд. Да не с кем-нибудь, а с посланцами самого Могул-Буги. Я с ними сегодня немного поругался. Только дело не в том. Я за ханской пайцзой, как за коваными воротами. Им Касриэль надобен. Видимо, очень сильно, коли прискакали в страшной спешке. Самое хреновое – непонятно чего им надо. Дело может на поверку яйца выеденного не стоить, а может и так обернуться, что головы лишишься. Сам только что рассказывал, как пленники, которых к самому хану везли, возьми, да и помри в дороге.

Касриэль засопел. Ему этот разговор был явно не по душе.

– Могул-Буга брат Тайдулы. Не зря на чело эн-Номана легла тень заботы.

– Плохо, что эта тень легла на моё чело, – наиб в сердцах ударил ладонью по столу, – С самого начала, как увидел я эту клетку с голубями, кольнуло меня в сердце нехорошее предчувствие. Так и пошло. Потянулись ниточки в узелок. – и рассмеялся – Эмир с жёнами меня сейчас ждёт. С рассказом про унесённом джиннами постояльце.

– Зато теперь ты оказался в одной тени с эн-Номаном.

Во дворе раздался шум. Сначала окрик, потом препирательство, после чего дверь распахнулась и карауливший на улице стражник грубо втолкнул закутанного в плащ человека.

– Вынюхивал что-то. Коня оставил на дороге, всё время озирается. В дом не пошёл, а пошёл к лошадям.

– Как раз то, что нужно, – одобрил наиб, поднимаясь из-за стола.

При виде его загадочный посетитель съёжился так, что уменьшился почти вдвое.

– Что ты так заматываешься в плащ, добрый человек? – засмеялся наиб, – Или он у тебя обладает тем же волшебным свойством, что келья на этом постоялом дворе? И ты сейчас исчезнешь, оставив после себя только горстку золы? Он, наверное, потерял свои чудесные свойства, потому что вымок до нитки. Так что ты пока повесь его возле очага – пусть просохнет. Или ты призрак, который боится света?

Стражник воспринял слова наиба, как приказ и толкнул пришельца к огню, так, что тот едва не улетел в очаг. Пламя осветило лицо и Злат громко захохотал:

– Вот теперь, похоже все в сборе! Приветствую тебя, почтенный брат Адельхарт! Было бы просто несправедливо, не появись ты там, где раздалось цоканье копыта копчёной свиной ноги. Как видишь, одни и те же пути обычно приводят людей в одно и то же место.

Нежданный гость не проронил ни слова. Было видно, что он буквально оторопел. Брат Адельхарт заведовал почтовой службой в католической миссии. По его ведомству шли многие тайные дела и его появление после первой стражи на отдалённом постоялом дворе вряд ли было случайным совпадением

– Ты так обрадовался при виде меня, что даже утратил вежливость и почтение? Даже не ответил на моё приветствие. Понимаю. Твой ум занят спешным придумыванием объяснения твоего появления здесь в этот тёмный дождливый вечер. Не трудись. Все и так уже поняли, что тебя сюда привело кощунственное желание втайне от братии полакомиться запретной молодой кониной. Весь Сарай знает, что здесь отменно готовят мясо. А говядинку и баранинку можно есть и у себя в миссии. Только ты зря испугался. Даю тебе честное слово, что я не стану писать донос вашему епископу. За это ты и меня угостишь кониной. Пока мой благочинный не видит. Договорились? Да очнись ты!