Сергей Зацаринный – Неверное сокровище масонов (страница 27)

Дед жил со своею старухою в хорошем добротном доме, и у него уже обитала семья эвакуированных откуда-то из под Чернигова. Меня поселили в самом обыкновенном сарае. Сейчас лето, на воздухе спать даже лучше, а до осени отпуск мой закончиться. Я не спорил. Очень уж всё это походило на самый настоящий отпуск. Красивое село, окружённое лесами, никакого начальства поблизости. С собой был целый баул продуктов: крупа, сахар, консервы. Даже не по себе немного было. Страна в тяжелейшем положении, люди гибнут на фронте, отдают последние силы в тылу, а я, здоровенный мужик, отсиживаюсь в тихой деревне на усиленном пайке. Но ведь прибыл я сюда не отдыхать!

С хозяевами отношения наладились сразу. В первый же день, только обустроившись в своём сарайчике, я отнёс им весь свой запас крупы.

– Возьми меня, мать, на свой кошт, а то сам я только продукты зря переведу. Какой из меня кашевар? А так и мне хорошо, и вам неплохо.

Старика же пригласил на новоселье в сарайчик. Тушёночку открыл, спиртику налил. Поговорили по душам. Так и потекла моя новая служба. Дед всё по сыну убивался. Был тот уже мужик взрослый. Остался после армии на сверхсрочную, а в начале войны пропал без вести. Я успокоил.

– Может, партизанит где, или в плен попал. На войне всякое бывает.

На следующий день осмотрел бывший барский дом. Целый дворец в три этажа, барыня жила с размахом. Только зачем он Абверу? Дед на мой вопрос: «Чей это дом?», ответил уважительно:

– Госпожи Екатерины Максимилиановны Перси-Френч. Она тут у нас до революции всею округою владела.

– А потом куда делась?

– Кто ж её знает? Говорили, её в Симбирске в ЧК забрали, а после этого никто не видел.

Я уж было обрадовался. Барыня, видно, немка была. А у неё родственнички в Германии, наследники. Вот и интересуются. Но дед меня разочаровал. Он совершенно точно знал, что была помещица британской подданной, и родственников у неё никаких не было.

– Незамужняя была. Оно и немудрено. С такой бабой не всякий мужик справиться.

– Крута очень?

– Не то слово. Жить любила на широкую ногу. Чтобы охота, лошади породистые. Волков даже ручных держала.

Дед оказался словоохотливым во всём, что касалось усадьбы и её бывшей хозяйки. Вскоре я уже знал множество местных сплетен о старой жизни. Но к отчёту их не приложишь. А, тем не менее, неделя прошла, и нужно было ехать в Сызрань. Отписывать начальству было нечего. На всякий случай доложил, что все управляющие у бывшей помещицы сплошь были немцы. Фамилия самого главного в Симбирске фон Брадке, здесь в Тереньге Зольдберг. Больше ничего подозрительного в голову не пришло. Прошла ещё неделя.

Объяснив, что врачи рекомендовали мне для скорейшего выздоровления лёгкий труд на свежем воздухе, я усиленно помогал местным старикам по хозяйству. Всё больше дрова колол. Обещанный посланец из-за кордона не появлялся, ничего интересного узнать не удавалось. Ожидался нагоняй. Но вместо этого я встретил в Сызрани у врача того самого разведчика, который инструктировал меня в Куйбышеве. Он и не думал меня отчитывать. Просто попросил рассказать, всё, что я узнал, устно. Я сразу понял, что сведения о немцах-управляющих его не интересуют.

– Ваш квартирный хозяин был доверенным лицом барыни?

– Вряд ли. Она бывала здесь редко, жила в Симбирске. Сюда наезжала с проверками, да на охоту.

– Он часто бывал в доме?

– Не слишком. Он по профессии печник. Чистил раз в год дымоходы, да иногда делал мелкий ремонт печей.

– Вы говорили, что в деревне много сплетен по поводу этого дома. Что говорят?

– Чего только не болтают. Что место это не чистое, привидения там бывают…

– Кто видел? Как давно?

– Не знаю.

– Узнайте. Ещё что?

– Что в доме полно тайников и подземных ходов, чуть не под всей деревней.

– Это только слухи или действительно что-то есть?

– Не знаю.

– Узнайте. Дальше.

– Говорят, что в революцию из дома исчезло полно всякого добра в неизвестном направлении.

На эти слова никакой реакции не было. Послушав ещё немного сельские сплетни, мой собеседник поставил задачу:

– Продолжайте наблюдение. Может, что-нибудь подозрительное заметите. Постарайтесь узнать возможно больше о тайниках в доме и подземных ходах. И ещё. Знал ли о них сын вашего квартирного хозяина. Это очень важно. Продукты есть?

Я кивнул. Он повернулся к доктору:

– Выдайте ему ещё спирта и сахара. И хорошую женскую шаль, – и ко мне, – Вы всё с мужиками работаете. Займитесь старушками. Найдите бабулю, которая всегда всё знает, бывают такие в каждой деревне. Подарите ей шаль. Скажете, для матери покупал и всё такое… теперь вот, мол, на фронт. Возьми, бабуля, помни воина. Может она что расскажет. И слушайте, слушайте, слушайте. Важна каждая мелочь. По нашим сведениям, этой Вашей Тереньгой интересуется некая специальная зондеркоманда СС, которая действует в тесном контакте с Абвером. Мы имеем лишь обрывки информации.

