Сергей Зацаринный – Неверное сокровище масонов (страница 39)
– А Вы не останавливайтесь, продолжайте! Вдруг наткнётесь ещё на что-нибудь неожиданное даже для Вас самого.
– С удовольствием! Ведь в этом есть что-то от игры. Нужно только немного подумать. Об Алексее Кандалаеве я вряд ли ещё что вспомню, а вот об Иоанне Крестителе… В той же Сызрани был приходской храм в его честь. Самый престижный в городе. В числе прихожан городничий, всё дворянство. Во время пожара в 1795 году, уничтожившего весь город, сгорел и этот храм. Так его восстанавливать не стали. Очень странная история. Все другие храмы отстроили заново в ещё большем великолепии, а самый престижный не стали. Да ещё отдали землю, церковную! под городские кварталы. Почему? Объяснить не могу. Могу привести только ещё одну странную ассоциацию. Последний священник этой церкви, некий Василий Васильев, после пожара удалился в тамошний Вознесенский монастырь. Его сразу поставили во главе обители, хотя он ещё даже не принял монашества – случай далеко не ординарный. Сам же монастырь, до этого заштатный и захудалый, пошёл, что называется, в гору. Получил от казны земли, мельницы. Не успели оглянуться, как он уже стал первоклассным. Туда даже епископ Симбирский на покой удалился.
– В чём же причина таких перемен?
– Не знаю. Вы просили, чтобы я рассказал Вам о странных стечениях обстоятельств в прошлом – я и рассказал. Вот и ломайте голову.
– Спасибо. Был очень рад знакомству.
– Взаимно. Изо всех, кто в последнее время интересовался этим масонским храмом, вы спрашивали меньше всех, а узнали больше. Искренне желаю удачи!
Вот тебе раз!
– Что, много интересующихся?
– А Вы думали, Вы один такой? С полгода назад преподаватель местного педуниверситета меня донимал. Еле отделался! Правда, в отличие от Вас. Он больше интересовался не архитектурой, а последней хозяйкой этого храма, некой госпожой Перси-Френч.
– Разве она имеет какое-то отношение к этой беседке?
– Он, видимо, считал, что имеет. Очень скользкий тип. Хотя неглуп.
Я уже убедился, что краевед человек очень проницательный и его характеристикам можно верить.
– Почему скользкий?
– Было видно, что ему очень нужно что-то узнать. Именно нужно. В материальном смысле этого слова. Для Вас вот, например, эта древняя тайна просто игра. Загадка, вроде ребуса. Именно таким людям обычно везёт. Вы обязательно что-нибудь найдёте.
– Что, например?
– Разгадку древней тайны, сокровище, счастье, наконец! Вас занесло в очень романтичное время. XVIII век. Дамы, кавалеры, авантюристы. Те же масоны. Я не рассказал Вам ещё о паре богачей из наших краёв, которым вполне было по карману построить каменный храм с барельефами. Когда Екатерина II посетила Симбирск, она останавливалась в доме заводчиков Твердышевых. Это были местные Демидовы. Имели множество заводов и были невероятно богаты. Наследницами всего этого состояния были четыре юные девушки. Вот их и сосватала императрица за дворян из своей свиты. Из тех, что «честь имею, а денег…» Связи с родным краем эти красотки сохранили. Тогда же Екатерина пожаловала своим фаворитам братьям Орловым земли к югу отсюда. Три с половиной тысячи квадратных километров, целое княжество. Братцы были удалые, много разных секретов у них было. Может, что и схоронили в дальней вотчине.
Я крепко пожал руку своему новому знакомому. Он принадлежал к той редкой породе людей, которые могут увлекать своими словами. Когда я развяжусь со всей этой историей, то обязательно постараюсь узнать побольше, и о графах Орловых, и о Мусине-Пушкине. Пока же, я горел желанием узнать побольше о преподавателе из педагогического университета, о котором краевед отозвался так неуважительно.
XX. Западня
Не снимайте оружие, не оглядевшись, внезапно ведь человек погибает.
– Не вздумай бежать, папаша! Пуля всё равно догонит, – эти слова окончательно спустили меня с небес на грешную землю. Ни тон, ни обстоятельства при которых они были произнесены не оставляли надежды на то, что это шутка. Вокруг не было ни души, и я остался лицом к лицу с двумя крепкими молодыми людьми далеко не интеллигентной наружности. С такой внешностью хорошо собирать дань с ларёчников.
Прав был матёрый книжный червь Дорогокупец: когда рождается истина – умирает тайна. Теперь я пожалел, что пошёл в библиотеку и попросил ту самую Ульяновскую энциклопедию, о которой он так восторженно отзывался. Ведь там должна была быть фотография Екатерины Максимилиановны Перси-Френч. Разве можно было побороть искушение увидеть ту, которая уже третий месяц незримо стояла за всеми событиями, непостижимым образом закручивающимися в запутанный и таинственный узел? Я слышал только удивительное имя из эльфийской сказки, и оно, не хуже рассказов о сокровищах и привидениях, очаровывало и манило вдаль от скучной повседневности, от однообразной монотонности буден. Это сказочное имя будило воображение. Женщина с фамилией Перси-Френч обязательно должна быть прекрасной, как принцесса и загадочной, как фея. Так мне казалось. Пусть бы так оно и оставалось. Так нет. Захотелось узнать истину.
