Сергей Юров – Под спудом тайны (страница 18)

– Итак, Вельяминовы, – сказал Хитрово-Квашнин, потирая подбородок. – Мог ли Роман Иваныч убить Сирро? Мог. Причины у него были – ревность, главная из них. Красавица-жена открыто симпатизирует французу, играет с ним в спектаклях, целует его в губы. Тут кровь закипит и у менее любящего человека… А Анфия Саввишна? Имела ли она мотивы совершить преступление? Безусловно. Вдруг у нее с Сирро был настоящий роман, а не взаимная симпатия?.. Допустим, он ее предал, завел шашни с другой. Некоторые женщины такого не прощают, предательство любимого человека, по их непреложному мнению, должно искупаться кровью…Ты вот мне скажи, при всей своей красоте и утонченности Анфия Саввишна способна на жестокое мщение?

– Черт ее знает!.. Возможно, что и… Но, погодите, Евстигней Харитоныч, дворовые-то показывают, что вчера хозяева встали поздно.

– В том-то и дело, дорогой мой… Теперь обратим наш мысленный взор на Потуловых. Подпоручика, мне кажется, можно смело вычеркивать из списка подозреваемых. У него одна забота – охота, и все, что с нею связано, включая натаскивание щенков. В восемь часов утра он был на другом конце Нижней Абловки, вдали от рощи. Если бы он даже и захотел, то не смог бы поспеть к месту преступления. Подозреваемый из него как из бисквитного теста цементный раствор.

– Что и подтверждают его крепостные крестьяне. Дворовые смеются над тем, как Павел Петрович носится со своими собаками. Дома они у него валяются по всем углам, на постель лазят, тарелки вылизывают. Говорят, барин обнимает их, целует в самые морды!.. Тьфу! Жениться надо дураку, не то совсем свихнется!

– Теперь брат подпоручика и его женушка. Боже, более неподатливой женщины вряд ли где встретишь! Это ж надо такой упертой уродиться!.. Ее муженек, коллежский регистратор, может, и спал в указанное время, но она была на ногах, давая, как сама показала, наставленье служанке. А сначала-то сказала, что нежилась в постели со своим Ванечкой! Филипп Елизарыч ее уличил… Именьице Потуловых недалеко от рощи, но какие у них могут быть мотивы?.. Ревность? Непереносимая обида? Еще что-то?.. Не знаю, для Сирро эта парочка, без сомнений, не представляла никакого интереса, как, впрочем, и он для них. На всякий случай оставим их в подозрении. Мало ли, что может всплыть в ходе расследования… А теперь поговорим о Болотовых, о Матвее Евдокимыче и его миловидной дочке, ходившей в усадьбу Черновых, чтобы брать у Сирро уроки французского и танцев. Отставной капитан – герой войны, порядочный во всех смыслах человек. Не скандалит с соседями, живет тихо, неприметно. Что может вывести из себя такого человека?.. Бесчестье, одно оно! По моему мнению, он мог поднять руку на француза только в том случае, если тот влюбил в себя его симпатичную дочку и овладел ею.

– Вряд ли до этого дошло дело, – ухмыльнулся Зацепин, покачав головой. – Дворовые в раз бы прознали. Этих не проведешь! Знают, отчего мужик ходит в кафтане, а баба в сарафане!

– И я в поведении отца и дочери не заметил ничего такого, что подтверждало бы эту версию… Приглядимся к Сидору Евдокимычу, скандалисту и кляузнику, и его суматошному сынку. Отец показал мне, что чаевничал вчера утром около восьми, а Аблов возьми да скажи: «А не на своем ли вы были поле, край которого упирается в рощу, Сидор Евдокимыч?» Он и вынужден был признаться, что да, был в поле, присматривал за крестьянами на барщине. И в рощу заходил по малой нужде. Мог ли он убить? Наверное. Но вот что я думаю, француза он не любил, тут двух мнений быть не может. Однако убивать его, по-моему, не стал бы. Пробеги между ними кошка, он бы просто затаскал Сирро по судам, у него это так здорово получается. Знаешь, что он твердит всякий раз, когда входит в раж: «Каждого стервеца, засужу, каждого!»

– Дрязгун чертов! – скривил рот поручик. – И сына вырастил непутевого!.. Дворовые и крестьяне при этом говорят, что титулярный советник утром действительно был на своем поле и подходил на короткое время к краю рощи. Сынка же его видели у дома с ружьем и охотничьей собакой.

– Хм-м, оставляем Болотовых, переходим к Черновым. Были ли у Николая Никоныча хоть какие-нибудь причины лишать жизни француза? Как-то не нахожу таковых. А у его супруги? То же самое. Они за него дочь собирались выдать!.. Это тебе, мой друг, не кошку по шее погладить!.. А у их сына, отставного штабс-капитана? Да и у него, вроде бы, не было мотивов. А ты что скажешь?

– Он в Петродаре чаще бывает, чем в имении, – ответил Зацепин. – Говорят, даму сердца себе там завел.

