Сергей Юрьев – Выжить, чтобы умереть (страница 77)

– Куда? Куда с вами? – Он вдруг ощутил, что так привык к нынешней жизни, и путешествие куда-либо пугает его.

– Отец, мы приготовили для вас апартаменты на нашем корабле. А если не желаете, как мы, скитаться по вселенной, то есть несколько планет, которые готовы предоставить вам убежище.

– Да? Нет, милая… Я не хочу. Уже поздно. Прости.

– Но что ты теряешь? – Анна отбросила пережитки дворцового этикета и перешла на «ты».

– Либо я верну себе трон, либо пусть все остается как есть.

– Нет! – решительно сказала Анна. – Никакого трона. Ничто так не отягощает человека, как власть. И ради нее пришлось бы принести слишком много жертв.

– Ну, тогда… Повидались – и хорошо. А это муж твой? – Ламарк указал на мужчину в смокинге. – Он хотя бы аристократ?

– Командор Матвей Вайгач, – представился тот, едва заметно кивнув.

– Командор, значит… А я слышал, будто ты за герцога собиралась…

– От кого? – Последняя фраза бывшего императора крайне озадачила Анну.

– Да приходили. Из Корпорации… Да. Предлагали долги списать, если позволю тебе пройти Лабиринт. Гарантировали жизнь, богатство и брачный союз с герцогом. Как его?.. Не помню уже. Я отказал. Я что – не знаю, что такое Лабиринт?! Я на нем миллиардов триста просадил. Там нет ничего предсказуемого. Не могли они всего учесть. А через год – мятеж. И все… Значит, не герцог?

– Нет, не герцог… – отозвалась принцесса. – Так ты с нами? Не хочешь внуков увидеть? И правнуков. У тебя их много.

– Много? Да?! Это хорошо. Есть кому престол унаследовать…

– Анна, пойдем отсюда. – Матвей подал ей руку. – Разве не видишь – это бесполезно.

– Да, пожалуй… – согласилась с ним Анна, которая выглядела очень расстроенной. – Но я все-таки хочу еще раз спросить…

– Никуда я не поеду и не полечу, – твердо заявил Ламарк. – Пока я здесь, империя жива. У нее есть символ. И когда-нибудь дарийцы поймут, что только империя способна дать нашей нации то величие, которого она достойна.

– Пойдем, милая… – поторопил ее Матвей.

– Катер ждет под скалой. В нас не будут стрелять – я уже заплатила кому надо. Полетели, прошу тебя.

– Нет, мое место здесь.

В этот момент над скалой поднялся катер, и трап с него опустился на парапет.

– Нам пора, – уже более твердо сказал командор.

– Прощай, отец. – Анна наклонилась, поцеловала его в дряблую щеку, Матвей взял ее под руку, и они направились в сторону катера.

– Нам нужна планета, – заявила Анна, когда они ступили на борт. – На корабле становится тесно. Ты не заметил?

– Где ее взять-то? Ты предлагаешь еще разок в Лабиринт слазить? Можно! Недавно Игру возобновили. Только что-то там сломалось. Из первых пяти забросок не вышел никто.

– Я не поверю, чтобы ты хотя бы на бумажке не записал координаты нашей планеты… Ни за что не поверю!

– Но там уже все равно есть другие хозяева.

– Да?! – искренне изумилась Анна. – Только не забудь, что там три материка. Или четыре?

– Три.

– Так вот, дикари, наши соседи, мореплавания еще несколько тысяч лет не изобретут. Два материка в нашем полном распоряжении.

Так что – полетели?

– Ты же сама не хотела?

– А сейчас хочу.

– А может, и моим мнением кто-то поинтересуется? – заявил штурман Кныш, сидевший за штурвалом. – Так вот! Вам, вечно молодым, все равно, а меня уже к земле тянет. Намек поняли?

– Ну, хорошо… – неохотно ответил Матвей.

– Что хорошо? – спросили хором Анна и Кныш.

– Этот Смайли. Этот котх… Он оставил на корабле записную книжку. Я в нее не заглядывал, но почему-то уверен: там есть координаты. Не стал бы он ее просто так оставлять.

– Вот как? А если нет… – высказала сомнение Анна.

– А если нет, позови своего приятеля Крошку-Енота, и он тебе все расскажет как есть.

– Все шутки шутишь, дорогой. – На этот раз в ее голосе мелькнули нотки огорчения.

– Какие могут быть шутки…. Только для начала надо все-таки имя планете дать.

– Ну, это уже не только нам решать. Сколько уже народу на «Ковчеге»?

– Девяносто восемь ваших потомков, тринадцать моих, шестеро – Майи и Лотаря, а также тысяча пятьсот тридцать семь разнообразных непризнанных гениев и членов их семей, – дал справку штурман. – Я, кстати, думаю, что больше половины из них – никакие не гении, а так себе.

– Откуда такая точность? – поинтересовался командор.

– От верблюда! Считал. В бортовом журнале все записано.

