Сергей Зацаринный – Неверное сокровище масонов (страница 28)

– Так он нашёл вход в подземелье?

– Навряд ли. Там всё под присмотром, больно не разищешься. Хотя, чем чёрт не шутит.

– Как Вы думаете, почему фашистов могут интересовать эти подземелья.

– Про то не ведаю. Только полно народу вокруг этого дома всегда кружило. И в революцию, и после. Все чего-то вынюхивали, да про подземелья выспрашивали.

– Можете хоть кого из них припомнить?

– Как не помнить. Комендант сызранский в семнадцатом году приезжал, потом уже после революции немец какой-то. У него коммуна была где-то за Канадеем. Очень его почтительно здесь встречали.

– Фамилию не помните?

– Нет. Помню, только, что Фрицем его звали. И почёт ему был. Словно министру какому.

А шаль я всё-таки подарил. Своей квартирной хозяйке. Так и сказал. Матери, мол, берёг, а сейчас война, кто знает, что со мной будет. Ну и так далее.

Через несколько лет после войны я заезжал в Тереньгу. Хозяйка была ещё жива, а супруг её, так и не дожил до Победы. Слёг и помер в сорок четвёртым. Сын их так и числился без вести пропавшим. Прав был разведчик. Он не предал Родину. Гость из-за линии фронта так и не прибыл».

XV. Маги чёрного ордена

Хотя мне до сих пор ещё неясно, какие здесь действуют силы – добрые или злые, – я тем не менее непрестанно ощущаю чьё-то постороннее вмешательство, чей-то точный расчёт.

В училище мне всегда втолковывали – ищи изъяны. Истина эта стара, как мир и испокон веков использовалась взыскующими правды. Особенно в делах уголовных. Со времён фараоновых проводили судьи очные ставки, сверяли факты и показания и искали несоответствия. Маленькие изъяны, которые разрушали хитроумные построения лжи и проливали свет на истинное положение вещей.

Привычка – вторая натура. Сработала она и на этот раз.

История спецслужб Третьего рейха привлекала меня всегда. Ещё в школе я прочёл множество книг об этом, немало узнал потом за время, проведённое в училище. У нас были очень толковые и знающие преподаватели, тщательно старавшиеся выучить своих подопечных на чужих ошибках. Некоторые знали о гестапо и абвере не понаслышке. Мнение о хвалёной немецкой разведке у них не сильно отличалось от того, что говорил мой отец. О Мюллере говорили: «Сволочь был редкостная. Но дело своё знал.»

Много рассказывали того, чего ни в одной книжке не прочитаешь. Этим людям пришлось некогда сойтись со всеми этими Шеленбергами и Мюллерами в беспощадной схватке. Не с теми киношными интеллектуалами и обаяшками, а с настоящими, лютыми и безжалостными. Хотя не менее хитрыми и изворотливыми. Право давать сопернику оценку они заслужили, ибо победа осталась за ними.

Теперь один из их учеников сидел на веранде уютного дачного дома и думал. Дядя ушёл. Он явно решил не мешать мне поразмышлять одному, а заодно не стал лишать себя приятного вечернего времяпровождения в хорошей компании. Соскучился за зиму по общению. Вокруг было хорошо и тихо. Тёплый и светлый подмосковный вечер. Тени уже начинали медленно густеть, дом погружался в таинственные сумерки, и всё более ощутимым становилось присутствие прошлого.

Листки с воспоминаниями, неведомого мне, старого контрразведчика были уже прочитаны неоднократно. Теперь я понял, что меня беспокоило с самого начала. К старому барскому дому в Тереньге подбиралась некая загадочная зондеркоманда СС. Судя по тому, как она свободно распоряжалась в лагерях военнопленных, деятельность её санкционировалась с самого верха. Налицо интерес к проблеме ведомства Гиммлера.

Но ведь те диверсанты, которые были взяты затем в нашем тылу и имели инструкции пробраться в Тереньгу, были из Абвера. Это уже военная разведка, вотчина знаменитого адмирала Канариса. Получается очень тесное взаимодействие, а это картина совершенно не типичная.

Гиммлер, как глава СС, имел собственные спецслужбы, то самое РСХА – главное управление имперской безопасности, в котором служили и Мюллер, и Шеленберг, и даже пресловутый Штирлиц. Это была гвардия нацистской партии. Планы их были глобальны, дела ужасны, конец закономерен. Германия виделась этим ребятам лишь как трамплин к мировому господству их нового порядка.

Абвер же был частью вооружённых сил. Другая психология, другие традиции, другие люди. Здесь ещё живы были понятия и об офицерской чести, о верности Родине. Многие искренне верили, что служат Германии. Фашистов здесь недолюбливали. Среди командного состава было много потомственных военных, аристократов, которые без особого восторга относились к власти бывшего ефрейтора Гитлера или агронома Гиммлера. Конечно, спецслужбы взаимодействовали и оказывали помощь друг другу, но по мере необходимости. Здесь же всё указывало на совместную операцию.

