Сергей Юров – Случай на постоялом дворе (страница 21)
«Какой Петродар?! – мелькнуло в голове дворянина. – Как только вы заснете, разбойники в два счета разделаются со мной! Да и с Митрофаном заодно».
Почтальон, стукнув саблей в широких ножнах об пол, приподнялся, повернулся к печи и прислушался.
– Жив пока, кучер их благородия, вроде, как бормочет что-то… А ваш-то помощник в комнате, он в каком состоянии? Cлышу, подкашливает.
– Не знаю, что будет дальше. Лечу Прошку, как могу, травами пользую, чаем отпаиваю. Ничего не помогает. Врачишку бы какого-нибудь сюда, сгодился бы и коновал, да где ж его взять?!
– Да-а, докторов тут не найти. Бог даст, выживет, а нет....
Хитрово-Квашнин сидел с кляпом во рту на стуле и вновь и вновь сожалел о том, что впопыхах запамятовал отвести ямщика к забору и показать место, где лежали убитые. Все пошло бы по-другому. Не я сидел бы сейчас здесь связанным, разбойники лежали бы на полу, готовые к отправке в Петродар.
Второй час ночи… Дуются в карты, сна ни в одном глазу! Как теперь донести до почтовиков, что тут произошла трагедия?.. Проклятый кляп!.. Показать им, что хочу пить?.. Больше чем уверен, что кружку воды поднесет кто-нибудь из разбойников. Погоди!.. При мне же блокнот с карандашом… Так, попробую справиться с веревками, пока лиходеи заняты игрой и не обращают на меня внимания… Дело долгое, трудное, но иного не дано.
Он стал планомерно расшатывать тугой узел на запястьях, с силой пытаясь расставить руки врозь, перемещая их вверх-вниз, вращая взад-вперед. Поначалу ничего не получалось. Прошел час, другой, а узел оставался почти таким же крепким. Усилия казались тщетными. Но мало-помалу задуманное дело пошло на лад. В конечном счете, ближе к утру, веревка немного ослабла, пленник мог более свободно двигать кистями рук. Для того чтобы сесть к столу вполоборота, ему пришлось на мгновение приподняться вместе со стулом… Может быть, написать, что в одной из комнат томится юная пленница, дочь убитой помещицы?.. Нет, не стоит, плохое решение. Ямщик или почтальон захотят увидеть ее, и им тут же придет конец! Синий пустит их в расход, не раздумывая… Лучше будет, если кто-нибудь из них сходит к забору. Это намного безопаснее. Человек встает, идет на двор, кому какое дело?! Лишь бы потом, после обнаружения «могилы», остался спокойным, не привлек бы своим видом внимание разбойников. Эти сразу заподозрят неладное, чутье у них собачье!
Достав двумя пальцами блокнот, он положил его на колено, взял в правую руку карандаш и быстро написал: «Убитые под снегом у забора, в дюжине саженях от навеса!» Справившись с этим, сунул блокнот с карандашом обратно в карман, а вырванный листок зажал в руке.
Ну вот, полдела сделано… Слава Богу!.. Я уж боялся, что ничего не получится. Синий связал на совесть… Чертов головорез!.. Теперь надо привлечь внимание парня, он, кажется, поглядывал на меня с некоторым состраданием…
Но почтальон, как назло, увлекся игрой. Он азартно шлепал картами по столу и ни на что не обращал внимания.
«Ну, давай, Корней, отвлекись хоть на секунду! – заклинал дворянин. – Черт! Вот загвоздка! Режется и режется в эти карты… Ничего не поделать. Нужно ждать момента, когда он соизволит взглянуть на меня… Хм-м, если ничего не получится, Синий в живых меня не оставит. Утром улучит момент и свернет, как Семену, шею. К примеру, скажет, что я освободился от веревок и затеял с ним борьбу».
Почтальон, наконец, повернул голову и посмотрел на него рассеянным взглядом. Хитрово-Квашнин перехватил его и указал глазами на свой кулак, из которого торчал краешек листка. Молодой человек снова обратился к картам, но тут же обернулся. Его глаза застыли на листке, он слегка напрягся и, взглянув на дворянина, кивнул головой.
– Пройдусь немного по избе, ноги затекли, – сказал он чуть позже, выйдя из игры.
– Ноги у него затекли! – бросил ему в упрек Синев. – Я в твои годы, бывало, ночь напролет в карты играл, и хоть бы что… Сидишь, ни о чем не заботишься, азарт в глазах и в крови, только и мысли, что об игре… Ноги у него, понимаешь… Ну, разомнись, коль невтерпеж.
Поднявшись с лавки, Корней потянулся и начал неспешно мерить комнату шагами. Его тень с торчащей как хвост саблей также методично двигалась по стене туда и обратно. В один из проходов он приблизился к дворянину, встал к столу спиной и, взяв листок, быстро пробежал по нему глазами. В ту же секунду они расширились и уставились на Хитрово-Квашнина. Тот качнул головой. Почтальон на миг задумалcя, теребя на пиджаке пуговицу с изображением герба и сигнальных рожков. Потом сунул записку в нагрудный карман, подошел к столу и сел на лавку.
– К связанному подходил? – обратился к нему Синев. – Зачем, скажи на милость?
