Сергей Захаров – Безобразный Эдди. Хроника одного абсурда (страница 3)

Он смотрел в объектив, чуть запрокинув голову и прищурив глаза, растянув в жабьей улыбке непомерно большой, ненормально красный, неизменно влажный свой рот, с этим своим привычным выражением превосходства и даже презрения на длинном, как баклажан, лице – и жаркая ненависть, словно прорвавшаяся на поверхность магма, укрыла меня с головой. Собрав остатки сил, я снова поднялся, разыскал в ящиках стола пару дротиков, упал на кровать, и так, из положения лежа, прицелился.

Рраз! Портрет покосился еще более – а я ощутил внезапное облегчение: будто только что мне вкатили двойную дозу обезболивающего. Рассстояние было великоватым, но в ухо безобразному Эдди я все же угодил. В азарте я схватил второй дротик, бросил и на этот раз попал в «молоко» – но снова мне сделалось легче.

С того самого дня два дротика всегда ожидали на прикроватном столике, и метание их в портрет принца Эдди перед самым сном сделалось для меня неизменным ритуалом – как Долорес по субботам или четвергам или апельсиновый сок. Я не пропустил это упражнение ни единого раза. Если голова моя касалась перед сном подушки в моей квартире, будьте уверены: этому только что предшествовали два мощных и точных броска в физиономию, которая не раздражала меня все сильнее.

Относительно «точных» я, пожалуй, слегка приврал – в случае особой усталости рука моя, случалось, давала сбой, и цель оставалась незадетой – но с тем большим тщанием я подходил к метанию в следующий раз. Опять же, промахи случались только вначале. Тренировка – великое дело, и спустя месяц-другой упражнений я мог угодить во врага даже из дальнего конца комнаты, и даже – с закрытыми глазами.

Назвав Эдди «врагом», я ничуть не погрешил против истины: чем дольше таращились на меня со стены напротив подернутые легкой пленкой, пожизненно наглые глаза принца, тем сильнее я убеждался в том, что Эдди – именно враг мне, враг заклятый и до конца дней.

Возможно, кому-то покажется, что, измываясь над его портретом, я мстил, как мог, принцу Эдди за то, что всё досталось ему даром, и к тридцати семи годам он уже успел даже истрепаться и подустать от бесконечного праздника жизни; за то, что, невзирая на все его выверты и прегрешения, у него миллионы поклонников по всему свету – а я, ровно в те же тридцать семь, изуродован и одинок; я выхожу на дежурство, и не знаю, вернусь ли после него домой, и, при всем при том, всякий встречный-поперечный считает своим долгом меня не любить без всяких на то оснований…

Да, со стороны может показаться и так, но я-то знаю, что истинная причина заключалась в ином. Будь безобразный Эдди обычным человеком, мне было бы глубоко наплевать на его явные мерзости и на великие сотни скелетов в его безразмерном шкафу. Но в том-то все и дело: Эдди не был «обычным». Этот червяк был принцем и однажды мог сделаться королем – то есть, занять самое священное для меня место. Вот это угнетало меня более всего!

Сказав «священное», я не обмолвился. Кто-то скажет, что человека, регулярно и с удовольствием наносящего урон портрету наследного принца, сложно заподозрить в симпатиях к монархии, но уверяю вас – вы глубоко ошибаетесь!

Чтобы убедиться в этом, достаточно снова заглянуть в мою изнывающую от оружия конуру и осмотреться там повнимательнее. Вы сразу увидите, что на восточной стене (не на той, куда я определил Эдди), между английским тисовым луком с одной стороны и боевым арбалетом с другой, висит портрет того, перед кем я действительно преклоняюсь – нашего Короля.

Этот портрет я покупал в одном из дорогущих магазинов на Бульваре, а потом сам смастерил для него светлоореховую рамку – куда более красивую, чем та, с которой он продавался. После с помощью рулетки я тщательно вымерил середину стены и подвесил портрерт ровно по центру, но поближе к потолку – где и положено быть Королю. Когда я стоял напротив, мне приходилось смотреть наверх, чтобы встретиться с твердым взглядом его изумрудно-зеленых глаз, и это меня полностью устраивало, потому что я – монархист.

Более того – сторонник абсолютной монархии. Монархист до мозга костей, и не только потому, что живу в Королевстве. Не только потому, что присягал на верность королю, когда ушел в армию, а после еще раз – когда попал в Бримо. Причина в другом. Я монархист не по необходимости, а по убеждению, и удивляюсь даже, как может найтись хоть один здравомыслящий человек, не понимающий того, что абсолютная монархия – единственный строй, при котором государство может достойно существовать. Но здравомыслящие люди – редкость. На свете гораздо больше обезмысленных идиотов, чем разумных людей.

Да, люди не привыкли мыслить самостоятельно. Большинство предпочитает пользоваться уже готовым стереотипом: короли и династии – нелепый и дорогостоящий пережиток прошлых веков, которому нет места в современном мире. Королей не жалуют; они превратились в вымирающий вид, и в тех странах, где они еще водятся, никакой реальной власти, к сожалению, у них не осталось. Представительские функции и роль «свадебного генерала» – вот нынешний королевский удел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.