Сергей Янсон – Необходимо и достаточно (страница 10)
Бородач окинул всех взглядом победителя и, пользуясь паузой в музыке, налил всем по рюмке. Потом снова спросил Прокушева:
– А вы бывали в Москве?
– Да.
– А мы с вами не могли встречаться в ЦПВПХМ?
– Вряд ли…
– А в ЦПКБУИНП?
– Я там не бывал.
– А он нигде не бывал, – вдруг сказала Ирина зло. – Он ведь у нас грузчиком работает. В местном агентстве по перевозке мебели. Так ведь? Я не ошиблась? Или мой папа врет?
«Хорошо, что я с ней никуда не пошел», – подумал Прокушев и почувствовал, что начинает краснеть. Но бородачу нужно было поговорить.
– Старик, – начал он. – Грузчик – уже не актуально! Скажу тебе честно, времена дворников, кочегаров и грузчиков с высшим образованием давно прошли. И кто этого не понимает – глубоко ошибается!
– А откуда ты знаешь, что я с высшим?
– Так видно! Я тебе советую: бросай это дело. Сейчас очень много будет денежной инженерной работы. Ты кто по профессии?
– Тренер… по баскетболу.
– Отлично! Сейчас как раз очень много денежной спортивной работы. Особенно по баскетболу! Спорт в массы, а тренеры – в кассы! – Бородач конструктор громко засмеялся.
– Почему? Может, мне моя работа нравится, – сказал Прокушев, напряженно улыбаясь.
– Врешь! Как и все мы врем! Работа может быть терпимой или нетерпимой, денежной или неденежной, тяжелой или легкой. Но нравиться она не может. Может нравиться состояние после выполненной работы. Ради этого состояния некоторые и работают. Но сам процесс… Согласись, недаром же его называют работой! А люди привыкли. Пашут, пашут в поте лица…
– Своего, – сказала Алла.
– Да. И не думают об этом. А потом получают много денег, и им кажется – хорошая работа, нравится!
Поставив вилкой в воздухе восклицательный знак, конструктор с удовольствием откинулся в кресле.
– Ты только пойми меня правильно, – продолжал он. – Вы же дорого обходитесь обществу. Я не про потраченные деньги на ваше образование. Я про то, сколько вы могли бы сделать со своими мозгами в науке. Дураки ведь в дворники после института не идут! А если всех вас собрать да посадить в какой-нибудь мозговой центр? А? Это же Японию обогнать можно и весь остальной Запад! И вообще, сейчас в цене мужик, имеющий в руках дело… Мужик с перспективой! Что ты делаешь в своих грузчиках? Стихи пишешь?
– Нет. Работаю.
– Зачем? – энергично спросил конструктор.
– Деньги зарабатываю.
Прокушев понимал, что конструктор говорит правильно, но от этого злился еще больше. Ему надоела лекция, да еще при женщинах.
– Много?
– Ну, вот ты на какие деньги здесь?
– На свои. Премию получили. Имеем право отдохнуть!
– А я поужинать зашел. Понимаешь, поужинать. Зачем мне твоя перспектива, если я уже сейчас могу ужинать вот здесь, в «Восходе».
– Да ты не злись. Я ж от чистого сердца!
– А по-моему, это скучно – каждый день ужинать в ресторане! – сказала Ирина.
– Я привык.
– К чему? – продолжала Ирина. – Чувствовать себя все время грузчиком? Знать, что ты «подай-принеси» и все время всем доказывать обратное?
Тут вдруг грянула музыка и конструктор закричал:
– Танцуем! Танцуем! Все танцуем!
Бородач утащил Ирину танцевать, а Прокушев спросил Аллу:
– Тебе до дому пяти рублей хватит?
Он положил на стол деньги за ужин и на такси Алле и быстро вышел из ресторана.
* * *
Прокушев достал квитанцию, посмотрел в нее, словно командир на карту местности, оглядел дома вокруг и сказал:
– Красавин Мэ Нэ. Проспект Ударников, дэ один, ка вэ восемь. Третий этаж:
– Где-то здесь, – сказал Сорокин. – Мы в прошлом месяце в этих домах пианино ворочали.
Квартиру Красавина нашли довольно быстро. Дверь открыл толстый мужчина в спортивном костюме и черных лаковых туфлях.
– Вы по вопросу переезда? – спросил он.
В прихожей было пусто и пыльно. Хотелось чихнуть.
– Вы извините, – говорил Красавин, провожая грузчиков в комнату, – жилище не имеет соответствующего вида. Но это временный вариант. А какой смысл что-то делать, когда все временно!
– Смысла нет, – подтвердил бригадир.
В комнате тоже было пыльно. Пыли в воздухе было так много, что казалось, здесь кто-то накурил.
– Вы бы хоть форточку открыли, – сказал бригадир. – Дышать-то нечем.
– А зачем? – спросил хозяин. – Все равно уезжать.
Но форточку все же открыл. Грузчики осмотрелись. У стены стоял диван с потертой обивкой и вмятинами в местах, где сидели, рядом – шкаф. У окна – письменный стол со слоновыми ножками. Такие столы делали лет тридцать назад. Стул с сиденьем от другого стула. Занавесок на окне не было. Книги, довольно много, хозяин сложил стопками в углу. Лежали они там не из-за переезда, а просто некуда было ставить.
– Обстановка довольно небогатая, – сказал хозяин. – Как видите, лишь самое необходимое.
– Видим, – сказал Вова Круминьш.
Сорокин взял книгу из стопки в углу, дунул на нее, отчего взвилось маленькое облачко, и прочитал:
– Толстой А Ка, собрание сочинений.
Подумав немного, спросил:
– Граф или князь?
– Поэт, – виновато ответил хозяин. – Давно пыль не вытирали.
– Я понимаю. Только есть граф, а есть князь. Причем оба – Толстые.
– Какая разница! – прогудел Круминьш. – Давайте грузить.
– Верно, Вова, – сказал бригадир и еще раз заглянул в квитанцию. – Так, так… Письменный стол, шкаф, диван… А что же вы книги не указали? Непонятно.
На лице хозяина отразился ужас.
– Я не знал. Меня никто не учил. Вообще-то это жена, ее затея. Может, можно что-нибудь исправить?
Бригадир почесал в голове:
– Попробуем подумать…
– Опять идти на нарушения? – строго спросил Сорокин.