Сергей Янсон – Если женщина… (страница 24)
Бухгалтерия была на том же втором этаже. Сомов прошел по мягкой ковровой дорожке в конец длинного коридора, открыл дверь, и первое, что услышал:
– Ой! Девочки! Кто к нам пришел!
Эмма ослепительно улыбалась. Сомов оглянулся – сзади никого не было. Он закрыл дверь и тихо поздоровался. Девочки ответили:
– Салют!
– Вот, – сказал Сомов, – пришел лично.
– Правильно, – сказала Эмма. – Витенькой зовут?
– Виктор Павлович…
– Чепуха! Витенька… Ты ж молодой парень! Счастливый!
Эмма почему-то вздохнула.
– Почему счастливый? – поинтересовался Сомов.
Эмма махнула рукой и ответила:
– Садись, гостем будешь.
Сомов присел на краешек стула и задумался: что теперь дальше делать?
– А ты мне вчера приснился, – сказала Эмма, улыбаясь.
Глаза у нее блестели, черты лица были маленькие, голова – в мелких кудряшках. Сомов почему-то подумал: «У обезьянок глаза блестят?» Тут же прикинул, что подобное сравнение может быть обидным для главного бухгалтера, пусть даже обезьянка симпатичная, и покраснел.
– Будто приходишь ты ко мне с ножом и хочешь зарезать! – продолжала Эмма.
Она засмеялась, и зубы у нее оказались маленькими и белыми, точно искусственные. Засмеялись и девочки!
– Смотри! Больше так мне не снись!
– Как же я мог вам присниться, когда вы меня не знаете? – спросил Сомов.
– Витенька! Кто в нашем доме культуры друг про друга чего-то не знает!
– Я не хотел, – пробубнил Сомов.
– Ой! Девочки! Очаровательно! У нас очаровательный инструктор!
Анна Дмитриевна, отложив на счетах одной ей ведомую сумму, вздохнула:
– Почему мне ничего такого не снится?
– Это потому, что вы не впечатлительная, – объяснила Коровина, – Вот Эмма Петровна у нас впечатлительная… Ей и снятся всякие сны.
«Всякие» Коровина произнесла с иронией.
– Я? – удивилась Эмма. – Нисколько! По мне хоть самый раскрасивый мужчина подойди – нисколько не впечатлюсь! Даже вот ни на копейку!
Коровина иронически улыбнулась, а Сомов подумал, что пора уходить.
– Витенька! Куда же ты! Я ж не про тебя!
Сомов сел в коридоре на диван под доской почета и отдышался. Ему тяжело далось общение с бухгалтерией. Захотелось вернуться к себе за стол, в кресло, поклеить конверты, но деловые люди так не поступают, и Сомов спустился вниз в библиотеку. «Там интересные книжки дают», – думал он.
Библиотека пахла лежалой бумагой, было тихо. В полумраке Сомов разглядел за маленьким столом девушку. Девушка, кажется, дремала.
– Добрый день, – тихо, чтобы не разбудить, сказал Сомов.
Девушка вздрогнула, вскочила.
– Ой! Здрасте!
Была она маленького роста, в длинном платье, почти к поясу спускалась коса.
– Сумрачно у вас тут, – сказал Сомов.
Девушка поспешно включила свет.
– Извините, – сказала она, – но когда посетителей нет, Альфред Лукич требует экономить свет… А как экономить, когда темно?
– Трудно…
Девушка вдруг зажглась:
– Засунули библиотеку почти в подвал! Как работу с читателем вести? Я заведующей жаловалась и директору говорила, а они ничего не делают!
Сомов посмотрел в огорченное личико девушки и решил, что ей не больше восемнадцати.
– А я у вас теперь работаю, – сказал он. – Инструктором в массовом отделе.
Сомов назвал себя.
– Ой! – воскликнула девушка, словно мышь увидела. – Альфред Лукич у нас давно работает. Опытный директор, и заведующая тоже…
Девушка потупилась, скривила ротик, словно двоечница, которую спрашивают, как она думает жить дальше, и добавила строго:
– Записываться хотите?
Она поспешно вытащила пустой формуляр.
– Я – осмотреться пока…
Девушка пожала плечами.
– У нас ничего необычного нет.
– А обычного?
– Стендаль, Бальзак, Моруа на руках… Для своих мы, правда, держим Кортасара, По, Сю, Кобо Абэ… – голос девушки окреп, – Маркеса! Фриша!
Она перевела дух, улыбнулась и с иронией, словно что-то неприличное, произнесла:
– Ну там классика… Гоголь… «Вечера на хуторе близ Диканьки»… Что еще?
– Как вас зовут?
– Нина.
– А по батюшке?
– Васильевна…
– А я – Павлович. Секретарша меня за сына царя приняла, Павла Первого.
– Кровавого?
Сомов пожал плечами.
– Нет, вроде… Павел каким-то другим был, но не кровавым – это точно.
– Неограниченная монархия, – вздохнула Нина.
Сомов оглядел полки с книгами и, увидев Достоевского, спросил: