Сергей Янин – По обе стороны чар (страница 5)

Голубоватый эфир просачивался всё сильнее. Над Иваном растеклось целое северное сияние. Оно переливалось, искрилось, призывало коснуться. Он протянул было руку к нему. Синие языки свечения лизнули его ногти…

– Не вздумай! – послышался окрик снизу.

Иван инстинктивно одёрнул руку. Михаил Михайлович стоял на крыльце дома. Он поднялся на цистерну и всучил юноше небольшой топорик.

– Вы что… энергию молний копите? – слова Ивана прозвучали, как обвинение.

Леший дал юноше подзатыльник.

– Жить хочешь? – грозно спросил препод. – Тогда руби!

Пока Иван рубил ветви, Михаил Михайлович встал на ноги, взмахнул руками и прямо из воздуха извлёк обычный дубовый посох. Ни кристаллов, ни камней – только маленькая ящерка, выструганная на навершии.

Иван освободил центрифугу от веток, но она по-прежнему не вращалась. Он обратился к преподавателю, но тот стоял без движения, опершись на посох. Словно медитировал. Через некоторое время он вознёс посох в центр голубого свечения, сделал полный оборот по часовой стрелке, пол-оборота против часовой и один полный оборот снова по часовой стрелке, после чего стукнул посохом о цистерну. Ничего не произошло. Болезненная судорога пробежала по лицу Лешего. Он повторил движения – снова ничего. Михаил Михайлович вытер лоб тыльной стороной ладони и повторил ещё раз. После чего покачнулся и выронил посох.

– Что случилось? Михаил Михайлович?

Он рухнул на колени и смотрел перед собой.

– Не получается…

Иван посмотрел на учителя, а потом на лежащий между ними посох. Он знал, что нужно делать, но боялся, что у него не получится. И всё-таки он решился – взял посох и встал на ноги. Дождь и ветер рвали на нём одежду, но Иван старался не отвлекаться. Ему нужно было сосредоточиться, собрать всю волю в кулак. Иначе они погибнут.

Иван вознёс посох. Оборот по часовой. Пол-оборота против. Один по часовой. Удар. Сквозь бурю послышался особенный, еле уловимый ухом свист. Иван открыл глаза. Посох затягивал свечение. В резных прожилках проступало голубое пламя, а когда всё закончилось, посох погас.

Вымокшие и продрогшие до костей, они вернулись в тепло и закрыли за собой дверь. Михаил Михайлович привалился к стене и снял через голову рубаху.

– Вы ведь мне ничего не объясните?

– Не сейчас, – буркнул Леший.

– Ладно, – Иван поправил спадающую на глаза мокрую чёлку и поднял на него взгляд.

Несмотря на возраст, препод был в хорошей физической форме.

– Я слишком устал, чтобы спорить. По правде сказать, я очень устал… от всего.

***

Буря бушевала всю ночь. Иван долго ворочался, слушая стенания дома и раскаты грома. Боялся, что произойдёт что-то ещё. Морфей явился за ним глубокой ночью и утащил в самые недра своего царства. Проснулся юноша ближе к полудню совершенно разбитым. Но в то же время ясно и легко мыслящим. Он давно не испытывал такой чистоты и такого порядка сознания.

Лешего дома не оказалось. Позавтракав, Иван вышел на улицу. Буря здорово потрепала лес. Сосны стояли лысые, перекорёженные, они раскачивались на лёгком ветру, словно пьяные. Под ногами хрустели ломаные ветви, и весь полог леса был усыпан хвоинками. Иван обошёл дом и остановился там, где, по его мнению, должны были находиться цистерны. Их там не было. Юноша обошёл дом против часовой стрелки, предполагая, что это поможет обмануть чары пространства.

– Они являются частью дома, – послышался голос из-за спины.

Иван вздрогнул и обернулся. Леший стоял между стволов сосен и держал в руках тот самый посох.

– Их нельзя увидеть снаружи.

– Я видел и раньше пространственные расширения в академии, но правила гласят, что комнату можно расширить, только если она ограничена пятью плоскостями пространства. Проще говоря, нужны минимум три стены, пол и потолок. В противном случае…

– Пространство сожмётся в точку, – закончил за ученика Леший. – Это элементарный курс пространственных чар. Однако чародеи, которые занимаются этим всю свою жизнь, научились обходить это правило. Им достаточно иметь только стены.

Михаил Михайлович провёл Ивана через дом и открыл дверь чёрного хода. Они вышли на небольшую площадку, на которой полукругом по периметру располагались серые цистерны. Сегодня они уже не казались такими огромными – всего лишь чуть выше человеческого роста. Над головой, в обрамлении зеленых крон, разлилось чистое голубое небо.

– Вы собираете природную электрическую магию? – догадался Иван.

– Верно. Громоотводы притягивают молнии, а центрифуга преобразует электричество в эфир. Потом он перерабатывается в переменный ток вот этим агрегатом, – Леший показал на прибор, напоминающий электрический генератор, только раза в три больше.