Кто мог заставить Канариса и Гиммлера действовать вместе? Или что? Ответ напрашивался сам собой. Отличные отношения с главой Абвера всегда имел Вольфрам Зиверс, руководитель печально знаменитого общества Аненербе.

Этот обладатель сравнительно невысокого звания штандартенфюрера СС, полковник по армейским меркам, тем не менее, был очень близок к самому Генриху Гиммлеру. Даже обедал частенько вместе с ним. В Аненербе он был генеральным секретарём и полным хозяином. Это открывало огромные возможности. Название Аненербе переводится как наследие предков. Оказалось, что под это понятие можно подогнать всё, что угодно. Искали древнюю мудрость на Востоке, центр мировых сил в Тибете, занимались археологией, биологией. Под этой вывеской причудливо объединились альпинисты, мистики, врачи-изуверы, ставившие опыты на людях. Последние и погубили окончательно, без того неважную репутацию общества.

Платить по всем счетам пришлось именно Вольфраму Зиверсу. Нюрнбергский трибунал приговорил штандартенфюрера к смертной казни. Но в его биографии осталось немало тайн. Сотрапезник Гиммлера поддерживал в то же самое время связи с участниками покушения на Гитлера в 1944 году, с тем же Канарисом, и даже с деятелями антифашистского подполья. Уже после войны стала всплывать информация о том, что Вольфрам Зиверс помог бежать из Германии знаменитому физику Нильсу Бору и кому-то из немецких коммунистов. Дальше больше. Появились свидетельства, что через Зиверса добывались ценные разведданные, что он замышлял покушение на Гиммлера.

Не меньший интерес публики вызвал и целый вал публикаций об оккультной деятельности возглавляемой им организации. Тень Аненербе ощутимо присутствует и в похождениях Индианы Джонса, ищущего Грааль и Ковчег завета, во множестве книг, рассказывающих о тайнах средневековых сект и рыцарских орденов. Всё это, объединившись, со сведениями о секретных лабораториях, где проводились изуверские опыты над людьми, создало образ какого-то полурелигиозного тайного общества то ли чёрных магов, то ли некромантов.

Справедливости ради, нужно сказать, что Аненербе действительно много интересовалось всякого рода чертовщиной. Средневековыми легендами, замками. Так что и интерес к затерявшемуся в симбирской глуши дому с привидениями, окутанному тайнами, не выглядит странным. С другой стороны, в Европе таких замков, как деревьев в лесу. Зачем нужно с огромными трудностями, при помощи военной разведки, собирать сплетни и потом что-то искать далеко за линией фронта? Аненербе, если верить всему, что про него пишут, прямо таки маниакально охотилось за всякого рода реликвиями. Искали сокровища катаров, тамплиеров, собирали ритуальные предметы всевозможных религий. Может след какой-нибудь средневековой легенды и привёл их во дворец «владыки Тереньгульского»?

Теперь мне действительно стало не по себе. Я сразу вспомнил этот таинственный дом-замок, тишину его запутанных комнат и коридоров и две фигуры, появившиеся ниоткуда и шарившие в темноте. Потом мне припомнилась загадочная люксембургская компания, исправно платящая тысячи полновесных евро за малейшую информацию, связанную с этим опустевшим дворцом.

Если за всеми этими шпионскими историями времён Отечественной войны, стоит Аненербе, то вполне может быть, что и сейчас снова кто-то ищет разгадку старых нацистских тайн. Это представлялось вполне вероятным. Большинство сотрудников этого общества избежало печальной участи, постигшей их руководителя. Библиотекари, археологи, исследователи Тибета и Средней Азии, спокойно доживали свой век, писали книги. Для них это был не худший вариант.

В любом случае, они обо многом помалкивали, справедливо полагаясь на древнюю восточную мудрость, что длинный язык делает жизнь короткой. Сейчас, когда Третий рейх уже окончательно стал достоянием истории, вполне мог какой-нибудь наследничек вытащить из потайного шкафа старую папочку и потянуть за нить, уходящую в прошлое. Но, что же за рыбку он надеется выловить, если насаживает на крючок тысячи евро? Об этом я не мог даже догадываться. Что могло искать в далёкой российской глубинке могущественное Аненербе?

Мне вспомнилось, что и сам господин Скребицкий появился, как мне сказали, неизвестно откуда, да ещё с огромными деньгами. Эх, жаль, не вовремя подкатил автобус, увёзший мою синеглазую рассказчицу! Кто знает, чего она не успела договорить!

Солнце ещё золотило верхушки деревьев, а внизу, в тени ветвей уже совсем стемнело, когда на дорожке за калиткой показались дядя Боря и Алексей. Они снова были в приподнятом настроении. В руках библиотекаря красовался свёрток.