Сергей Янин – Город темный (страница 6)

После этой фразы на некоторое время воцарилось молчание. Влад поглядывал в сторону палатки с предсказаниями, раздумывая, не попытать ли и ему счастья.

– А знаете, кому действительно никто не верил? – спросил вдруг Паскаль. – Одной моей коллеге по ярмарочному ремеслу. Странная была дамочка, а палатка ее всегда стояла напротив моей. Имени ее никто не знал, зато фамилия легко запоминалась – Кан. «Госпожа Кан» – так было написано у входа в ее шатер. Так вот, госпожа Кан на протяжении многих лет торговала зельем бессмертия. У нее был всего один пузырек этого снадобья. Однако моя невольная соседка утверждала, что зелье настоящее. Я видел этот флакон своими глазами. Ничего впечатляющего – зеленоватая жидкость с запахом трав. Но госпожа Кан клялась, что в этом флаконе был сокрыт секрет бессмертия.

Воспоминания о былых временах явно приносили Паскалю удовольствие. Его речь стала более эмоциональной, а на лице застыла мечтательная улыбка. Владу было интересно, чем закончится эта история, но внутренне он все равно ждал подвоха.

– Зелье бессмертия – очень ценный товар, – заметил Рокот.

– Вы и не представляете, насколько ценный! – практически прокричал Паскаль. – Старая грымза отпугивала абсолютно всех потенциальных клиентов! Она заламывала такие цены, что люди только диву давались. Суммы каждый раз менялись – в зависимости от клиента, – но всегда были умопомрачительно велики. Вот скажите: вы, человек скептического склада, отдали бы незнакомой женщине за флакон с неизвестным веществом несколько миллионов долларов? А ведь несколько миллионов долларов – это самая низкая цена из всех, что тогда назначала госпожа Кан. Так что, купили бы вы себе «зелье бессмертия» на провинциальной ярмарке?

– Для начала я спросил бы торговку, почему она сама не воспользовалась своим товаром.

– О, об этом ее спрашивали часто! Старуха отвечала, что предпочитает короткую, но богатую жизнь вечной, но бедной… Но знаете, что самое интересное? Два года назад госпожа Кан все-таки продала свой зеленый флакон.

– Нашелся сумасшедший миллиардер?

– Не знаю, – с грустью ответил Паскаль. – Никто из наших не знает. Сделка произошла очень быстро и как-то незаметно для окружающих. В тот же день госпожа Кан покинула ярмарку с огромной суммой денег. И вот уже третий год подряд совсем другие люди ставят свои палатки перед моим шатром.

– А что с зельем? Оказалось обычной обманкой?

– А сами вы как думаете? – спросил Паскаль.

Они помолчали.

Влад совсем уже было собрался спросить, а не пытался ли сам Паскаль торговать это зелье у госпожи Кан, но тут подошла Селена, ведьма с серебряными волосами и усталыми глазами.

– Ну и денек сегодня был! Надо было послушаться Ореста и уезжать сразу после обеда. Паскаль, ты видел эту монодраму с пустыми билетами?

– Наблюдал сквозь слезы, – с серьезным видом заявил торговец смертью. – Селена, ну для чего тебе столько пустых карточек?

– Откуда мне знать? – спросила ведьма, ловко пересаживая попугая с правой руки на левую. – Это же семейный бизнес. Карточки с предсказаниями изготовлены еще в середине прошлого века, по заказу моего отца, а то и деда. Может быть, Перикл и помнит, для чего там было столько пустых… Перикл, вы сегодня были большой болван! Что за противные карточки вытаскивал ваш клюв? – Селена несильно надавила попугаю на макушку. Перикл презрительно отвернулся, всем своим видом показывая, что все делал правильно, и что профессионалы его уровня ошибок не допускают.

– Его зовут Перикл, – обратилась Селена к Владу. Вблизи предсказательница выглядела гораздо моложе, но яркий грим совершенно не красил ее. – Он умеет произносить свое имя. Правда, он милашка?

Перикл не был милашкой. Попугай больше всего походил на чучело самого себя. На старое выцветшее чучело, которое откопали весной из-под снега. С первого взгляда было ясно, что Перикл гораздо старше любого из людей, находившихся сейчас на площади.

– Попугай во всем виноват! – теперь Селена обращалась к Паскалю. – До сегодняшнего дня мне и в голову не приходило, что в моем ящике с судьбой есть пустые карточки. Но я, как обычно, выкрутилась, – прорицательница коротко поаплодировала сама себе.

– Ну что, – собираемся? Нам нужно покинуть город до заката.

– Да, я сейчас помогу тебе уложить вещи. Только попрощаюсь со своим новым знакомым, – произнес Паскаль.

– Не копайся слишком долго, солнце уже садится. Пойдемте же, Перикл. Оставим Паскаля прощаться с его другом-доктором, – Селена помахала мужчинам рукой.

Влад удивленно хмыкнул, услышав про «доктора», но от комментариев воздержался. Потом он повернулся к Паскалю:

– Было крайне интересно пообщаться с вами. Наша краткая беседа вышла по-настоящему поучительной. Однако, не смею вас…

– Сделка, – перебил его Паскаль. – Вы может выбрать любой свиток.

– Что, простите? – переспросил Влад.

– Все эти свитки, что я вам показывал давеча – это ничто, мусор, – Паскаль небрежно спихнул груду своих пергаментов на край прилавка. Голос торговца смертью сделался хриплым и неприятным. – Свои настоящие сокровища я храню здесь.

Паскаль ловко выудил из-под прилавка массивную красную шкатулку и открыл ее. Вынув наугад несколько деревянных катушек с пергаментами, Паскаль протянул их Рокоту.

– Выбирайте любую, на ваш вкус. Просто прочитайте, что там написано. Такая смерть… Она придаст смысл даже самой бессмысленной жизни!

– Так, стоп! – Влад выставил ладонь перед катушками, которые торговец протягивал ему. – Во-первых, у меня нет с собою денег…

– Бесплатно! – выдохнул Паскаль. – Вы ничего не поняли. Любой пергамент – бесплатно! Любая смерть, какую захотите, достанется вам просто так. Поставьте вашу подпись в любом понравившемся свидетельстве – и все! Такую сделку вам не предложит никто и никогда.

Я обманул, вернее, не сказал вам… Я, скорее, коллекционер, нежели торговец. Самые редкие, самые безумные, самые невозможные варианты смерти я не выставляю на продажу. Я храню их в своей коллекции. А ваша смерть… Я никогда в жизни ничего подобного не ощущал… Ваш вариант очень важен для меня. Видите, я честно сообщаю вам об этом и готов достойно заплатить за вашу смерть – любым из своих вариантов.

– Вы меня не дослушали, – терпеливо произнес Влад. – Итак, во-вторых: мне что-то совсем не хочется заключать с вами сделку. В самом деле, если моя смерть так хороша, с чего бы мне менять ее на что-то иное?

– Вы. Не. Понимаете, – раздельно произнес Паскаль. – Ваша смерть интересует меня не потому, что она хороша, приятна или величественна. Ваш вариант привлекает меня своей УНИКАЛЬНОСТЬЮ. И, уж поверьте моему опыту, уникальность в моем бизнесе чаще всего означает нечеловеческие муки в предсмертные часы.

– Да что же такое вы увидели в моей смерти? – с досадой произнес Влад.

– А какая вам разница? – вышел из себя Паскаль. – Вы же все равно во все это не верите! Дело всей моей жизни для вас – просто неудачная шутка, анекдот черного юмора. Так что вам стоит? Поставьте подпись в любом из договоров, и вам будет потом над чем посмеяться в компании хороших друзей!

– Так, Паскаль. Я ухожу, – не терпящим возражений тоном заявил Влад.

Торговец смертью схватил его за руку – мягко, но на удивление сильно.

– Я понял вас, – из голоса Паскаля бесследно исчезли хрипотца и горячность. Он говорил теперь спокойным деловым тоном, а лицо его было совсем как у нормального человека. – Вы – человек, знающий себе цену. Вы – человек, умеющий торговаться. За вашу подпись я согласен доплатить деньгами.

Влад пристально и долго посмотрел в глаза торговца смертью.

Через пару мгновений Паскаль разжал пальцы, сгорбился и исчез в глубине своего шатра.

Влад быстрым шагом двинулся прочь, на ходу соображая, в какой стороне находится его гостиница. Увлекшись спором, он и не заметил, как набережная совершенно обезлюдела, а солнце склонилось к закату.

***

«Теперь я понимаю, почему местные так гордятся своей ярмаркой. Это вам не свистульками деревянными торговать – люди здесь работают с фантазией», – размышлял Влад. Все его пульсы давно пришли в норму, а происшествие на набережной казалось теперь просто забавным эпизодом.

Да и могло ли быть иначе? Теплый вечер в Верхнем Плесе умиротворял и убаюкивал, и все мрачные мысли уходили сами собой.

Это был один из тех уникальных дней в году (да и не каждый год случаются такие дни), когда сходятся вместе сразу несколько факторов – температура, влажность, скорость ветра и Бог знает что еще. В такие благословенные вечера путник не ощущает кожей ни тепла, ни холода. Он словно плывет в потоке воздуха, словно сам становится воздухом. Наверное, такой комфорт и такое родство с окружающей стихией испытывают младенцы в утробе матери.

…И не верилось, что еще буквально неделю назад Влад замерзал под ледяным дождем на серых улицах Минска, и крупные ледяные капли висели на мокрых черных ветках…

Каменные стены домов возвращали солнечное тепло, накопленное за день. К стенам хотелось прикоснуться плечом, прислониться словно ненароком. И вовсе не казалось странным желание сесть или даже прилечь ненадолго на теплые камни мостовой, словно на чистую кровать в гостиничном номере.

Обстоятельная брусчатка городских улиц заслуживала отдельного внимания. Не верилось, что мостовые Верхнего Плеса укладывали обычные рабочие. Нет, тут потрудились настоящие художники!