Сергей Юров – Случай на постоялом дворе (страница 19)
– Колокольчик все ближе! – бормотал дворянин на бегу. – Нужно во что бы ни стало перехватить экипаж у ворот! Я все объясню… Покажу этим путникам место, где лежат убитые… Вместе мы решим, как взять лиходеев или положить их всех до одного!..
Штабс-ротмистр покрыл лишь половину расстояния, когда экипаж, а это были сани с небольшим кузовом, проехал через ворота. Будь он моложе, не имей застарелую рану на ноге, ему бы не составило труда оказаться в нужное время в нужном месте. Теперь надо было вырабатывать иную тактику.
Миновав ворота и зашагав по дорожке, он услышал, как новоприбывшие барабанят в наружную дверь.
– Кого там в полночь принесло? – прозвучало глухо из сеней.
– Почта! – загудел басовитый голос. – С пути сбились. Открывай! Холод такой, что уши вянут! Снег валит, будто вверху прохудилось, и некому поставить заплату.
– Сколько вас будет?
Хитрово-Квашнин понял, что с обратной стороны двери стоял канцелярист.
– Двое, – раздался ломающийся юношеский баритон. – Мы тут с громоздкими почтовыми тюками. Их необходимо внести внутрь.
– Погодите, сейчас открою… Как же вы умудрились сюда добраться? Это ж надо!
Прогромыхала задвижка, и дверь со скрипом отворилась.
– Входите. Закройте дверь на засов… да, и подоприте ее колом.
– Это зачем еще, колом-то? – спросил бас.– Кто вас здесь застращал? Чего вы испужались?
– Так надо!
Хитрово-Квашнин, подождав пока все стихнет за дверью, прошел по дорожке мимо почтовой кибитки и забрался в свой возок. В нем было пусто, холодно и неуютно. Сняв перчатку, он провел пальцем по замшевой обивке, покрытой плотным слоем инея.
– Бр-р, студено-то как!.. Продолжают дверь подпирать, негодяи! – усмехнулся он. – Опасаются, что трюк с гвоздем я проделаю снова!
В избе пошли разговоры, но до него доносился один лишь гул. В основном, речь держал Синев. Изредка свое слово вставляли Петровы, разъясняя что-то новым постояльцам.
– Чешут языками, подлецы! – хмурился штабс-ротмистр. – Распинаются… Ничего, я пообщаюсь с почтовиками чуть позже. Как только выйдет кто-нибудь из них наружу, чтобы накормить лошадей. Главное, не попасться на глаза главарю и его дружкам. И вот еще что: не забыть бы, сводить того, кто выйдет, к забору за навесом, к этому ужасному снежному захоронению. Чтоб увидел, что все очень и очень серьезно…
Спрятав нос в воротник, он стал прокручивать в голове варианты обезвреживания разбойников. Хм-м… Однако, совсем неплохо, что я нашел в мезонине деревянную игрушку. С тростью не повоюешь, убьют, прежде чем замахнешься ею. А вот с покрытым черным лаком пистолетом, у коего в стволе даже отверстие имеется, можно затеять смелую игру. После выпитого хереса реакция у разбойников не та. Пока разглядят, что к чему, что пистолет липовый, будет уже поздно!..
Только он об этом подумал, как дверь отворилась, и на крыльце показался кряжистый широкоплечий человек в тулупе и шапке-ушанке.
– Стукни три раза, как задашь лошадям корму! – послышался юношеский баритон, и дверь снова закрылась на засов.
Оглядевшись по сторонам, широкоплечий стал размеренно спускаться по ступенькам, поскрипывая сапогами. Хитрово-Квашнин выскочил из возка и перехватил его на полпути к амбару с сеном.
– Не пугайся! – выпалил он свистящим шепотом, ощутив, как тот вздрогнул. – Я штабс-ротмистр Хитрово-Квашнин, петродарский помещик. Так же как и вы заехал сюда с тракта. Мой кучер лежит на печи в горячке. Но это так, предисловие. Ты должен уяснить, что тут Бог знает, что творится! Рассказать – не поверишь!.. Ты-то кем будешь?
– Ямщик я, Пахом Кузьмин сын Киреев, – прозвучал густой бас. – Мы, тово, в Лебедянь едем с почтой из Тамбова.
– Так вот, ямщик Киреев, в избе разбойники. Cамые настоящие! Это страшные люди, убийцы!.. Тебе понятно или нет?.. У этих подонков руки по локоть в крови! Их надо всех повязать, а не получится – уничтожить!
– Да вы не шутите? Правда, убивцы?!
Хитрово-Квашнину на секунду показалось, что удивление у ямщика несколько деланное, показное.
– Какие шутки!.. Ты что несешь?.. Слово дворянина!.. Они убили хозяина постоялого двора, Астреина, а также помещицу-постоялицу и ее кучера, убили из-за денег и драгоценностей… Подлые грабители! Кровопийцы!.. Так, сейчас постучишься, а когда выйдет твой товарищ, ты ему в двух словах все объяснишь. После этого мы идем в избу. Я должен первым показаться в ней, пусть у разбойников челюсти отвиснут!..
Ямщик оживился, расправил плечи.
– Не сумлевайтесь! Могу прозакладывать свой кнут, что отвиснут!
– Итак, я вхожу, мое появление сбивает лиходеев с толку. Я наставляю на них свой пистолет, они поднимают руки, вы с почтальоном обезоруживаете их. Все довольно просто, никаких заморочек. Ясно?