– Вот откуда у вас в доме электричество в лампочках. А я уж думал магия.

Старик усмехнулся в бороду.

– Я не сказал тебе «спасибо» вчера. Если бы ты мне не помог, эфир мог меня поглотить, а цистерна взорвалась бы от перенапряжения.

Иван не знал, что ответить на эти внезапные добросердечные слова.

– Не такой уж ты и безнадёжный ученик, Иван Князев.

Они вернулись в дом. Михаил Михайлович вытащил из печи котелок с чаем и разлил по кружкам.

– Мы всё это придумали с моим другом. Гена был отличным техномагом, преподавал в воронежской академии. Его студенты до сих пор большие шишки в чародейских и человеческих министерствах. Слышал когда-нибудь про эффект Баукова?

Иван кивнул.

– Гена придумал. Ему два студента ассистировали – один из них сейчас зам министра по чародейским изобретениям в Москве. Но последние лет пятнадцать у нас в стране совсем худо с техномагами – изобретать что-то новое невыгодно. Чародеи слишком сблизились с человеческими технологиями. Зачем придумывать что-то полезное, если можно смотреть фильмы, да опустошать винные погреба?

Повисло долгое молчание. Иван не торопил преподавателя.

– Мы познакомились, когда я пришёл преподавать шаманизм в воронежскую академию. Кажется, это было в семьдесят втором. Я тогда только отучился у бурятского кама. Мне было двадцать пять, и я был перегружен знаниями. А Гена был просто одинок. Ему, как и всем изобретателям, нужен был слушатель, который бы его понимал. Однажды Гена рассказал про свою идею создать генератор, который мог бы заряжаться от природных сил и преобразовывал молнию в переменный ток. Мы спроектировали его и получили патент. Наша работа показалась интересной министерству чародейских проектов. Нас проспонсировали и помогли сколотить команду. Работали мы прямо в академии. Там же набрали перспективных ребят. А потом Гена разругался с приставленным к нам функционером, и нас отстранили. Все наработки перевезли в Москву, команду разогнали.

Иван внимательно слушал разговорившегося учителя и боялся даже дыханием прервать его монолог.

– Гена пил месяц. Тогда стало модно пить человеческую водку. Я кое-как вытащил его из этого омута, а затем перевёлся в наставники. Приехал сюда, на Урал. Три месяца искал хороший источник и нашёл здесь. Помнишь – триединство стихий? Во. Договорился с магом-пространственником, чтобы тот поколдовал над домом и придомовым участком. Потом перевёз Гену сюда, и мы восстановили технологию.

– А где он сейчас? – не сдержал любопытства юноша.

Михаил Михайлович долго молчал, не отводя глаз от кружки.

– Вечером я призову дух леса, – внезапно он переменил тему.

– Что?

– Вам пора познакомиться.

***

После девяти, когда опустились сумерки, наставник начал приготовления к вызову духа. На улице стало заметно холоднее. Михаил Михайлович разжёг огонь в кострище неподалеку от дома, но Ивана всё равно трясло, как в ознобе. Наставник разложил вокруг костра травы для обряда, инструмент, чем-то напоминавший флейту, бубен, небольшую стеклянную стопку, кожаный мешочек и ловец снов. Потом приказал ученику лечь вдоль костра прямо на холодную землю.

– Я застужу почки.

– Первое правило древней магии?

– Доверяй наставнику… – вздохнул Иван и растянулся на земле.

Тепло приятно лизало правый бок, но это лишь усиливало дрожь. «Заболею воспалением почек и умру в этом лесу» – сокрушённо подумал Иван. Тем временем Михаил Михайлович положил у изголовья ученика ловец снов и прошептал что-то на другом языке. Потом скрутил траву в тугой веник и поджёг. Он принялся бубнить что-то под нос и пошёл вокруг костра против часовой стрелки. Обошёл три раза, развернулся на двенадцати часах и пошёл в обратном направлении. Над Иваном клубился дым от зажжённых трав. Пахло приятно и немного клонило в сон. Закончив обход, наставник сел с обратной от Ивана стороны костра, повернулся к темнеющему лесу лицом и взял в руки бубен.

– А теперь смотри строго прямо, – сказал тихо Михаил Михайлович и ударил четырежды по ободу инструмента.

Иван решил не испытывать судьбу и обратил взор к звёздному небу. Наставник принялся ритмично бить в бубен, иногда он что-то тихо выговаривал на неизвестном языке. Иван сначала старался вникать в детали обряда, но скоро почувствовал, что проваливается в черноту, словно бы небо засасывало его. Он оторвался от земли и понёсся вверх. Поднявшись высоко, юноша оказался над раскидистыми кронами: под ним расстилалось колышущееся море уральского леса. Вдалеке мелькнула горная гряда. А Иван поднимался всё выше и выше, быстрее и быстрее. Дыхание перехватило. Он подумал, что сейчас покинет атмосферу и задохнётся от недостатка кислорода…