Сергей Яковлев – Советник на зиму. Роман (страница 11)
– Ниже этажом у меня студенты, – на всякий случай напомнил Аршак Манвелович. – Друг на друге спят, по трое на одной койке.
– Во как! – восхитился Кудакин, пуская дым в лицо Несговорову. – Мы студентами много куролесили, но такого что-то не припомню. Короче, академик: через какой-нибудь год…
– Через два, – лениво бросил Негробов.
– Вот пессимист! Ладно, через полтора года вы будете иметь удовольствие жить в новой элитной квартире. Ну, как перспектива? Нравится? О! Вижу, у дамы уже горят глазки…
Дашу волновало совсем другое. Болтовню кривляки Кудакина она оценила не по годам трезво. Но ей со сна приспичило, она зажималась и с нетерпеньем ждала, когда уйдут непрошеные гости.
– Думаете, у него хватит на вашу элитную? – Аршак Манвелович выразительно шелестел в воздухе пальцами.
Кудакин бросил на холст пронзительный взгляд, плюнул на пол и растер ногой.
– Хоть бы девок рисовал, что ли, – с досадой пробурчал он. – Академик…
Негробов фыркнул:
– Как там было при Муссолини?.. «Нэт человэка – нэт проблэмы!»
– Зима все-таки, – промямлил Аршак Манвелович. – Если бы город помог…
– Город?! – взвился Кудакин. – Ты хоть газеты читай иногда! Вот, я как раз захватил… Слушай: «Последним распоряжением губернатора отменено постановление городского совета номер такой-то…» Это как раз по жилью… Так… «Перед горожанином поставлен жесткий выбор. Кто до сих пор надеется на бесплатное жилье, тот окажется, фигурально выражаясь, на свалке истории. А фактически – на городской свалке, куда стекаются отбросы общества. Другая возможность – покупать жилье по коммерческим ценам. В городе разворачивается программа строительства элитных квартир. Конечно, они будут не дешевыми. Но квартиры такого уровня, такого класса просто не могут стоить дешево!» Подпись: «Асмолевский, личный секретарь губернатора». Так-то!
– Значит, говорите, закрывают нас? – раздумчиво промолвил Аршак Манвелович. – А ну как вернется директор, поужинает с губернатором – и дело назад раскрутится?
– Не вернется, – уверенно сказал Негробов. – Нечего ему тут больше делать. Все с собой увез.
Помолчали.
– И кто же я теперь, по-вашему? Начальник подвала? – спросил Аршак Манвелович удрученно.
– А мы тебе о чем толкуем? – сказал Негробов.
– С какой стороны, как говорится, фортуна подол задерет! – задиристо вставил Кудакин. – Так-то, Муссолини.
– Понятливые завхозы на дороге не валяются, – подвел итог Негробов, направившись к двери.
За ним и Кудакин с Бабуляном.
Тут Несговоров вспомнил о справке, которую надо было взять у завхоза для Дашиного устройства, и кинулся следом.
Выслушав на пороге сбивчивую просьбу, Аршак Манвелович окинул Несговорова долгим взором с поволокой.
– Занятный ты парень, – сказал он. – Ладно, дам тебе один совет. Беги в башню и пробивайся на прием к самому Кудряшову. Только к нему! Заготовь бумагу. Сейчас он любую бумагу подпишет, его дни сочтены.
– Он что… тоже при смерти? – ошарашенно спросил Несговоров, вспомнив почему-то про Асмолевского.
– Его скоро скинут, дурья ты башка, и он это знает. Да просьбу с умом составь!
– Значит, сразу просить о том, чтобы Дашу приняли в школу?..
– Проси, умоляй, ползай на коленях, чтоб тебе дали другой чердак вместо этого или хоть землянку какую! – прорычал озверевший от его тупости Аршак Манвелович и громко хлопнул дверью.
Под веселое журчанье за занавесочкой Несговоров начал сочинять прошение. Скоро к нему присоединилась Даша. С ней дело пошло куда бойчей; как ни странно, в этом жанре Даша чувствовала себя увереннее дяди и подсказывала самые звонкие формулировки – в школе она была отличницей по русскому. Не забыли упомянуть про Дашину мечту стать актрисой и про несговоровское незаконченное полотно, которому, быть может, суждено перевернуть сознание соотечественников, настроить их на совестливые размышления, терпеливый труд, уважение к родной земле, вселить в людей уверенность в грядущем дне…
В подвале Щупатый, чертыхаясь, освобождал от старой мебели проход к своей лавчонке. Заметив на лестнице Несговорова, нарочно громко возопил:
– Кто придумал сгрудить этот хлам возле моего магазина? Кудряшовцы вонючие! Вздохнуть не дают.
– Никто не хотел тебе навредить, просто не нашлось другого места, – откликнулся сверху Несговоров.
Щупатый сделал вид, что только что его увидел.
– Ты куда, не в башню ли собрался?
– Как ты узнал? В башню, – честно ответил Несговоров.
– Иди, иди, доноси. Недолго вам праздновать осталось!..