– Ну, что ж, дело молодое, не нам об этом судить… И его вычеркиваем из списка? Хотя, нужно признать, у нас нет понятия, как он относился к возможному браку своей сестры с Сирро… А вдруг он был против этого?.. Вот тут и призадумаешься, Ардалион Гаврилыч, начнешь чесать в затылке. Часто бывает, что братья холодно относятся к женишку, а иные принимают его в штыки, готовы пойти на крайние меры, дабы дело не дошло до свадьбы… Пара слов о Елизавете. Она, похоже, желала выйти замуж за француза. Тема эта, видимо, обсуждалась как в семье, так и между ними. А что, если Сирро, дав Елизавете надежду, обманул ее? Она могла в отчаянии потерять голову, задумать страшное и схватиться за нож. Почему нет?.. Предположения, догадки, допущения… Да, мне было сказано, что вчерашнее утро семья провела в усадьбе, никуда из нее не отлучаясь. Что насчет этого, Ардалион Гаврилыч?

– Все верно. Поутру никто из Черновых не был замечен вне пределов усадьбы.

– М-да… Ну, к Чирковой, кажется, у нас нет никаких вопросов. Конечно, ей не нравилась идея родни выдать крестницу за француза, но как-то не верится, чтобы она решилась взяться за нож и лишить его жизни. Мол, подыскивайте теперь родственнички другого, более подходящего жениха! Да и не могла она быть в роще в означенное время. Тому, вроде бы, есть подтверждения.

– Так и есть. Лакеи старой девы мне показали, что в означенное время она была во флигеле. Все как один утверждают, что почти постоянно в нем торчит, лишь иногда выбираясь в парк или по грибы.

– А Сабо?.. Ну, насчет него мы и рассуждать не станем. Наш капитан-исправник болен, находится в Петродаре. Его же супруга дома с тремя малолетними детьми. Какое ей дело до француза?

– Никакого! Дворовые дали понять мне, что Варвара Николаевна с утра чадами и занималась.

– То-то и оно… Обратимся, наконец, к Карицким, нашим славным театралам. Им, на первый взгляд, не было никакой нужды убивать Сирро. Но и тут могла фигурировать ревность… Да, Ардалион Гаврилыч, ничто иное… Вдруг Таисия Семеновна подпала под чары французского красавца, изменив с ним мужу? Тот часто бывал в имении, создавал театр, репетировал, играл, наконец, на сцене. Шантрапа, то есть, Никита Казьмич, вполне мог, узнав об измене, расквитаться с ним за нанесенное оскорбление. А могла ли Таисия Семеновна лишить его жизни? Возможно, при определенных обстоятельствах. Не будем их перечислять, и так все ясно. Скажу только, что женская месть, как и красота, страшная сила… Что, кстати, поведали тебе крестьяне?

– Вчера утром Карицкие были дома. Никуда из своей усадьбы не выезжали и не выходили. Если, конечно, не считать чем-то подозрительным прогулки по собственному парку. Он у них, кстати сказать, небольшой, но весьма приятный. Цветы кругом, трава как ковер, ручеек, мосток через него, мраморная беседка, увитая плющом. Одним словом, красота!

– Ну, вот и прощупали наших дворян, всех наших подозреваемых… Постой-ка, а что ж там с Абловым?

– Лакей подтвердил, что Филипп Елизарыч был вместе с ним на рыбалке. Говорит, барин любит посидеть с удочками на берегу, и всегда берет его с собой, червя на крючок насадить, другую какую наживку. В то утро они сазана поймали. На пуговицу попался, говорит, чешуя размером едва ли не с саму пуговицу! Большущего, выходит…

– Люблю и я порыбачить у себя в имении. У меня там карпы знатные, караси… Ну, что ж, нам остается только опросить Матвеевских… Эх, Беклемишев, Беклемишев! Где ж тебя носит нелегкая?.. Пойдем, Ардалион Гаврилыч, чайком побалуемся.

Хитрово-Квашнин снова сел к столу, съел оладушек и отхлебнул из чашки горячего чая. Когда его рука потянулась за миндальным печеньем, в столовой появился один из лакеев и с огорошенным видом уставился на хозяина.

– В чем дело, Игнатий? – откинулся тот на спинку стула.

– У порожков стоит крестьянин из деревни, Корней… Сено ездил косить.

– Что ему нужно?

– Докладывает, что, тово…

– Чего тово?.. Что ты там мямлишь?

– В роще барина молодого убили… Беклемишева!

***

Корнет окончил свой короткий земной путь на той же самой поляне, где был убит Жан-Ив Сирро. Он лежал на спине с раскинутыми в стороны руками, устремив удивленный взгляд к небесам. В левой нагрудной части кителя виднелось небольшое кровавое пятно.

Вельяминов подошел к своему крестьянину, сжимавшему в руках шляпу с отвислыми полями.Лицо у того было помято, на щеках виднелась многодневная щетина, глаза затравленно шныряли по сторонам.

– Корней, опять ты выглядишь, словно из тебя душу вытрясали! Говорят, в церковь редко ходишь, жену поколачиваешь, часто бываешь навеселе.

Мужик со вздохом повесил растрепанную голову.

– Виноват, ваша милость, слаб характером. Церковь близко – да идти склизко, кабак далеко, да идти легко.