Я собрался с духом и спросил:

– Сын моего старика действительно предатель?

– Неизвестно. Он успел сказать товарищу по плену, что эсэсовцы сильно интересуются Тереньгой и барским домом. На следующий день с допроса не вернулся. Его куда-то увезли. Товарищ бежал, попал к партизанам, через него эту историю узнали мы.

– Может, его и в живых уже нет?

– Идёт война. Всякое может случиться. Поживём-увидим.

Всю следующую неделю я расходовал полученный спирт. Нашлось применение и сахару. Угостил местных сорванцов, завел разговор про привидения и подземные ходы. Собрал кучу сплетен одна другой краше. Однако, конкретного ничего. Побродил вокруг барского дома, внутрь заходил. Места много. И тайников можно наделать и ходов под землю.

Нашёл и старую бабушку, лет восьмидесяти. Она при барах в экономках ходила. Наколол ей дров, чайку напросился попить со своим сахаром, завёл разговоры про старину. Оказалось бабушка служила не самой Перси-Френч, а ее внучатой бабушке, баронессе Стремфельд. Имение раньше ей принадлежало, к племяннице перешло только лет за двадцать до революции.

Бабушка, несмотря на более чем преклонный возраст, сохранила редкое здравомыслие и скептицизм. Она с иронией вспоминала, как жила перед революцией в Симбирске, где у многих бар появилось модное увлечение спиритизмом. Хозяева, у которых она тогда служила, вызывали духов, вертели тарелочки. О Перси-Френч же, она отзывалась с большим уважением. Хорошая женщина и практичная.

Вот эта бабуля и поведала мне, что потайные подвалы и ходы точно существовали. Но, построены они были ещё при крепостном праве, и место их держалось в глубочайшей тайне. Наёмным слугам баронесса Стремфельд уже не доверяла, ходила в тайные подземелья одна. Передала она свои секреты наследнице – неизвестно. Но, последние из дворовых, знавшие тайны подземелья, были живы ещё незадолго до революции.

Больше мне ничего узнать не удалось. Гость из-за кордона так и не появился, так что сидеть мне в Тереньге дальше не было никакого смысла. За день до отъезда для последнего доклада в Сызрань, к нашему дому подкатил автомобиль. К моему изумлению оттуда вышел знакомый разведчик в сопровождении двух крепких мужчин в форме НКВД. Спектакль был обставлен по всей форме. Мгновение спустя, меня крепко взяли под руки и потребовали документы. Затем отвели в сарайчик, перетряхнули все вещи, забрали бумаги. Приехавшие строго выспрашивали, кто я, откуда, в какой части служил, откуда призван. Потом стали выяснять у подошедших хозяев, знают ли они меня, не заметили ли в моём поведении ничего подозрительного. Я покорно участвовал во всём этом действе, ожидая, что будет дальше.

Разведчик отпустил сопровождавших и попросил нас с хозяевами пройти в дом.

– Извините, лейтенант. Работа такая. Вам придётся проехать с нами в Сызрань. Мы сходим для верности к Вашему врачу, ещё кое-что уточним и отпустим Вас. Вы ведь всё равно собираетесь туда ехать?

Я кивнул. Он повернулся к хозяевам.

– Мы получили информацию, что к Вам может быть подослан из-за линии фронта человек. А тут появляется некий лейтенант. Вот мы и решили проверить, не тот ли это, кого мы ждём. Ещё раз извините, лейтенант. А к Вам отец, у меня будет вопрос…

– Сын? – упавшим голосом выдохнул дед.

– К сожалению, да. Мы знаем, что он был в плену, и его гитлеровцы склоняли к сотрудничеству.

Старуха отвернулась к окну, супруг её опустился на лавку. Шла война, они давно были готовы к худшему.

– Судя по тому, что посланец не появился, Ваш сын не стал предателем. Скажите, он знал что-нибудь о подземных ходах в барском доме?

Вопрос этот старика нисколько не удивил. Он грустно, покорно улыбнулся и только сказал в сердцах, обращаясь куда-то в окно:

– Эх, дурак, дурак! Говорил я тебе, держись подальше от этих проклятых подземелий. Вот они тебя и сгубили. Да вы присаживайтесь. В ногах правды нет. Никто про эти чёртовы подземелья ничего не знает. Да, и слава Богу.

Я печником раньше был. В барский дом меня частенько звали. Всё больше трубы чистить. Вот раз и застрял у меня шар в дымоходе. Ни в зад, ни вперёд. Что делать? Оставлять нельзя. Здесь система дымоходов очень сложная, забей один – всё из строя выйдет. Решил в одном месте кладку разбирать. Чтобы в комнатах не пачкать, через печь подлез. Целый день возился. Кладка старая, ещё крепостные мастера делали. Пока до шара добрался – измаялся совсем. Только тронул его, а он вдруг, раз! И провалился куда-то. Дотянулся я до того места, вижу, отверстие вниз уходит, а оттуда воздухом тянет. Потайной дымоход откуда-то снизу. Про это я тогда никому не сказал. Печь починил и домой. Один только раз и проговорился сыну. Он уж больно ушлый был. Всё с друзьями искал подземелья с сокровищами. Я, по пьяному делу, и сболтни про тот дымоход.