Трамвай был забит людьми с мешками, коробками, ведрами, огромными сумками – все рваное или грязное, плохо увязанное, дурно пахнущее, с торчащими лохмотьями. По улице подслеповатые старики и старухи волочили за собой тяжело нагруженные тележки, то и дело наезжая на Несговорова колесами. Только на площади он вспомнил: базарный четверг! В обычные дни возле обклеенного пестрыми объявлениями дощатого забора, тянувшегося от театра до самой прокуратуры, торговали семечками и водкой три-четыре бабы в ватниках да пара смуглолицых черноусых молодцов с увядшими цветами и замерзшими фруктами. Эти как-то ладили со стражами порядка; всех прочих гнали постовые. Но в четверг ограничения снимались, и на площадь стекалось поутру чуть не полгорода. Кто шел продавать, кто – делать покупки. На ящиках – подобных тем, из каких Несговоров соорудил себе постель – выкладывали пиво и газировку, сигареты, вяленую рыбу с запашком, кости с обрезками мяса, огромного размера бюстгальтеры и трусы, вязаные носки, пляжные туфли, свиные головы с копытами для холодца и прочее; а подальше, за «чистыми» рядами, каждый желающий выставлял прямо на снегу то, что находил дома или просто снимал с себя: линялые кальсоны, туфли с оторванной подошвой, крышку от унитаза, пожелтевшее блюдо с трещиной, бывшие в употреблении пеленки, моток ржавой проволоки, учебник по морскому праву, дверцу от холодильника, пару ржавых петель… Продавали отслужившее срок, дотлевающее, последнее. Дрались за лучшие торговые места, новичков оттесняли к обочине.
Несговоров с трудом пробился сквозь рыночную толпу к башне. Фасадную часть здания, обращенную к театру, занимали кабинеты советников и другие служебные помещения, а в пристроенном с тыла жилом корпусе размещались роскошные, по слухам, квартиры городских начальников. От площади просторный двор жилого корпуса был отделен высокой чугунной оградой с воротами и теплой будкой для охраны. Простым смертным вход туда был заказан. Когда-то тщательно охранялся и служебный подъезд: каждого приблизившегося к башне изучали крепкие парни в штатском, уверенно занимавшие позиции по всему фасаду. С тех пор, как центр власти переместился в старинный особняк губернской администрации, строгую охрану сняли. Теперь на широких ступенях кемарили нищие да бродячие псы, а у самых дверей околачивались какие-то темные личности.
Двое таких преградили Несговорову путь, едва он ступил на крыльцо.
– Запись на прием кончилась, – с сожалением известил его юнец в кожаной тужурке, с посиневшим от холода носом.
– Подожди, сейчас уточним, – остановил напарника другой, постарше, с мягким пушком на подбородке. Он вытащил блокнот и полистал, выдерживая паузу. – Поздравляю вас, одно место еще осталось! – с дежурной улыбкой обратился он к Несговорову.
– Одно место – где? – неласково спросил Несговоров.
– А вы куда идете?
Несговоров поколебался и все же решил ответить. Кто знает, какие у этих юнцов полномочия?
– Мне к Кудряшову. Немедленно!
Кожаный присвистнул и вопросительно посмотрел на небритого. Тот поскреб щеку.
– Это очень сложно, – вымолвил он. – Самая высокая ставка. Вы потянете? Плюс двести процентов за срочность.
– Давайте перенесем на завтра! – услужливо предложил кожаный. – Доплата составит всего сто процентов, большой выигрыш.
– О каких суммах идет речь? – сумрачно спросил Несговоров.
Молодые люди оживились.
– Кудряшов – это очень, очень дорого, – сказал небритый. – К нему практически никто не попадает…
– Зачем ты вводишь клиента в заблуждение? – возмутился кожаный. – Только вчера мы провели к нему двоих! Другое дело, что им пришлось…
– То-то и оно. Я всегда говорю клиентам суровую правду.
– Но для того и существует тариф ВИП!
– Вы, наверное, не очень хорошо знаете, что такое тариф ВИП, – любезно взялся разъяснять Несговорову старший. – Это значит, что в особо сложных случаях мы берем с клиента аванс, принимая все риски на себя.
– Я бы даже не стал пока брать за срочность, – предположил младший.
– Согласен! – решил его напарник. – Если уж вам сегодня повезло, то пусть везет во всем. Просто вы нам очень симпатичны. С вас двести долларов.
При этих словах оба внимательно посмотрели на Несговорова. Оценив реакцию, младший торопливо поправил старшего:
– Ты забыл о предпраздничной скидке! Реально клиент заплатит только четверть суммы.
– Половину! – возразил старший.
– Нет, четверть! В День благодарения фирма предоставляет двойную скидку!
Выходившие из башни люди огибали их подальше и прибавляли шаг. Несговоров молча двинулся по направлению к двери.
– Ты забыл о скидке для местных жителей! – спохватился теперь уже небритый, вцепившись Несговорову в рукав. – Еще пятьдесят процентов! С вас всего двадцать пять долларов!
Что-то было в лице Несговорова такое, отчего его все-таки отпустили. Младший, правда, кричал вдогонку: