Сергей Зацаринный – Неверное золото масонов (страница 3)
Прежняя профессия научила быстро сходиться с людьми. В Сызрани выпускали очень приличную водку, а что более способствует поиску родственной души, чем беседа под рюмочку? Благо в закуске в виде прекрасных сызранских помидоров недостатка не было.
Во время обеденного перерыва в залитом сентябрьским солнцем обшарпанном кабинете его хозяин и рассказал мне о странном телефонном звонке.
Звонил один дед и поведал, что знает, где зарыт клад. Подробности, как водится, при личной встрече. В гости приглашал.
– Может, сходим? – предложил Саша. Так звали хозяина кабинета.
Историй про клады я на своем веку наслушался немало. То ли характер моей работы этому способствовал, то ли еще что. Я слышал их в Афганистане и Таджикистане, на Памире, в Фергане, на берегах Иссык-Куля и среди песков пустыни. Если бы я отрыл хотя бы десятую часть этих сокровищ, то уже давно стал обладателем напитка вечной молодости, любовного эликсира, пяти-шести мешков алмазов и рубинов. Количество же принадлежавшего мне золота и серебра просто подорвало бы всю мировую финансовую систему. Увы, заниматься кладами мне было недосуг, как, впрочем, и тем, кто о них рассказывал. По какой-то странной прихоти судьбы все обладатели тайны несметных сокровищ были, как на подбор, людьми небогатыми. Мягко говоря. Я не уверен, имело ли большинство из них хотя бы вторые штаны. А вид первых определенно оставлял желать лучшего.
Но слушать истории о кладах я любил всегда. Ведь что такое клад? Это тайна. Не просто какие-то деньги, счет в банке. Это чья-то удача, надежда. У клада нет хозяина, он живет своей, особенной, только ему понятной жизнью. Недаром во все времена кладоискательство связывали с магией и всякой чертовщиной. И кому какое горе, что там есть на самом деле? Когда рождается истина – умирает тайна. Так было – так и будет.
Я предложил сходить к старику. В конце концов, надо же немного развеяться и отдохнуть от однообразной серой действительности. Делать-то вечером все равно нечего.
Когда скупое вечернее солнце уже золотило верхушки деревьев, мы с Сашей подходили к подъезду стандартной пятиэтажки, где нас и поджидал предупрежденный о визите краевед.
Есть в Сызрани район с романтическим названием Монастырская гора. Во времена шествия по стране вездесущих «Черемушек», его застроили типовыми домами, запихав в тесные квартирки десятки тысяч строителей коммунизма, не озаботившись даже тем, как они будут плутать во всем этом однообразии. Во всяком случае, мы искали нужный адрес, как на соревнованиях по спортивному ориентированию. «Сначала дойдете до кафе „Орбита“, потом свернете, потом пройдете еще один двор…» Даже красивое название района теперь как-то укоротили и утилизировали. Сызранцы называют его просто Монгора. В этом детище урбанизации и жил наш хранитель тайны.
Был это старик лет уже крепко за семьдесят. Жилистый, энергичный и серьезный. Меня он поразил с самого первого взгляда. Дело в том, что старик походил на кого угодно, только не на романтического искателя сокровищ. Тонкие, плотно сжатые губы выдавали человека прагматичного и расчетливого. Даже мягкое слово «дед» к нему не подходило – только сухое и точное «старик». Дело становилось интересным.
Мы прошли в комнату. Случайно или умышленно, старик не включил большой свет, ограничившись небольшой настольной лампой, что придавало всей обстановке атмосферу таинственности. Воду в ступе толочь не стал. Достал лист бумаги, взял карандаш. Через пару минут перед нами с Сашей появились несколько нарисованных квадратиков. Хозяин негромко и крайне лаконично пояснял:
– Вот дом, здесь конюшня. А вот это баня. Дорога, школа…
Суть дела сводилась к следующему. Недалеко от Сызрани у села Трубетчина была барская усадьба. В ней в революцию спрятаны некие ценности. Кстати, в отличие от всех прежних известных мне рассказчиков, новый знакомый о составе клада говорил уклончиво и неопределенно. Суть сводилась к столовому серебру и каким-то безделушкам из интерьера, причем отдельно был назван большой хрустальный слон.
Чтобы добыть все это, требовался план усадьбы. Старик так и сказал:
– Дайте мне план, и я покажу, где копать.
На мой вопрос, откуда ему известно о кладе, последовал уклончивый ответ, что-то типа «читал лекцию по цветоводству, подошел местный житель и поведал…» Несерьезно, в общем.
Разговор получился до неприличия коротким, я даже разочаровался. Никакой романтики. Единственное, что меня поразило, была фамилия хозяйки. Она звучала, как сказка. Перси-Френч. Отзвук далекого неведомого мира.
