Сергей Янсон – Если женщина… (страница 5)
– Галочка, подавать?
За кофе женщины заговорили о модах на женское белье.
– Застежка спереди, застежка сзади! – восхищалась Марина.
– Прошлый век! Мариночка, прошлый век! – говорила портниха.
– Что же теперь делать?
– Вообще без застежек!
Марина удивилась, а Левчик сочувственно поддакнул. Гриша очень ему теперь завидовал, завидовал умению чувствовать в такой ситуации себя мужчиной. А еще он изредка поглядывал на пышную портниху и удивлялся, как там все это может быть совсем без застежек.
Прощались женщины звонкими поцелуями в воздух, прислонившись друг к другу щечками.
– Мариночка, прелесть моя, через два дня бери своего жениха под мышку и ко мне. Все будет готово в лучшем виде.
– Я уж и не знаю, как вас благодарить! – отвечала Марина.
Гриша поцеловал портнихе руку, чуть было не поцеловал руку и Левчику, так тот ее протянул: грациозно, пальчиками вниз.
На улицу Марина вышла сильно возбужденной.
– Старая карга! Вешалка! Совсем без застежек! Конечно, ей любовники из-за бугра еще не то привезут!
– Она же в возрасте, – возразил Гриша.
– Зато с деньгами!
Гриша вдохнул копоти проезжавшего мимо автобуса, и ему стало стыдно за свое безденежье.
На работе Гриша тоже был Гришей. По отчеству или по фамилии обращаться к нему сотрудникам не случалось, даже подчиненным. Подчиненных было двое. Чем занимается на работе молодой специалист Ганушкин, не знал даже его начальник – Гриша. Ганушкин приходил на работу, вешал сумку на стул и пропадал. К шести – возвращался, забирал сумку, прощался и уходил. Гриша поначалу раза два давал парню переписывать бумаги, но ничего не получилось, и Гриша остыл.
Второй подчиненной была Вера Сергеевна. Вера Сергеевна вела дела. Есть такие женщины, глядя на которых кажется, что они родились старушками. Вот и Вера Сергеевна приходила на работу всегда в одном и том же коричневом костюме, в черных разбитых туфлях. Сидела она над бумагами сгорбившись так, что и головы было не видно, а когда в лабораторию кто-нибудь входил, голова вроде как бы появлялась из туловища. Вера Сергеевна поднимала очки и с постоянным недоумением смотрела на гостя. Была она в такую минуту похожа на старую черепаху, хотя кто видел молодую?
Стол Веры Сергеевны был постоянно завален бумагами, а над столом висела репродукция из журнала. Знающий человек мог при случае сказать, что это – репродукция с картины Карла Брюллова «Всадница. Портрет Джованины и Амацилии Паччини», а незнающий мог прочитать.
Работалось Грише с Верой Сергеевной спокойно. Бумаги, которые нужно было заполнить, переправить или подготовить, он складывал ей на стол. С бумагами Вера Сергеевна расправлялась исключительно красиво.
Служба самого Гриши складывалась в основном из хождений по отделам, правда в последнее время ходить он стал меньше. Работа вдруг показалась бессмысленной, а сам он – человеком со слабой волей, дурным характером, без способностей. «Можно ли такого любить?» – думал Гриша и сам же себе отвечал: «Нельзя!»
В воскресенье Марина позвонила сама.
– Ты мне нужен!
Из тысячи вариантов, какие могли бы сделать Гришу счастливым, Марина выбрала самый неинтересный: перевезти от мамы к бабушке книжную полку.
Пока Гриша мылся, брился, варил сосиски, он пел. Так же с песней долго выбирал костюм. Костюмов было два: старый и новый. Старый больше подходил для свидания с книжной полкой, но Гриша все-таки шел на свидание с любимой. Когда он, одетый в новый костюм, надушенный смотрелся в зеркало, ему вдруг подумалось, что подобные поручения от мамы воспринимались совсем с другим настроением. Грише стало стыдно, он сел на диван, с болью и восторгом вдруг почувствовал, что кроме Марины, ее родных у него теперь и нет никого. Чувство было новое, удивительное. Гриша еще ни разу не видел ни Марининой мамы, ни бабушки, но был уже готов принять их, и даже других ее родственников, сколько бы их ни было.
Погода была пасмурная. Ожидался дождь. Гриша стоял на остановке, подняв на всякий случай воротник, и по-новому, как человек заинтересованный, вчитывался в объявления на столбе: «продаю», «меняю», «куплю»… Каждое рождало вопрос: а нужно ли это Марине?
Марина опоздала на полчаса.
– Заждался? А мы с мамой поругались!
– Зачем?
– Зачем с мамами ругаются? Чтобы лучше жилось.
Марина пришла в новом сиреневом плаще, сиреневых туфельках и сиреневых чулках. Гриша боялся представить, что там, под этим сиреневым цветом. От одного запаха духов голова кружилась.
– Но полку мы все равно заберем, – сказала Марина. – Осилишь?
– Все равно ты ниже меня ростом, – пробурчал Гриша.
Пошел дождь. Марина раскрыла зонтик, сунула Грише:
– Принимай под крыло!
Гриша старался. Ему очень хотелось, чтобы Марине понравилось вот так ходить с ним под дождем. Около дома она проворчала:
– Что ты постоянно кривишь? Вымокла вся!
– Дождик такой…
Не мог же Гриша сказать правду; ведь кроме дождя еще существуют взгляды встречных мужчин, и мешают они не меньше.
Квартира оказалась менее шикарной, чем Марина. Она с мамой жила в двух маленьких комнатах с такой же маленькой кухонькой. Прихожей практически не было. Гриша один занял ее всю.
К ним вышла невысокая пухлая женщина в зеленом халате.
– Мама, – сказала она, разглядывая Гришу.
– Гриша, – ответила Марина.
Сам Гриша кивнул.
– Очень приятно… Гриша. А вы – один?
Гриша огляделся…
– Один.
– Как же вы полку потащите? У тебя что, Марина, больше никого нет?
– Не твое дело, – спокойно ответила Марина. – Гриша, проходи. Мама сейчас тебя чаем угостит.
– У меня времени нет, – ответила мама. – Чайник – на кухне.
Она развернулась и ушла в свою комнату.
– Разве можно с таким человеком жить? – спросила Марина.
Гриша пожал плечами, сбросил ботинки и прошмыгнул на кухню. Здесь было чисто и тесно. На стенах висели расписные доски для разделки овощей.
– Хохлома? – спросил Гриша.
– Мамины. Она покупала.
Марина поставила чайник, достала варенье, ложечки.
– Сейчас вазочки принесу.
– Не надо! – воскликнул Гриша. – Я из банки могу!..
– Ты что – свинья?
– Нет, – искренне ответил Гриша.
Марина ушла за вазочками. Стало тихо. Гриша сидел на табуретке и вслушивался… Наклонился, поводил пальцем по полу. Пол был до того чист, что скрипел под пальцем. «Хорошо, что носки чистые надел», – подумал Гриша. В дальней комнате послышались крики. Марина снова ругалась с мамой. Слово «дура» с обеих сторон было сказано раз по десяти. Гриша вздохнул. Теперь придется делать вид, что он ничего не слышал.
Вернулась Марина. Вазочку она не принесла. Достала из шкафчика блюдца, стукнула ими по столу.
– С мамашей – повеситься!
– Зачем? – снова спросил Гриша.
Из-за малых размеров кухни Марина все время была рядом, только руку протяни, что Гриша и сделал. Он погладил осторожно сиреневое шерстяное платье и вздохнул.