Сергей Юрьев – Выжить, чтобы умереть (страница 76)
– Так давай и поделим на двоих.
– Ты не понял.
– Чего я не понял?
– Нам-то еще жить да жить.
– А чего тогда?
– У меня в лесу большой котел припрятан. Кожух от генератора, что сдох сорок лет назад. А кожух я приберег. Знал, что пригодится.
– И что с ним делать?
– Мне одному морошки не набрать, чтоб полный котел браги получился.
– А зачем полный-то?
– Чтоб всем хватило.
– Вот уж не было печали. Чего надрываться-то? Думаешь, мяса дадут?
– И ампулы моей на всех хватит.
– И все сдохнут?
– Точно!
– А ну, покажь. – Стронг ощерил беззубый рот и начал потирать узловатые сморщенные ладони.
– В дупле спрятал.
– Покажь, а то морошку собирать не буду.
– Ну, пойдем.
Их ухода никто не заметил. Кому какое дело до двух стариков, которые все равно скоро умрут, и их костлявые тела можно будет принести в жертву Всемогущему Тейлу, всесильному божеству, которое принимало любую жертву, охотно пожирая трупы откинувшихся доходяг и нежеланных младенцев.
– Ну, где? – Стронг аж приплясывал от нетерпения.
– Да сейчас! – Лин запустил в дупло руку до локтя и наконец-то нащупал свое сокровище, орудие мести за обиды, которые приходится терпеть уже несколько десятилетий.
Ампула была гладкой, холодной, необычайно приятной на ощупь. Он достал ее с трепетом, положил на ладонь. Стеклянная оболочка блестела, отражая свет сумеречного неба, еще пробивающийся сквозь густые кроны деревьев.
– Дай потрогать. – Стронг неловко протянул дрожащую руку, которая столкнулась с ладонью старика Лина.
Ампула подпрыгнула и скатилась в траву. Бывший советник первого ранга попытался поймать ее на лету, но это было просто немыслимо.
Оба старца упали на четвереньки, стараясь найти свое сокровище, но стеклянный хруст под коленкой Стронга лишил их последней надежды на месть.
Из миров, возникших в результате Игры, лишь немногие стали крупными центрами цивилизации, где процветают искусства и науки, где есть хоть какая-то социальная справедливость и материальное благополучие граждан. Ни разу сколько-нибудь жизнеспособное общество не сформировалось там, где властители изначально стремились создать нечто идеальное, нечто прекрасное, исходя из своих романтических представлений о благе.
Волна неторопливо накатывалась на берег и, шурша галькой, возвращалась назад, точно так же, как десять, сто или тысячу лет назад. Бессловесный паж стоял позади и переминался с ноги на ногу. Ему явно хотелось уйти в хижину и погреть руки у камина, вместо того чтобы посиневшими пальцами держать поднос с бокалом вермута и блюдцем тонко нарезанного сыра. Но бывшему императору было абсолютно все равно, чего хочет паж. Ламарк смотрел на волны, которые накатывались и возвращались назад, и для него это было лишь символом цикличности событий. Со дня мятежа минуло четыре с лишним десятилетия, а он еще жив. Кто знает, расщедрилась бы судьба на столь долгую жизнь, останься он на троне… Притязания магнатов, интриги дворцовой челяди, внешние угрозы, провалы в экономике – все это отнимало столько нервов, заставляло постоянно быть в напряжении, от которого спасало только одно – Игра. Интересно, если бы удалось покинуть планету в момент переворота, поставил бы он на собственную дочь деньги Фонда общественного спасения, предусмотрительно переведенные на тайные счета в банках за пределами Дарии? Едва ли! Анна всегда была умницей и красавицей, но трудно было предположить, что ей хватит для победы твердости духа и уверенности в себе. Ламарк не считал себя человеком сентиментальным, но испытывал чувство благодарности к ней за то, что в самые трудные минуты она приходила к нему во снах. С другой стороны, то, что она ни разу не попыталась его освободить, вызывало приступы раздражения.
Изредка, раз лет в десять, на остров пробирались посланцы каких-либо монархистов – один явился на плоту через пролив, другой выбросился с парашютом с рейсового дирижабля, а остальные проникали с группами туристов.