На меня смотрела полная пожилая женщина лет пятидесяти, больше напоминающая классную даму. Круглое лицо, маленькие глаза. Фото запечатлело её в окружении сестёр милосердия уже в годы Первой мировой войны. Долго всматривался я в лицо этой немолодой тётеньки, но так и не нашёл в нём следов былой красоты. Оставалось только вернуть толстый том библиотекарю, у которого он был взят всего пару минут назад и удалиться. Мне вдруг подумалось, что, может, как раз здесь Алексей рассказывал кому-то страшные истории о некой загадочной организации, охотящейся за масонскими тайнами и, наверное, именно меня сейчас принимают за такого злодея.
Чтобы хоть как-то смягчить разочарование, я пошёл в музей. Благо располагался он буквально в двух шагах от Дворца книги. Захотелось снова очутиться в атмосфере романтической тайны давно минувших эпох, помечтать. Пусть фотография моей эльфийской принцессы не оправдала надежд. Очарование далёкой полумечты – полусказки всё равно осталось. В музее я пройду между бронзовых статуй стоявших некогда в доме Екатерины Перси-Френч, и остановлюсь возле двух портретов.
Они влекли бедного джентльмена удачи ещё со дня моего самого первого визита сюда. На обоих неизвестная женщина. Молодая и прекрасная. В шелках и отблесках свечей. Автор какой-то австриец, чья фамилия такому далёкому от искусства человеку, как я, совершенно ничего не говорила. 60-е годы XIX века.
Почему Екатерина Максимилиановна держала в доме именно эти два портрета? При её состоянии, она вполне могла выбирать. Какую тайну хранят эти женщины? А, может, это одно и то же лицо? Точно определить трудно. На одной из картин незнакомка почти совсем отвернулась. Мне вспомнилось помятое письмо того самого романтического юноши: «а помните, Кэтлин, ту ночную дорогу, возле Языкова?» Кэтлин помнила. И хранила эту потёртую записочку до самого отъезда из Симбирска. Кто знает, если бы она уезжала тогда не под конвоем и не из симбирской тюрьмы, может, и письмецо последовало бы за ней в дальние края.
Женщина на картине слегка улыбалась при свете свечей. В этот момент за моей спиной раздался знакомый голос:
– Здрасьте
– Какая приятная встреча! Тоже решили взглянуть на живопись?
Сейчас девушка была без сумки и явно никуда не торопилась.
– Это картина из имения Перси-Френч.
– Именно этим она меня и привлекла. Интересно, почему она понравилась Екатерине Максимилиановне?
– Красивая женщина, правда?
– На современный вкус немного полновата, – не совсем же я круглый идиот, чтобы хвалить одну женщину в присутствии другой, – но я, по правде сказать, старомоден.
– Любите толстых?
– Максимализм свойственен юности. Опыт избегает догм. Что значит «любите толстых»? Это когда красота измеряется в килограммах и женщина весом в 70 кило всегда лучше женщины весом в 60 кило? Это уже, скорее, из разряда зоотехники.
Только сегодня заходил в педагогический университет и смотрел расписание экзаменов. Лена должна была приехать только через пару дней. И, вдруг, такая встреча. Возле таинственных портретов из дома Перси-Френч. Благоприятное стечение обстоятельств или судьба? Акт спектакля, сценарий которого написан кем-то невидимым?
– Мне кажется, эти женщины похожи.
– Портреты написаны за границей в 60-е годы. Очень может быть, что на них изображена мать Екатерины Максимилиановны. Именно то время, когда она вышла замуж за Роберта Максимилиана Перси-Френч.
– А что говорят на это искусствоведы?
– Я их не спрашивала. Так, выдумала для себя версию. Мне она нравиться.
– Тьмы низких истин нам дороже, нас возвышающий обман? – мне сразу вспомнился мой неудачный поиск правды в местной библиотеке.
– Как Ваша работа? Нашли, что хотели про своего управляющего?
– Даже не знаю. Я ведь просто собирал сведения по заданию одной юридической фирмы. Насколько они оказались ценными, я даже не знаю.
Мы вышли на улицу. Разговор явно не клеился. Девушку ждали учебники. Сессия, когда надо отдуваться за весь год.
– Лена, я хотел бы встретиться с Вашим научным руководителем. Тем самым, который занимался с Вами Перси-Френч. Вы можете передать ему мою просьбу?
Любопытство одно из самых сильных чувств женщины. Взгляд девушки стал внимательным и настороженным: