Сергей Янин – Лайон Нейгард и предвыборный заговор (страница 38)

Всё это время он работал над тем, чтобы ослабить верёвки. Много лет назад, будучи ещё мальцом, они с родителями ходили на выступление передвижного цирка. И главным событием программы был иллюзионист Тавр, который совершал невообразимую магию. Гвоздём его выступления стал номер, где Тавра связали и бросили в огромный сундук. Над сундуком висело несколько острейших мечей, которые спустя некоторое время должны были обрушиться и пронзить сундук вместе с его обитателем. Однако Тавр выиграл в гонке со смертью, выпутавшись из верёвок и выпрыгнув из сундука в самый последний момент.

Лайон потратил много времени и денег, чтобы выяснить, как Тавр обыграл смерть. И дело было в технике дыхания, которой пользовался иллюзионист. Он методично вдыхал и выдыхал, с каждым разом подымая верёвки всё выше и выше, пока путы можно просто не сбросить. Так что Лайон занимался загово́ром «мечей», чтобы они как можно дольше не обрушивались на его голову.

– А если я оставил доказательства? Где-то здесь, в своём особняке?

– Даже если это правда, они будут косвенными. Я не оставил следов у Эллимайны. И здесь тоже не оставлю. Любой адвокат-первогодка развалит это дело, не затратив усилий.

– Может быть… А может и нет. Кто знает, что я успел накопать?

Лайон тоже усмехнулся. Верёвки удалось приподнять всего на несколько сантиметров. Ему нужно больше времени.

Бэкворт размешал ларамин с водой в небольшой мензурке и извлёк из кармана шприц.

– Не важно. Я вне подозрений.

С жутким скрипом Бэкворт принялся двигать журнальный столик.

– Стой. Подожди, - выпалил Лайон. – Раз уж ты серьезно настроен, утоли мою жажду знаний. Я хочу всё знать в подробностях.

– И зачем тебе это? – придвинув стол, спросил Бэкворт.

– Если я помру и не узнаю всех ответов, то вернусь призраком и сделаю твою жизнь сущим кошмаром. Я читал о подобных случаях. Ты себе такого не пожелаешь.

Помощник мэра расхохотался.

– Я уж думал, ты начнёшь умолять. Просить о пощаде. Но этот заход про призрака, - он снова расхохотался. – Прими свою участь, как мужчина. Я переиграл тебя. А теперь убью.

Лайон предпринял попытку освободиться от верёвок. Они яростно впились в мышцы на руках и туго обвили грудную клетку до скрипа в рёбрах. Нет, он даже близко не Тавр. Ему не избежать падения мечей.

Бэкворт тренированным движением наполнил шприц и оказался совсем рядом. Лайон увидел его маленькие холодные глазки. Они ликовали.

– Не дёргайся, иначе будет очень больно, - почти прошептал Бэкворт.

Укол в локтевой сгиб был аккуратным. Лайон не почувствовал боли. Зато тепло, разбегающееся по венам, заметил сразу. Почти как алкоголь, только лучше. Жестче. Наркотик уносил в небытие боль в затылке, стеснение верёвок и желание бороться. Ещё несколько секунд Лайон видел перед собой довольное лицо Бэкворта, а затем уронил голову на грудь.

Тьма окутывала мягким одеялом и в её недрах было нечто, которое его ждало.

Глава 23

Он слышал наипротивнейший ритмичный писк, разносившийся, казалось, прямо в голове. Звук неприятно вибрировал на коже, раздражал нейроны по всему организму и, в конечном счете, заставил выяснить его причину. Он попытался открыть глаза и с ужасом понял, что не знает, как это сделать. В памяти хранилась запись о процессе, но отсутствовало техническое задание. Но паники не возникло, ведь он не понимал, как это – паниковать…

В какой-то момент, синапсы в нейронных связях сработали, и глаза распахнулись так сильно, будто он пробудился от кошмара. Свет ослепил. Казалось, он поглощал любые менее яркие цвета. Ни оттенков, ни полутонов. Лайон с трудом сомкнул веки. Свечение перестало обжигать сетчатку, но пробивалось через крохотную щель на самой границе зрения. Потребовались значительные усилия, чтобы вновь открыть глаза.

Он заставлял себя моргать, разрабатывая один из безусловных рефлексов. Странно, что при этом он спокойно и размеренно дышит… Писк участился.

Реальность медленно плыла то влево, то вправо, точно в замедленной съемке. Также неспешно слонялись по черепной коробке мысли. Если бы у Лайона были силы, он бы протянулся и схватил их за хвост. Но мысленные движения тоже были заторможены.