– Подходил. А что, нельзя?
Вопрос прозвучал с вызовом, и главарю это не понравилось.
– Можно, только к чему это? Сказать-то он ничего не сможет. На пальцах, ежели, что покажет, но разве разберешь?
Послышались короткие смешки.
– Смотри, как бы этот сумасшедший не боднул тебя головой в живот! – сказала Калерия.
– Саблю эту с собой таскаешь как Еруслан Лазаревич, – ухмыльнулся Синев. – Ведь мешается!
– Положено, – буркнул почтальон, занимая свое место.
Не просидев на лавке и дюжины секунд, он что-то шепнул ямщику, оделся и вышел в сени. Когда минут через семь-восемь вернулся, дворянин по его виду сразу понял, что он был у забора и видел убитых людей. Но ему также показалось, что и ушлый Синев узрел перемену в лице молодого почтальона… Не дай Бог! Если это так, то за жизнь почтовиков не дам и полушки!.. Но, возможно, я накручиваю себя, может, главарь ничего и не заподозрил…
Синий в следующий миг разбил в прах все его сомнения.
– Что с тобой не так, Корней? Побледнел, гляжу. Еда наружу попросилась или привидение увидел?
Он произнес это с усмешкой на губах, но в его глазах блеснул опасный холодок.
– Нет… я… мне… со мной все в порядке, – без особой уверенности ответил парень, не к месту поглядев на дворянина.
– Да?.. Ну-ну… Присаживайся, продолжим игру. Чего ты торчишь у двери, как приблудный?
Пока Корней поправлял саблю на поясе и присаживался за стол, Синев перекинулся со своими дружками парой слов. И по тому, как Калерия, посмотрев на почтовиков, сверкнула своими черными, как уголь, глазами, а рука ее мужа потянулась к карману, он понял, что главарь вынес беднягам смертный приговор. Хитрово-Квашнин заерзал на стуле, сильно наклонил голову и вырвал руками ненавистный кляп изо рта.
– Корней! Пахом! – крикнул он громовым голосом. – Берегись! Они собираются с вами разделаться!
Последовавшая сцена надолго врезалась в его память. Ямщик первым вскочил с лавки и могучими руками перевернул большой стол на разбойников. Самовар, тарелки и кружки вместе картами, все полетело на пол. Почтальон почти одновременно с этим взмахнул саблей и нанес канцеляристу страшный удар в область правой ключицы. Тот, роняя пистолет, стал заваливаться навзничь и потянул за собой жену, которая успела выстрелить в парня из двуствольного лепажа. Синев дважды разрядил пистолет в Пахома. Раны оказались серьезными, но ямщик, тем не менее, перебравшись через стол, добрался до соперника и свалил его на пол. Между ними тут же завязалась отчаянная борьба.
Хитрово-Квашнин лихорадочно пытался избавиться от стянувших его веревок. Между тем Калерия вскочила на ноги и, сорвав с гвоздя астреинскую двустволку, пальнула из нее в легкораненого Корнея. Парня отбросило назад, он пошатнулся, но сумел устоять на ногах. Воспользовавшись ситуацией, женщина метнулась от перевернутого стола к комнате, где находилась Юлия, и захлопнула за собой дверь.
– Корней, помоги! – крикнул дворянин. – Потом ею займешься. Ну, же!
Почтальон, держась за окровавленный бок, кинулся к нему, просунул лезвие сабли под тугие веревки и одним рывком рассек их. Разрезав узел на запястьях, поспешил к двери, за которой скрылась канцеляристша, и стал ломиться в нее.
– Открывай, змея! – кричал он, ударяя рукоятью сабли в дверь. – Иначе я ворвусь и снесу тебе голову!
Хитрово-Квашнин соскочил со стула и вооружился лежавшей на полу тростью. Он заметил, что в борьбе двух исполинов победителем вышел Синев. Истекающий кровью ямщик не сумел выстоять, и лежал теперь на полу без чувств. Главарь дважды со злостью ударил его ногой и, усмотрев новую угрозу, раскрыл свой складной нож.
– Ну, давай, вашбродь! – Его лицо исказила кривая ухмылка. – Кто кого? Я тебя ножичком или ты меня своей тонкой палочкой?
Дворянин, не тратя время на пустые слова, сделал ложный выпад и мастерски ткнул разбойника в брюхо. Тот издал звук, похожий на хрюканье, отступил к опрокинутому столу и опять рванулся на противника. Получив новый тычок набалдашником в подбородок, приостановился. Следующим ударом Хитрово-Квашнин выбил из его руки нож, который, вращаясь в вохдухе, отлетел к лесенке на лежанку. Краем глаза он заметил, как Корней оседает на пол у комнатной двери.
«И этот ослаб», – мелькнуло в его мозгу. – И этот теперь мне не помощник!»
Синев разразился ругательством и схватил валявшийся у поленьев топор. Пробуя пальцем острие, он поднял его над головой и с еще большей яростью ринулся вперед. Суматошные действия, однако, не приводили к успеху: дворянин искусно уклонялся от наскоков и при любой возможности контратаковал. Схватка затягивалась. Заметив, что главарь стал обнаруживать первые признаки усталости, Хитрово-Квашнин насмешливо бросил: