Сергей Зацаринный – Неверное сокровище масонов (страница 37)
Заброшенный масонский храм постепенно разрушался и к началу 1930-х годов был полностью утрачен.»
Оказалось, даже не нужно далеко ходить. Под статейкой стоит и ссылочка на некое издание 1927 года, откуда вся эта информация почерпнута. Можно будет порадовать дядю Борю. Хотя он, скорее всего, будет разочарован. Что остаётся от его романтической мечты? Был, оказывается, Василий Киндяков масоном, с ним же в одной ложе состоял местный архитектор. После того, как мода на тайные (впрочем, какие там они тайные!) общества прошла, здание забросили.
Есть в энциклопедии и Киндяковы. Сам Василий Афанасьевич, отставной поручик артиллерии, уездный предводитель дворянства, его сыновья Пётр и Павел, которых дядя Боря некогда безуспешно пытался протащить в предтечи декабристов, их брат Лев, прадедушка нашей Екатерины Максимилиановны Перси-Френч.
Что касается места расположения масонского храма, то деревня Винновка сейчас располагается в черте города Ульяновска. Сохранились и остатки былой рощи. Там сейчас лесопарк. Правда, площадь уже не та. При барах роща занимала около полутысячи десятин, а лесопарк – в три раза меньше.
– Но, и то хорошо, что совсем какими-нибудь дачами не застроили.
– В конце XVIII века в этой деревне было 250 крестьян, 45 дворов.
Я с сожалением посмотрел на несколько, аккуратно исписанных, листочков и вздохнул:
– Так умирают великие тайны. Бедный философ! Взамен своей юношеской мечты он получит этот сухой и занудный отчёт.
Слово «занудный», видимо, немного покоробило библиотекаря. Он развёл руками:
– Такова судьба всех философов. Когда рождается истина – умирает тайна. Я тут, чтобы подсластить пилюлю выписал немного о симбирских масонах.
«Первая в Симбирске ложа под названием Золотой Венец» была открыта 15 (03) декабря 1784 года. Основатель её – один из виднейших деятелей московского масонства Иван Петрович Тургенев. Работы в ложе велись по розенкрейцерской системе.» Тут же список членов, правда, с оговоркой «с большой долей вероятности». Об этой ложе после 1792 года ничего неизвестно.
«Вторая симбирская ложа под названием „Ключ к Добродетели“ была открыта 12 декабря (30 ноября) 1817 года. Основал её князь Михаил Петрович Баратаев.» Была очень многочисленной, насчитывала 70 действительных и почётных членов и официально исчезла в 1822 году после запрета масонских лож. По некоторым сведениям продолжала работать тайно.
Алексей закрыл блокнот.
– Вот, собственно, и всё. Если не считать статьи, обнаруженной мною в одной из современных городских газет. Я сделал её ксерокопию. Взгляните.
Статья называлась «Что нашли в Винновке?»
«В программе «Вести-Ульяновск» прошёл сюжет о якобы недавно обнаруженных подвалах в Винновской роще. Ведущая репортажа претендовала на сенсационное открытие, заявив, что каменный грот – творение масонов. А поскольку в масонскую ложу входили Карамзин, Тургенев, Баратаев, Бекетов, получилось, что подземные сооружения ещё помнят голоса знаменитых земляков.
На следующий день после репортажа в редакцию позвонил краевед Сергей Петров, заявив, что таким вот образом рождаются легенды. И попросил предотвратить историческую ошибку. Грот, о котором вдруг вспомнили, известен всем жителям округи, в народе его называют склепом. К временам масонства он отношения не имеет.»
Далее автор статьи утверждает, что грот построила последняя помещица Екатерина Перси-Френч, чтобы «напустить мистики». Но, уже через несколько строк говорилось, что это склеп, в котором была похоронена любимая гувернантка барыни Дженни Томкинс. Даже ссылка есть на письмо жены управляющего Киндяковкой Гельда. Приводятся и сведения о том, что в 1918 году склеп вскрыли, гроб вытащили и выбросили. Перси-Френч тайно перезахоронила прах гувернантки на православном кладбище.
После всего этого, автор делает предположение, что это и не склеп, а винные подвалы, в которых хранилась огромная коллекция вин. В 1917 году Перси-Френч жаловалась, что у неё разбили 3000 бутылок. Вина были дорогие, коллекционные, едва не столетней выдержки. Правда, тут же задавался вопрос, почему над винными подвалами поставлен каменный крест, похожий на масонский? Статья заканчивалась словами: «Винновская роща хранит свои тайны. К сожалению, за сто лет ни один учёный не пытался их разгадать. Попытки Гордумы объявить Винновскую рощу памятником природы и культуры не увенчались успехом. Похоже, история Винновки зарастает травой.»
Достав свой электронный навигатор, который содержал полный комплект карт, я стал разыскивать на плане Ульяновска тот самый парк, который раскинулся на месте усадьбы Перси-Френч. Он оказался буквально в двух шагах от снятой мной квартиры.
– Ну, вот и ладненько! Прогуляюсь на досуге и сделаю несколько фото, в приложение к твоему отчёту. Всё-таки Екатерина Максимильяновна была настоящей аристократкой. Только истинная леди сможет так тактично выразиться: «Разбили три тысячи бутылок вина».
– Будет хорошо Леонид, если Вы ещё побеседуете с местными краеведами. Мне тут подсказали одну фамилию. Исключительно осведомлённый человек. Его отец, преподаватель местного вуза всю жизнь занимался историей края, сын пошёл по стопам родителя. Говорят, хорошо разбирается в архитектуре. Вот телефон.
Уезжал Алексей с явным сожалением. Ему так понравилось на родине Ильича.
– Я ведь впервые увидел Волгу, – признался он. – Всё больше жил на юге и на западе, а в глубине России не бывал. Город – прелесть. Кругом старина, хорошая, ухоженная. Есть куда сходить, где погулять. А Венец! Просто чудо, какой вид.
– В поезде не пей. Даже чай. Ни с кем не разговаривай. Блокнот прячь за пазухой, – инструктировал я библиотекаря, – Как доедешь, сразу позвони.
Он послушно кивал и начинал испуганно оглядываться. Когда поезд скрылся из глаз, я неторопливо отправился восвояси. Вволю погулял по старинным улочкам, зашёл в пару магазинов. Слежки так и не заметил. Неужели отстали? Алексей тоже говорил, что его работой в библиотеке никто не интересовался. А может, я просто утратил бдительность?
В любом случае, мне сейчас скрывать нечего. Ведь и сама поездка в Ульяновск была задумана, чтобы пустить противника по ложному следу. Может, они разгадали наш замысел? Или, того хуже, с помощью какого-нибудь суперсовременного устройства прослушивают наши разговоры и отслеживают все перемещения? С них станет! С такими деньгами!
Утренний звонок из Москвы не принёс ничего нового. Дорогокупец сообщил, что доехал нормально, разговоров в поезде с ним никто не заводил и к заветному блокноту не подбирался.
Объяснение могло быть только одно. Неведомые преследователи интересовались только «домом с привидениями» и, узнав, что я занимаюсь масонскими тайнами, потеряли ко мне всякий интерес. Но, тогда непонятно: откуда они это узнали? Потом я вспомнил, что собирался ещё задать несколько вопросов синеглазой «принцессе тереньгульской». Она ведь так и не досказала мне свою историю о таинственном замке. Хотя теперь я вряд ли смогу её встретить. Учебный год закончился, началась сессия, и студенты сидят по домам, вгрызаясь в гранит науки.
Может оно и к лучшему. Женщины лишь вносят сумятицу в жизнь искателей сокровищ. Ещё аргонавты едва не погибли, услышав вдали сладкоголосое пение сирен.
Я набрал телефонный номер, оставленный Дорогокупцом, и договорился о встрече.
Краевед оказался очень весёлым и благожелательным человеком, совершенно не похожим на сухого книжного червя, образ которого рисовался в моём изображении. Скорее всего, именно многолетнее увлечение историей, научило его относиться несколько снисходительно к бушующим вокруг сиюминутным страстям, постоянно напоминая, что всё уже было, и нет ничего нового под небесами.
Все эти властители жизни: губернаторы, градоначальники, скоробогатеи, ошалевшие от хлынувшего на них потока шальных денег, были для него лишь очередными персонажами очередного действия в бесконечном спектакле. И ему прекрасно был известен, многократно повторявшийся финал всех этих сиятельных карьер: отставка, разорение, безвестность. Почему-то в российской истории это неизбежно.
Мы встретились возле одного из многочисленных ульяновских музеев, расположенного в уютном старинном особнячке. Место тихое, располагающее к беседе неторопливой. Это хорошо. Можно начать разговор издалека и постепенно перейти к самому главному.
– Меня интересует архитектор, построивший так называемую Киндяковскую беседку, её еще считают масонским храмом. Посоветовали обратится к Вам.
Собеседника моя просьба ничуть не удивила. Он даже не спросил ни кто я такой, ни кто мне посоветовал. Чувствуется, он уже давно привык к роли крупнейшего специалиста в своей теме, которого вопросами, консультациями и просьбами донимали беспрерывно. Во всяком случае, он мог легко позволить себе роскошь признаться в том, что чего-либо не знает. Привилегия, доступная немногим и даваемая только большой уверенностью в своих силах. Люди, чьи знания поверхностны – те обычно всезнайки.
– Не могу ничем помочь. Кто строил этот храм, или беседку, как кому больше нравиться, мне неизвестно.
Сюрприз! Только вчера мой славный библиотекарь демонстрировал выписку из местной энциклопедии. Не может быть, что она неизвестна матёрому, да ещё потомственному краеведу.