Сергей Юров – Случай на постоялом дворе (страница 17)
– Меня тетка одна спалила, – говорил он мне, шмыгая носом. – Я уж почти вынул кошелек, а тут она, чертовка! Заметила, лопни ее глаза! Я ходу, да где там! Словили, как и тебя. Третьего дня трясуном работал, в толпе выбивал рукой бумажники из внутренних карманов. Неудачно, мелочь одна досталась. Вчера писарем был, резал карманы и сумки заточенной монетой. Так себе денек, на пару рублей всего разжился, да и те спустил вечером трактире.
Присутствия духа я не терял, знал, что Синий что-нибудь придумает, чтобы вызволить меня из передряги. И точно. Слышу, меня десятник кличет. Выхожу в коридор, а он мне на ухо:
– Я тебя якобы к начальнику сейчас поведу. На самом деле идем наружу, к дырке в заборе. Будь готов!
Вышли из полицейского участка и тронулись в сторону забора. Когда локоть десятника ткнулся мне в ребро, я – нырь в лаз и деру! Бегу по улице, не чуя ног под собою, слышу, знакомый свист раздается. Поворачиваю голову – Синий! Стоит, покуривая трубку, на углу и машет мне рукой.
Я поблагодарил его, и мы зашагали к себе на хату. Поравнявшись с трактиром, располагавшимся в полуподвальном помещении, я почесал затылок.
– Эх, сейчас бы стаканчик-другой винца!
– Перебьешься, – хмыкнул главарь. – Всю выручку из лавки пришлось ухлопать на подкуп десятника!
Декабря 17 дня 1830 года. Синий познакомился в городе с беглым крестьянином петродарского помещика Сенявина, потомка знаменитого адмирала. Они выпили, тот за кружкой водки признался, что сбежал из имения вследствие того, что крепко побил помощника управляющего, буквально искалечил его. Тер ему также, что есть возможность хапнуть большую добычу… Боже, я уже и пишу как заправский разбойник – «тер», «хапнуть»!.. Так вот, управляющий сенявинскими имениями, по его словам, держал в конторе мешок денег на уплату налога в казначейство. Предложил обмозговать дельце. Синий приведет его к нам завтра.
Декабря 18 дня 1830 года. Беглого зовут Спиридоном Васильевым. Юркий малый, жилистый, вроде Захара, и ушлый, себе на уме, но клянется, что заводить рака за камень ему не с руки, очень хотел бы разжиться деньжонками… С ним пришли и двое его двоюродных братьев по отцу, Семен и Тарас. Бежали вместе с ним из имения. Они хоть и были крупней и старше Спиридона, но команды раздавал он, и те его слушались.
– Надо брать, пока управляющий не отвез мешок в Петродар, – сказал он нам, как только Синий привел его на хату. – Я знаю там, в имении, все ходы и выходы. Дело должно выгореть!
– Ну, а сколько денег-то? – спросил я.
– У Сенявина в Малой Байгоре и Красной Горке таких как я с братьями душ пятьсот, вот и считай!
Мне пришлось некоторое время поработать в казначействе, я знал все о помещичьих платежах.
– Значит, пятьсот душ, – занялся я быстрым подсчетом. – С них одних только подушных собирается больше тысячи, еще и на устроение дорог – более ста рублей, ну, и по мелочи, на улучшение водных сообщений там, на земские повинности. Неплохой куш!
Долго Синий не раздумывал, оно и мы не противились. Дело стоило того, чтобы им заняться без отлагательств.
– Смотрите, как там все устроено, – говорил нам Спиридон. – Управитель с камердинером спят в господском доме, у того и другого отдельные комнаты. Ксати, управляющий – поляк, наглая морда! Чуть что, орет: «Отдам в солдаты не в зачет!» Я бы с удовольствием его грабанул, унес бы все, до чего рука дотянется! И шубы, и другую одежу, и все, все… Но это не важно. Контора находится в ста саженях от дома, ее денно и нощно охраняют. Обычно двое, один дежурит днем, другой – ночью. Когда ж мешок наполняется, дежурят сразу по двое… Теперь о другом. У меня приятель живет в деревне, Иван, с детства дружбу водили. Года два назад, по выбору старосты, он дежурил у конторы. Умелец, на все рука мастер, за что ни возьмется, все получается в лучшем виде! Ухитрился снять слепок с ключа от конторской двери и выточить новый. Как он это провернул, не знаю. Сказал перед моим побегом, что ключ подходит.
– А что ж он мешок-то до сих пор не пригрел? – спросил Синев.
– Где ему? Cмелости не хватает… Мы, тово, Синий, должны с ним поделиться, а то ключа нам не видать, не даст.
– Скажи, что получит свое. Пусть не переживает.
– Вот и ладно!.. Поздним вечером подкрадемся к охранникам, оглушим их, откроем дверь, возьмем деньги и мотаем оттуда!.. Куда рванем-то?
Порешили так: если все пройдет как по маслу, мы спокойно едем на север к селу Большой Самовец и тракту на Тамбов у Алексеевки; если же случится беда и начнется погоня, проедем мимо Грязей и свернем перед Большим Самовцом к востоку, на грунтовую дорогу, петляющую к хутору Ханыкова.