Нужно было найти план. На том и порешили.
Помните известный фильм о национальных особенностях русской охоты?
Национальные особенности кладоискательства точно такие же. Покончив с делом, хозяин достал бутылочку весьма дефицитной по тем временам финской водки для нас Сашей, а для себя, по причине преклонного возраста, домашнего винца. Потек бесконечный русский разговор.
Перемыли кости политикам, вспомнили былое. Личность нового знакомого казалась мне все интереснее. Обладатель стопроцентной немецкой фамилии, он, тем не менее, в войну служил в артиллерийской разведке при штабе в очень солидном звании майора. Сам коренной сызранец, до пенсии работал по озеленению, затем читал лекции по линии общества «Знание». Увлекается фотографией. Очень умен и расчетлив.
Когда мы вышли на улицу, уже стемнело. Сентябрь – дни короткие. Холодало. В окнах домов желтел свет, в груди разливалось тепло от выпитого. Мы с Сашей стояли на остановке и обменивались впечатлениями.
– Бредни, по-моему, – сказал он. Еще мгновение, и все бы закончилось. Но мне так не хотелось расставаться с этой сказочной фамилией: Перси-Френч. Я предложил:
– Давай все же, для чистоты эксперимента, поищем план. Если найдем, посмотрим, что будет дальше.
На том и порешили. Нужно было идти в архив.
Это теперь, когда мы уже все привыкли к свободе, посещение архива стало делом будничным. Вроде как в библиотеку сходить. В то недальнее время государственные архивы являлись учреждениями режимными и туда кого угодно не пускали. Нужно было запасаться всевозможными направлениями, разрешениями. Но с четвертой властью тогда считались. Бумаги из редакции газеты «Красный Октябрь» оказалось вполне достаточно, чтобы мне разрешили работать со старыми документами.
К моему удивлению, маленький провинциальный город имел громадный архив, содержавший сотни тысяч различных дел. Правда, располагался он в крошечном помещении, занимавшем часть красивого старинного особняка на центральной улице. Саша сказал мне, что здесь до революции находился ломбард и имелись большие подвалы, которые затем и приспособили для хранения документов. В архиве был и маленький читальный зал для посетителей с тремя столами. В те насквозь засекреченные и режимные времена больше и не требовалось. Однако поработать в этом уютном зальчике мне не удалось.
Едва узнав о цели посещения, работники архива рассмеялись:
– Да нет у нас этого плана!
Причина смеха удивила меня еще больше. Оказалось, буквально за пару недель до меня сюда уже обращался мой вчерашний знакомый. Тоже искал план и тоже ушел несолоно хлебавши. Архивист терпеливо разъяснила:
– Я уже говорила Владимиру Семеновичу, что, скорее всего, этот план находится в Ульяновском областном архиве. Там есть целый отдельный фонд с документами Перси-Френч.
Вот тебе раз! Дело принимало совсем неожиданный оборот. Не прошло и получаса, как мы уже обсуждали эту новость в облупленном Сашином кабинете. Значит, старик искал план! А когда не нашел, обратился к журналистам за помощью. Саша оперативно разузнал, кто оформлял ему направление в архив. И снова сюрприз!
Оказалось, старик побывал на приеме ни больше ни меньше, как у главы администрации, которому и поведал все то же, что и нам. Тот и дал направление.
Цепь событий теперь выглядела следующим образом. Наш знакомый знает, где что-то зарыто, но ему нужен план усадьбы. Он обратился в горисполком за помощью и получил ее, однако того, что искал, в архиве не оказалось. Нужно ехать в Ульяновск. А это и другая область, и другие порядки. Вряд ли там просто так допустят к фондам какого-то кладоискателя. Тогда и решил старик обратиться в газету. Мы должны были достать ему желанную карту.
Как хотите, но никак не походила эта история на игру в кладоискателей. Слишком упорно и последовательно шел старик к цели. Однако ехать в Ульяновск было некому и некогда.
Меня снова захлестнули повседневные заботы и поиски работы. Затянули серые будни, бесконечная борьба за выживание. Потянулась однообразная череда дней, в которых нет места ни таинственным историям, ни заброшенным усадьбам.
Я забыл о сокровищах усадьбы Перси-Френч. Как мне тогда казалось – навсегда.
II. Зов судьбы
Где равнина дикая граничит?
Кто, пугая чуткого коня,
В тишине из синей дали кличет
Человечьим голосом меня?
Если в темном мартовском вечере, особенно у горящего камина, еще можно найти какую-то прелесть, то трудно себе представить что-либо более неприглядное и унылое, чем мартовское утро. За окном одновременно и снег, и грязь, дует сырой промозглый ветер, а темные и неживые, словно обглоданные, скелеты деревьев только усиливают общее впечатление неустроенности. Хмурое утро. Других слов не подберешь.