– Да, пожалуй, пора где-то поселиться, – согласился командор и посмотрел вниз через борт, прежде чем захлопнуть фонарь кабины.

Бывший император все еще сидел в кресле близ парапета, но вскоре поднялся и сделал нетвердый шаг в сторону от обрыва. Перегнувшись через парапет, он глянул на волны, бьющиеся об отвесную скалу, и, тяжело опираясь на трость, зашагал прочь.

Котхи, вероятно, полагают, что только им решать, в какой момент положить конец истории человечества. Это заблуждение вызвано тем, что они шли к своему могуществу слишком коротким путем. Они убеждены, что вселенная состоит лишь из материи, информации и энергии. Их путь был слишком прям, и они прошли мимо многого из того, что составляет ныне необъятное духовное богатство выходцев с Земли.

Буфетчик едва не свалился в обморок, когда через порог заведения перевалился здоровенный енотище. Попытка выгнать наглое животное завершилась тем, что оно превратилось в мальчика, одетого в черные шорты и полосатый джемпер. За ним вошел какой-то рыжий, патлатый, тощий престарелый бродяга в драных джинсах и желтой футболке с красной надписью: «No pasaran!» Он сел за столик у окна и щелкнул пальцами, заявляя таким образом о готовности сделать заказ.

– К стойке подойдите и скажите, чего изволите, – мужественно заявил буфетчик. – У нас официантов нет. Вчера последнего рассчитали.

– Ты что творишь, шельма?! – На пороге возник хозяин заведения, гладко выбритый мужчина средних лет. – А ну, обслужи как полагается! А то вслед за ними вылетишь.

Буфетчик тут же накинул на руку полотенце, схватил блокнот и карандаш. Но не успел он метнуться к посетителям, как из гладко выбритого лица владельца придорожного кафе начали стремительно расти густые всклокоченные седые волосы. Через мгновение на буфетчика в упор смотрел мерзкий косматый низкорослый старикашка. Из копны седых волос и всклокоченной бороды торчал только нос и светились два нечеловечески огромных зеленых глаза. Длинная зеленая хламида волочилась по полу, узловатая рука сжимала обычную деревянную трость.

– Так вот, – заявил этот оборотень голосом, не терпящим возражений, – подай-ка нам три порции окрошки, шашлычок из баранинки каждому, а на десерт – клюквенный пудинг. Но его попозже принесешь – с чаем.

Буфетчик едва не сказал, что шашлык у них только свиной, а пудингов вообще никаких не водится, но вовремя сообразил, что это не пойдет ему на пользу. Он, пятясь и кивая, задвинулся за стойку, а потом, стараясь не потерять из виду странных посетителей, так же спиной отступил в подсобку. Вскоре хлопнула входная дверь, и донесся топот ног убегающего человека.

– Как думаешь, вернется? – поинтересовался Смайли.

– Это вряд ли, – отозвался Чатул, приближаясь к стойке. Он взял с нее стеклянный кувшин с мандариновым соком и три стакана.

– Я хочу вишневый, и лимончик прихвати, – заявил Крошка-Енот, сок в кувшине тут же поменял цвет, вкус и запах, а на столе сама собой возникла пара лимонов.

– Итак, зачем звали? – поинтересовался Смайли, разливая сок по стаканам. – У меня парочка на подходе в кои-то веки. Надо решить, выпускать их или здесь оставить.

– Человечество в опасности, – ответил Крошка-Енот.

– Оно всегда в опасности, – тут же отозвался Смайли и одним глотком осушил стакан.

– Верхняя Ложа в очередной раз испытывает крайнюю озабоченность бесконтрольным распространением людей по галактике, – сообщил Чатул.

– Ложа всегда чем-то озабочена, – заметил Смайли, наливая себе еще сока. – И я понимаю, почему. Пока люди не заполонили галактику, цивилизации рождались и умирали, вливаясь в сообщество котхов. Каждая планета, пригодная для жизни, за миллионы лет давала сотни урожаев носителей разума и духа. Когда появились люди, занятые ими планеты перестали давать всходы. Древние котхи уходят в небытие, новых становится все меньше. Я этим тоже озабочен.

– Но это не повод для уничтожения человечества! – возмутился Крошка-Енот.

– А что тогда повод? – поинтересовался Смайли, но этот вопрос остальные двое пропустили мимо ушей.

– Но мы без них уже не можем! – не унимался Крошка-Енот. – При всей своей ущербности только люди способны на столь сильные и глубокие чувства, на творчество, перед которым меркнет сияние звезд, на любовь, которой нет предела. Даже Высшие внимают их музыке, купаются в эманациях их любви. И только люди способны проложить путь за пределы того совершенства, которого достигли мы. Как можно всерьез думать о том, чтобы убить надежду?!

– Оставь при себе свои дурацкие фантазии! За какие пределы? Кого совершенства?! Они даже после смерти просто исчезают! Уходят в никуда, превращаются в ничто… – Чатулу казалось, что он поставил точку в разговоре, но не ту-то было…