Декабря 19 дня 1830 года. Борисоглебск оставили рано утром. Двигались не спеша, с остановками. К имению подъехали после полудня и спрятались в голых тополях.
– Сейчас возьму у Ивана ключ и вызнаю обстановку, – сказал Спиридон. – Он живет вон в том крайнем доме. А потом отъедем к брошенному хуторку, в нем и дождемся вечера.
– Не околеем там? – спросил Синев. – Погодка-то портиться начинает.
Действительно, тучи почти полностью закрыли небо, усилился ветер, принялся сыпать мелкий снег.
– Ничего, вокруг хуторка березовый кустарник, хворост. Разведем костер в сарае, погреемся. Ну, я пошел.
Он пониже натянул шапку, поднял воротники и зашагал к селению.
– Смотри там, осторожней, – бросил ему вслед Семен. – Не забывай, за твою поимку назначена награда.
– Она назначена и за вашу, – возразил Спиридон, оглянувшись.
– Но поменьше!
Никто из нас и предположить не мог, что вся затея провалится, едва начавшись. В жизни такое бывает часто. Не зря говорится: хотел ехать дале, да кони встали, во сне видел, а наяву прозевал!
Васильев уже подходил к дому, когда из него вышел какой-то мужик. Узрев его, он всплеснул руками и прокричал:
– Люди, Васильев тут! Лови… лови беглого!
Спиридон развернулся и помчался по своим же следам назад. В селении поднялась тревога, из изб выскакивали крестьяне и пускались за ним вслед.
– Он нарвался на Степку Челядина, – переживал Семен. – Этот отца родного продаст. Зачем-то приперся к Ивану… Давай, братишка, ходу!
– Поднажми, Спиря! – вторил ему Тарас. – Чуток осталось!
– Не дотянет! – покачал головой Синий. – Неважный из него бегун.
– Дотянет, смотри, как надрывается!
– Схватят, как пить дать, схватят!.. Стой! Куда вас понесло, черти?
Семен и Тарас, спрыгнув со своего возка, кинулись навстречу брату. Со стороны преследователей тут же понеслись крики:
– Смотрите! Спирька-то Васильев не один!
– Семка с Тараской тут!
– Лови их всех!
Синев покачал головой и выхватил пистолет из-за пояса.
– Назад, остолопы! – рявкнул он братьям, прицеливаясь.
Я подумал, что он собирается подстрелить ближайшего преследователя, а он взял и уложил Спиридона!
Семен с Тарасом встали как вкопанные, затем разом повернули вспять. Остановились и преследователи, некоторые из них стремглав побежали в сторону господской усадьбы.
– Ты что наделал?! – заорал на Синева Семен на подходе к стоянке. – Ты же убил нашего брата!
– Охолонь, а то и тебе влеплю пулю в лоб! – процедил главарь, доставая другой пистолет и удерживая его на уровне пояса. – Не видел, что ли, его догоняли? Из него выбили бы все, а нам это надо?.. Но конной погони не избежать… Из-за вас! Ее бы не было, если б вы, чертово отродье, не выскочили навстречу Спиридону! – Он с отвращением сплюнул в снег. – Управляющий снарядит погоню, чтобы вас сцапать, олухи!.. У нас единственный шанс – за селом Грязи свернуть в сторону! На прямом пути до тамбовского тракта нас обязательно настигнут, в имении, небось, неплохие лошади!.. Теперь вам все понятно?.. Давай в возок!
Глаза Cемена метали молнии, зол был и Тарас. Слова главаря для них мало что значили.
– Ладно, Синий, – сказал Семен чуть погодя, толкнув брата. – Мы поедем, но знай, зря ты стрельнул в Спиридона!
Все мы вырвались из тополей на дорогу и понеслись вскачь на север… Через некоторое время я открыл дверцу и посмотрел назад: далеко вдали по тому же пути ехало несколько экипажей. Погоня! Синев был прав, она началась из-за опрометчивых действий этих борисоглебских олухов… Тучи сгустились еще больше, засвистел ветер… Проехали Кузовлево, на дальнем конце Королевщины дали лошадям слегка передохнуть, пустив шагом, а потом продолжили драпать. Протяженных и ровных участков дороги становилось все меньше, преследователи вследствие этого потерялись из виду. Как и было уговорено ранее, не доезжая до Большого Самовца, мы свернули на едва заметную полевую дорогу к ханыковскому хутору и постоялому двору… След от наших возков быстро заметала низовая поземка».
***
На том записи Петрова обрывались. Да последующие сведения были бы ни к чему. Действия шайки на постоялом дворе Хитрово-Квашнин выучил наизусть. Сунув тетрадь в карман, он закрыл глаза и стал перебирать в уме прочитанное. Снизу раз за разом доносилось:
– Семерку угадал!
– Кладу куш!
– Семпель!
– Ставлю на руте!
Дворянин насторожился, когда слово взяла Калерия.
– Интересно, куда подался этот колченогий черт? Вряд ли к хутору… Безоружен, а в полях эти волки…
– Может, того, замерз уже? – предположил ее муж. – Страшно вспомнить, какой там холод. Думал, не дойду до рощи. Но деваться было некуда – жребий есть жребий!