– Слушаюсь, ваше благородие! – Он потряс в сторону окошек кулаком размером с добрую тыкву. – Сделаем все в лучшем виде. Аль мы без понятия!.. Там только купец силен и уверен в себе, остальные, то есть парочка эта, так, не пойми что…
– Имей в виду, женщина очень опасна!
– Неужто и впрямь?.. Вот и думай, баба, а вишь ты, какая язва! Ладно, усвоил… Надо и почтальону сказать, Корнейке.
– Идем! С сеном потом управишься.
Они поднялись на крыльцо, после условного стука дверь отворилась. Почтальон в свете свечи узрел дворянина и уставился на ямщика. Тот шепотом ввел его в курс дела.
Пройдя в сени, штабс-ротмистр сунул перчатки в карман, взял трость подмышку и достал пистолет. По ходу рассмотрел, что тел Семена и Тараса в них уже не было.
– «Пополнили снежную могилу, – мелькнуло в мозгу. – Могилу… Черт, я ж не показал ее ямщику!.. Поворачивать назад?.. Ладно, нет времени, не дай Бог кто-либо из шайки выглянет в сени!»
– Ну, пусть нам сопутствует удача, – бросил он через плечо. – Вперед!
Крепко схватившись за дверную ручку, дворянин с силой рванул ее и ворвался внутрь. Дюжий Пахом, буквально дыша ему в спину, кинулся следом. Разбойники при виде вооруженного дворянина, ожидаемо оторопели. Синев с Калерией, держа в руках карты, озадаченно переглянулись, Дормидонт от удивления выронил трубку изо рта.
– Руки вверх! – рявкнул Хитрово-Квашнин, наводя пистолет поочередно на каждого из лиходеев. – Сидим и не шевелимся! Стреляю без предупреждения!
От такого удачного начала его сердце сладко заныло в груди, внутренне он почти торжествовал. Ему понравилось, как почтальон, высокий худощавый парень с едва пробивающимися светлыми усиками, встал рядом с ним и схватился за рукоять казенной сабли. Отлично!.. Все идет по плану. Проще простого! Все они ошеломлены, никто даже не потянулся за оружием! Ай да, штабс-ротмистр, ай да чертяка!
Но не успел дворянин сделать шаг к столу, как тот, кому он поверял на дворе такие важные сведения, на кого возлагал большие надежды, грузно насел на него сзади. Это было столь неожиданно, так предательски, что у него потемнело в глазах.
– Что делаешь, тупица? – попытался он освободиться от мощного захвата, задев ногой один из почтовых тюков у входа. – Пусти, чертов боров!
В свои годы Хитрово-Квашнин оставался сильным мужчиной, легко гнул монеты пальцами, на спор голыми руками забивал гвозди в деревяшки, но сбросить с себя мощного здоровяка ему никак не удавалось.
– Э-э, нет, ваше благородие, – пыхтел ямщик ему в ухо густым басом. – У меня не забалуешь, я быка с одного удара валю, медведей на ярмарках опрокидываю!.. Ну, ну, без суматохи!.. Пошли-ка, не дергаясь, вон к тому стульчику. А вы там веревочки пока готовьте. Свяжем, болезного, что ж с ним поделаешь. Слышь, купец, как ты и говорил, у него и впрямь с головушкой не все в порядке. Вынырнул из темноты, глаза горят, о вооруженных убийцах талдычит. И такие они, и сякие. Мол, давай нападем на них да скрутим…
Он усадил дворянина на стул и так сдавил его предплечья своими громадными ручищами, что тот поморщился от боли.
– Полегче, ты, бугай!
– Извиняйте, ваше благородие, не подрасчитал. Силы-то немерено! Позавчера иду с товарищем по улице, он пониже меня будет, слышу, окликают. Поворачиваюсь и задеваю плечом его голову. Искры у него так и брызнули из глаз!.. Извинился, что было делать. Силой Господь не обидел, двоим-троим ее нес, да мне одному досталось. Вот так и живу. Знаете, как меня с детства кличут?.. Слон…
– А наш барин-то большой хитрец! – гаркнул Синев, подняв с пола липовое «оружие». – Гляньте, с чем он в избу пожаловал! Ох, и лукавец, ох, и пролаза!
Дормидонт потрогал протянутый ему лакированный ствол и в удивлении покачал головой.
– Деревянный!.. Ну и ну! А мы руки вверх тянули, глупцы!
Хитрово-Квашнину бросил укоризненный взгляд сначала на ямщика, потом на почтальона.
– Простаки! Какие же вы олухи! Поверили этим упырям, что я не в себе?.. Что в уме повредился?.. Они ж провели вас, как малых детей, облапошили, околпачили, черт бы вас поб…
Синев оборвал гневную речь на полуслове. Вынув из нагрудного кармана носовой платок, он быстро запихал его в рот дворянину.
– Сейчас начнет ругаться да поносить всех, а тут дама.
– Спасибо, купец, что заставил его умолкнуть, – улыбнулась Калерия. – А то я уж думала уши прикрыть!
Канцелярист принес веревку, и главарь самолично, туго-натуго, привязал пленного к спинке стула и связал ему руки. Попробовал веревку на прочность, затянул узлы и сказал c довольным видом:
– Отличная работа! Аж локти заломило!