Сергей Янин – Город темный (страница 7)

Под ногами прохожих сплетались каменные узоры, которые сначала плавно переходили в стройные ряды сверкающих в закатных лучах массивных плит, потом рассыпались в сложнейшую мозаику и, наконец, перерождались в шершавый булыжный камень, поросший мягкой травой. Рисунок никогда не повторялся, каждая дорожка была уникальна.

Это было совсем не похоже на ветхую, продавленную, плесневелую брусчатку старых европейских городов. Ровные мостовые Верхнего Плеса дышали юностью мира и новыми нескромными надеждами.

Казалось бы, дорожная разметка должна смотреться непристойно на столь изысканной брусчатке. Однако на деле все выходило ровно наоборот. Длинные белые полосы на мостовой сияли, словно бриллиантовые нити на шее красавицы.

Жители Верхнего Плеса явно не считали брусчатку чем-то неприкосновенным. Дети разрисовывали ее пальмами, куклами и радугами наискось и поперек, не задумываясь об уместности и соразмерности. Взрослые наносили прямо на брусчатку понятные лишь специалистам цифры, знаки, а иногда даже формулы, таблицы и схемы со стрелками. И ничего – любая полоска мела, любая капля белил с легкостью вплеталась в каменные узоры, делая их еще более многогранными и загадочными.

На этой вечерней прогулке Владу нравилось буквально все. Шумные ласточки, снующие через улицы от карниза к карнизу. Домохозяйки, поливающие клумбы с балконов вторых этажей. Ребенок, догоняющий свой воздушный шарик. Тихий шепот невидимых за деревьями фонтанов. Ощущение тепла на затылке от последних солнечных лучей.

В приятно-расслабленном настроении Рокот вышел к бульвару Победы.

Остановился, прислушался.

Только теперь Влад понял, каким тихим может быть город, если убрать из него натужный гул автомобилей. Здесь и теперь слышны были лишь звуки шагов по брусчатке и негромкий гомон, растворивший в себе неспешные вечерние разговоры десятков и сотен прохожих.

Влад ощутил себя ребенком, прижавшим к уху морскую раковину. Только слушал он сейчас не шум моря, а ток крови, пульсации и сердцебиения маленького городка.

Влад вдохнул полной грудью, стараясь втянуть в себя все небо, все вечерние запахи и всех ласточек сразу, выдохнул, потянулся с явным удовольствием и засунул руки в карманы – давняя привычка, от которой его отучала жена. Немного ссутулившись, не спеша, Влад зашагал, вливаясь в общий людской поток.

Прогулявшись немного, он заметил, что прохожие вокруг него стали часто останавливаться и поглядывать на часы. Влад насторожился, начал смотреть по сторонам.

Ждать пришлось недолго. Одновременно на всем бульваре, от горизонта до горизонта, вдруг зажглись фонари. Город моментально преобразился.

Со всех сторон раздались аплодисменты и одобрительные возгласы. Где-то во дворах зазвучала скрипка. Парочка, парень и девушка, легко раскланялись друг перед другом и закружились в танце. Прохожие собрались вокруг, любуясь на танцоров.

Настроение людей на улицах разом поднялось на несколько градусов, перетопившись из созерцательно-умиротворенного в беззаботно-радостное.

– Мы называем это «Час фонарей», – произнес незнакомый человек с тихим голосом. Затем он продолжил, ни к кому специально не обращаясь.

– А ведь все могло быть иначе. В ранних проектах системы городского освещения было куда больше романтики. В уличных фонарях должен был гореть живой огонь.

Представьте картину: сходятся сумерки, и на улицах появляются фонарщики в старинных одеждах, с деревянными стремянками на плечах. Эти молчаливые люди приставляют лестницы к столбам, привычно взбираются вверх по ступеням и зажигают масло. В стеклянных объятьях фонарей загораются маленькие нервные огоньки – один за одним. Постепенно весь Богатый бульвар наполняется теплым светом, еле слышным шипением пламени и невесомым запахом горящего масла.

Фонари горят всю ночь, и лишь под утро вновь приходят фонарщики.

Увы, этим замыслам не суждено было исполниться. Масляные светильники на проверку оказались неудобными, малоэффективными, и вдобавок весьма опасными в пожарном отношении. Поэтому на наших улицах стоят электрические фонари. Но – согласитесь – это ведь тоже красиво!

…Влад вдруг почувствовал, что проголодался. А из ближайшего ресторанчика доносились изумительные запахи жареного мяса, ядреных специй. И еще – кофе, сваренного на открытом огне.

«Как это прекрасно – быть голодным, и при этом иметь возможность набить живот вкусной, обильной и вредной пищей», – подумал Влад, предвкушая воистину славный пир. Тем не менее, он еще некоторое время дразнил свой аппетит, прогуливаясь по бульвару. И только когда его желудок буквально заплясал от вожделения, Влад нырнул в приглянувшийся ему ресторан. Вынырнул оттуда он только через час.