Тридцать лет назад Верховный дож Республики Дария личным постановлением удалил из бюджета строку «содержание низложенного императора». Самого известного узника планеты перевели на самоокупаемость. Неожиданно оказалось, что желающих увидеть бывшего монарха неожиданно много. По две, три, а то и по пять экскурсий проходило ежедневно. Пришлось рядом с императорской хижиной строить дворец, отель, площадку для дирижаблей и даже небольшой морской порт в Южной гавани. Правда, помимо охранно-конвойного взвода на остров был переброшен целый батальон республиканской гвардии, а рядом с портом поднялся небоскреб «пятизвездочных» казарм. Раз в году, по весне, на острове проходила игра-реконструкция «Штурм Второй имперской резиденции». Почему второй? Да потому что первая, где находился сам император, сдалась практически без боя. Среди услуг, которые предоставляла компания «Империя +», была встреча с императором с глазу на глаз. Стоила она безумных денег, проходила под прицелами видеокамер и микрофонов республиканской секретной службы, но всякий раз, когда кто-либо заказывал эту услугу, Ламарк надеялся, что к нему явится истинный слуга престола и сообщит, что все готово к монархическому перевороту и ему стоит лишь приказать…
Сейчас стояла поздняя осень, и туристов практически не было, но в расписании на сегодня значилась одна такая аудиенция, и почему-то Ламарк ожидал ее с каким-то особенным трепетом. Может быть, сейчас? Может быть, новое поколение храбрецов решилось на реставрацию монархии?! Разум подсказывал: не стоит тешить себя нелепыми надеждами… Но ощущение того, что именно сегодня должно произойти нечто особенное, было сильнее голоса холодного рассудка.
– Вам пора, ваше величество! – Тупой камердинер, как всегда, подкрался незаметно со спины и рявкнул это прямо в ухо. Видимо, ему нравилось досаждать бывшему императору, теша собственное плебейское самолюбие. Даже помогая Ламарку по утрам надевать камзол, он каждый раз повторял, что его родители – герои революции, а ему в итоге досталась такая вот непыльная работенка. Он даже шутил, подавая кофе, что капнул туда яду для улучшения вкуса. Истинный пролетарий…
Ну, что ж: пора – так пора… До дворца, несколько уменьшенной копии Второй резиденции, метров триста, не больше, и можно пройти их, не пользуясь каром, который уже стоит рядом, услужливо распахнув дверцу. Когда-то бывший монарх обошел пешком весь этот тогда еще пустынный и почти безлюдный остров – все, что осталось от его владений. Но в последние годы ноги начали отказывать, и стоило пройти сотню метров, как начиналась нестерпимая боль в коленках. Но сейчас он отказался даже от трости, которую попытался подать ему камердинер.
– Простите, государь, но сегодня вы назначили аудиенцию не во дворце, а на смотровой площадке, – насмешливо сказал тот, указывая императорской тростью на вершину одной из прибрежных скал, куда, извиваясь, поднимался узкий серпантин.
– Я туда не пойду, – решительно заявил Ламарк.
– Конечно, не пойдете, – заверил его камердинер. – Вы туда поедете на своем каре, как положено всякой монаршей особе. А если вам вздумалось капризничать, то я позволю себе напомнить: приезжие господа заплатили сто пятьдесят тысяч талеров, и я не могу допустить, чтобы они не получили взамен то, чего хотят. А ну, садись, царская морда, в транспортное средство – и быстро туда. Люди ждут. – Он бросил трость в кар и подтолкнул к нему Ламарка. – Да езжайте. Не пожалеете. Там дамочка приятная и парень мускулистый. Наверняка они очень приятные собеседники.
Ламарк плюхнулся на сиденье, и у него заболели не только коленки, но и поясница. Кар сорвался с места и помчался так, что кружевной воротник камзола затрепетал на ветру.
Все! Пора с этим кончать. Сорок лет унижений должны однажды кончиться. Нет смысла возвращаться с вершины этой скалы. Там стометровый обрыв, под которым нагромождение камней. Это быстрая смерть. Лететь вниз, конечно, будет страшно, но это от силы пара секунд – и все! Главное – решиться. Такая мысль и раньше не раз приходила ему в голову – и вчера, и десять, и двадцать лет назад. Но ему никогда не хватало смелости лишить себя жизни. А может быть, помешали призрачные надежды на побег и вера в то, что на воле еще есть силы, желающие вернуть ему власть.
Кар уже домчал его наверх, дверца распахнулась, и какой-то подтянутый мужчина в сером смокинге подал ему руку, чтобы помочь подняться. Ламарк не принял помощи и встал, опираясь на трость. И тут он увидел ее! Она была в коротком белом платье, ветер трепал ее длинные волосы, так что они временами закрывали лицо. Но не узнать ее было невозможно. Она почти не изменилась, как будто не было прошедших десятилетий. На ее губах играла едва заметная улыбка, а голову украшала реликвия императорской семьи – диадема с пятью камнями, символизирующими пять материков Дарии.
– Анна! Как… – Он протянул к ней руки и, хромая на обе ноги, зашагал в ее сторону. – Девочка моя. Как же это? Прости меня. Прости меня за все…
Ламарк едва не упал, но спутник принцессы подхватил его и довел до ближайшего кресла, из тех, что рядком стояли у низкого парапета.
– Прошу извинить меня, отец, что я пришла слишком поздно. Раньше было нельзя. Раньше было опасно для вашего величества. – Анна села в соседнее кресло, взяла отца за руку. – А сейчас вы можете отправиться с нами.