Со временем, когда зрение чуть прояснилось, Лайон начал различать очертания потолка. Белого, с небольшими желтыми разводами, будто кто-то помыл его грязной половой тряпкой. Слева и справа на границе видимости в потолок вмонтированы квадратные лампы с длинными поперечными трубками. Но свет давали не они, а яркий день.

Он попытался двинуть головой и почувствовал, как что-то упёрлось ему в горло. Ватными непослушными пальцами он поднёс ко рту руку и ощупал трубку для искусственного дыхания. Вытаскивая инородный предмет из своего горла, Лайона вырвало каплями желудочного сока.

Теперь он понял природу противного писка. Не удивительно, что оно совпадало с сердцебиением. Он отцепил кардиомонитор и принялся считать. Беспокойная медсестра вбежала в палату уже на пятнадцатый счёт.

Увидев, что пациент в порядке, она выдохнула и надвинула брови.

– Что за игры?

– Я хо… - язык не ворочался. Лайон им с трудом двигал. – Я хо…тел ссс-ка…за…

– Я поняла! – нетерпеливо ответила медсестра.

Лайон медленно кивнул, и мышцы шеи отозвались противным скрипом, как заржавевшие поршни.

– Я приглашу к тебе доктора.

Медсестра закрыла за собой дверь с матовым стеклом. До прихода врача Лайон успел рассмотреть свою одиночную палату. Больше всего его удивило кресло-кровать напротив его постели.

Доктором оказался смуглый мужчина лет пятидесяти с черно-седой бородой и очень добрыми сочувствующими глазами. Он внимательно и очень подробно осмотрел Лайона, записал его ощущения (насколько Лайон вообще мог их оценить).

В тот же день уже вечером его посетили Саманта и шеф Слок. Адвокатесса так была рада его «возвращению», что обняла крепче, чем Лайон этого бы хотел. К счастью, он всё ещё находился под легкими успокоительными (как объяснил доктор, организм Лайона пережил сильнейшую стрессовую нагрузку и несколько раз находился на грани, поэтому успокоительные позволяют легче выйти из продолжительного небытия).

– Как… как я… выжил? – спросил Лайон.

Эдвард помялся и кивнул на Саманту.

– Она тебя нашла.

Лайон вопросительно посмотрел на девушку.

– Это очень долгая история.

– Я не… слишком то-ро-плю-сь.

На самом деле Саманта и сама хотела рассказать. Огонёк в её глазах был точно таким же, когда они искали Лэнсберри.

– Если вкратце, Картер предоставил мне сведения, что Эллимайна собирала досье на самых влиятельных людей Бёрка. Как-то раз они с эльфийкой столкнулись после заседания Сената. Из её рук выпала папка. Слово за слово, они вроде собрали разлетевшиеся бумаги… Все да не все. В общем, этот лист был из её досье – он был на Юлиуса Блэквуда.

Лайон знал Блэквуда. Скользкий и властный тип.

– Мы пошли по следу и нашли это досье.

– Как?

– Потом расскажу. Тебе, наверное, больше интересно, как я тебя нашла?

– Будь добра… развлеки меня. Здесь… очень скучно.

Она усмехнулась и откинула волосы со лба.

– Когда Эллимайна поняла, что Алан Бэкворт работал на мэра, она собрала на него досье. И знаешь, на кого он учился до того, как стал шпионить?

– На врача, - предвосхитил её ответ Лайон.

– Даже в таком состоянии, ты очень догадливый.

– Как бы… моё состояние – следствие этих догадок, - Лайон запрокинул голову.

– Чувство юмора, смотрю, не пострадало, - усмехнулся Слок.

– Как и язвительность, - добавил Лайон и изобразил злую ухмылку.

– Сейчас ты больше похож на замученного психопата под опиатами, - подколола его Саманта.

Лайон высунул язык.

– Зато мне сейчас чуть лучше, чем вам. Вы ж его ещё поймать должны.

Шеф полиции вздохнул.

– Зришь в корень. Бэкворт испарился. Мэр делает вид, что ничего не знает.

– Как обычно.

– Думаю, он прикрывает своего помощника, но у меня нет доказательств. Даже косвенных подозрений. Фарнсуорт меня даже слушать не ставит. Я надеялся, что у тебя что-то есть.

– В разговоре с Бэквортом, он признался, что мэр ничего не знал об Эллимайне, - Лайон почувствовал прилив злости. Перед глазами живо материализовалась ухмыляющаяся рожа убийцы. Он был так близок…

– И никаких намёков?