Еще через пару часов, засыпая в своем гостиничном номере, Влад перебирал дневные воспоминания и думал: «Какой замечательный город».

***

Темный город – 2

Я давно не видел Темный город.

Я попытался отыскать Темный город взглядом, – шутя, не всерьез. Я был уверен, что ничего у меня не выйдет. В конце концов, Темный город – лишь детская фантазия, что-то вроде воображаемого друга.

Я был уверен, что у меня ничего не получится. Я был очень удивлен, когда у меня получилось.

Глава 2. Красная ночь

Увечны они, горбаты,

Голодны, полуодеты,

Глаза их полны заката,

Сердца их полны рассвета.

За ними поют пустыни,

Вспыхивают зарницы,

Звезды горят над ними,

И хрипло кричат им птицы…

Иосиф Бродский

Вокруг только белый свет. Раздаются шаги. Человек подходит к другому, но видны лишь ступни их ног. Первый – второму:

– Что же, все с чистого листа?

– Да, причем в буквальном смысле. Взгляни сам: на этом листе бумаги еще ничего не написано.

– Вот только теперь нас двое.

– Да, ситуация презабавная. Придется договариваться?

– Тогда я надеюсь, что ты изрядно уступчив. Я уже точно знаю, что напишу на чистом листе, какую историю собираюсь рассказать.

– (С иронией) О да, не сомневаюсь. Уж ты-то знаешь об этом совершенно точно. Я даже опасаюсь, что на твою историю тебе не хватит чернил. Нет уж, писать будем вместе, и я очень внимательно стану следить за твоим пером. И на каждую твою строчку я отвечу своей.

– Так у нас ничего не выйдет. Я слишком хорошо знаю тебя. Наша совместная история окажется полным абсурдом, отрицающим самое себя.

– Так может быть, и вовсе не браться за перо? Я уже стал немного привыкать к приятной белизне этого листа бумаги.

– Это не выход. Мы поступим иначе.

(Рвется бумага)

– Вот. Каждый будет писать свою историю на своей половине.

– Фокус неплох. Но рано или поздно обе части придется воссоединить. Такие уж правила.

– Лучше поздно, чем рано. А ты, я вижу, испугался?

– Ничуть. Но я заинтригован. Весьма заинтригован…

***

Химический завод «Прагма» не просто располагался на краю города. Фактически, городу он уже не принадлежал. Глухой бетонный забор с криво натянутой поверху колючей проволокой, облезлые металлические ворота и щербленный асфальт на площадке у проходной – все это было совсем не похоже на милый и гостеприимный Верхний Плес.

И – собака. Конечно же, собака. Сторожевой пес завода «Прагма» встречал Рокота истеричным лаем. Влад стоял у окошка проходной и в который уж раз изумлялся: сколько же искренней ненависти может скрываться в братьях наших меньших.

Пес лаял, рычал, хватал воздух зубами, пытаясь дотянуться до Рокота. Цепь звенела, вздрагивала, но держала крепко. Ошейник душил пса, и лай постепенно переходил в хрип, но неистовый сторож продолжал вытанцовывать на задних лапах, силясь хотя бы чуть-чуть, но приблизиться к объекту своей ненависти. «Только позволь мне до тебя добраться, вот только позволь!» – явственно читалось в собачьих глазах.

Вахтер на проходной принял Влада куда приветливее: «Как же, как же! Предупреждение имеем».

Документы инспектора он принял почти не глядя. Улыбаясь в усы, вахтер сделал быструю пометку в своем журнале и вернул Рокоту удостоверение. На задыхающуюся (в буквальном смысле) от ярости собаку охранник не обращал ни малейшего внимания.

– Вам по этой тропке, вдоль елок. С дороги не сворачивайте, господин инспектор, а то заплутаете с непривычки, – напутствовал Рокота вахтер. Влад благодарственно покивал и прошел через турникет.

Административное здание выглядело чуть опрятнее остальных корпусов: обновленный фасад, стеклянные двери, элегантная вывеска над козырьком. Но внутри скрывался все тот же старый советский завод. Древняя безжизненная краска на стенах, шизофренически неправильные узоры плитки на полу, лестницы со стертыми скруглившимися ступенями и, конечно же, насквозь прочерневший ящик с песком в углу.

Кабинет директора, впрочем, выглядел совсем не по-советски. «Похоже, приемную оформлял профессиональный дизайнер», – подумал Влад, но тут же забыл об этом. Время глазеть по сторонам прошло, пора было приступать к работе.

Секретарша господина Солтысова оказалась женщиной строгой. Немолодая дама с ядреной химической завивкой внимательно выслушала Рокота, подробнейшим образом изучила его удостоверение и сопроводительные документы, задала несколько уточняющих вопросов и только потом сообщила недовольным тоном:

– Захара Петровича сегодня не будет.

Это известие показалось Владу довольно необычным. Директора заводов, как правило, находили время хотя бы поприветствовать инспектора. Все-таки приехал человек из столицы, да не просто так, а с ревизией.