Сергей Яковлев – Петля на зайца (страница 44)

— Во время пожара Виктора в квартире не было, а где он сейчас я не знаю. Думал, вы его поможете отыскать. Вот и приехал сюда. А квартира…

Внезапно Лида словно занемела лицом, и если бы Логинов мгновенно не среагировал, так во весь рост и грохнулась бы на пол. Отключилась. У Витиной дочки, девочки лет десяти, мордашка стала испуганной, но, как ни удивительно, она не заплакала, не растерялась. «Для ребенка реакция необычная», — мельком отметил для себя Логинов.

Геннадий Алексеевич, подхватив Лиду на руки, прошел в комнату, уложил ее на диван, и нащупав на запястье слабый пульс, приказал девочке:

«Воды и нашатыря!» Девочка метнулась в сторону кухни и вернулась с маленькой домашней аптечкой и стаканом воды.

— Может быть, «скорую»?..

— Не надо, — сказал Логинов и про себя удивился толковости и самообладанию девочки.

Он отломил головку ампулы с нашатырным спиртом, смочил носовой платок и начал приводить Лиду в чувство. Минуты через три она открыла глаза и недоуменно, слабо еще соображая, уставилась на полковника.

— Ничего страшного, — сказал ей Геннадий Алексеевич, — обычный обморок. Уже все в порядке. Прошло. Вот воды выпейте. А дочка у вас героическая. Даже не заплакала.

— Меня, между прочим, Ольгой зовут. Пойду чайник на плиту поставлю, — дрожащим голоском сказала героическая дочка и ушла на кухню. То ли действительно чайник ставить, то ли поплакать — не каждый же день мама в обморок падает! О сгоревшей квартире она просто еще не задумалась, не восприняла. Мало ли что незнакомый дядька скажет.

Помолчали… Лида приходила в себя, Логинов ждал, когда она соберется с силами.

— Ну, рассказывайте, попытаемся помочь вам… — наконец обратился Логинов к Лиде.

— Что рассказывать? Это вы рассказывайте.

— Нет — покачал головой Геннадий Алексеевич, — сначала вы мне предысторию расскажете, я подумаю, а затем свои выводы вам сообщу. Такой порядок будет более логичным. С самого начала рассказывайте, с чего все началось. Очень мне вся эта история кажется необычной…

Лида промолчала, а Логинов продолжил:

— Во-первых, как случилось, что вам никто из знакомых, соседей о пожаре не сообщил? Не пустячок ведь — должны были. Значит, вы своих координат никому не оставили. Это случайность, или нет? Во-вторых, почему не знаете, где Виктор? Как-то не вяжется — в семье ЧП, а вы, жена, не знаете даже, где ваш муж. И он вам ничего не сообщает, хотя вроде бы и не пострадал во время пожара. Не было его там. Точно знаю!

Лида судорожно вздохнула, отпила воды из стакана.

— Там его не было, и здесь тоже нет. Неувязочка. Может, и он о пожаре не знает? Кстати, где ваш сын? У вас ведь, кроме дочки, еще сын старший? Я помню — его Сашей зовут. Фотографию его видел — вылитый Виктор.

Лида продолжала молча смотреть в пространство, но постепенно щеки ее зарумянились и лицо приняло осмысленное выражение. Кажется, полностью пришла в себя после обморока.

— Извините, может, я не в свое дело лезу — вы случайно с Витей не поссорились? Может, у вас личные, семейные, так сказать, разборки, а тут приходит совершенно незнакомый мужик и лезет не в свое дело… Нет? Ну, и отлично. А чтобы сразу любые недоразумения между нами исключить, вот мои документы. Лучше я вам официально представлюсь. — Логинов предъявил Лиде одно из самых безобидных своих удостоверений, с пернатым гербом и с фотографией где он красовался в форме капитана первого ранга. Лида осторожно взяла в руки удостоверение и удивленно спросила:

— А разве вы не танкист? Витя говорил, что вы — полковник-танкист.

«Ну, слава Богу, пришла в себя», — подумал Логинов.

— Я, Лидочка, не танкист, — с улыбкой ответил Геннадий Алексеевич. — Я… — Гена на секунду замялся. — Скажем, военный юрист. Впрочем, это роли не играет. Танкисты, парашютисты, моряки — какая разница? Мне кажется, у вас с Витей реально обозначились какие-то проблемы. Вы говорите — не семейные, пускай будет так. Значит, именно юридические. Ну, а насколько серьезные? Что-нибудь, связанное с криминалом, рэкет, бандиты?

— Господи, — вздохнула Лида, — да какой рэкет… Я не знаю…

— Давайте попробуем определиться. Время сейчас сложное — может случиться и так, что я смогу вам чем-нибудь помочь. И, кстати, если не секрет — где ваша мама?

— Мама к брату в Елец на все лето уехала, а Саша, сын — на практике в Перми… Знаете, Витя предупредил меня, чтобы я никому ничего не говорила. Он нас сюда в субботу ночью перевез, и вообще сказал, чтобы я осторожной была и как можно скорей из города с Олькой уезжала. Мы завтра как раз и собирались. Проблемы — у него, ну, и у нас, естественно… Нет, это не рэкет, не бандиты. Даже и не знаю, надо ли говорить…

— Решайте сами. Вы мои документы видели, больше я ничего добавить не могу. Хочу только сказать, что Виктор мне верил. В поле ведь люди друг друга быстро узнают. Там не схитришь, не спрячешься. Впрочем, дело ваше.

Логинов отдавал себе отчет, что втягивается в какую-то ненужную авантюру, не имеющую к его делам никакого отношения, но поступить иначе уже не мог.

— Понимаете, Витя как сумасшедший насчет осторожности твердил все время. Как будто у него в голове заело: «Никому не доверяй, никому не доверяй…» — сообщив эту бесценную информацию, Лида коротко взглянула на Геннадия Алексеевича и вроде бы даже стыдливо потупилась, словно сообщила какую-то интимную тайну. Полковнику стало не по себе… Он знал эту породу людей. Они постоянно дают разным проходимцам деньги «в долг», их постоянно обсчитывают в магазинах… Это были хорошие, честные и открытые люди. Доверчивые до дурости.

— Лидочка, не сочтите мои слова за иронию… Вы это называете осторожностью?! Ведь вы даже в глазок на меня не посмотрели! Вы даже не спросили — кого там несет нелегкая? Я позвонил и вы мгновенно открыли дверь! Наше почтение… Я пока еще не понял ваших проблем, но если Виктор вас ночью из дому увез, значит, случилось нечто неординарное. Значит, были к тому очень серьезные причины. Витя ведь не паникер, не дерганый хлюпик — так? Он узнал что-то опасное и первым делом постарался обезопасить семью, самое уязвимое звено. Извините, но элементарную-то осторожность хотя бы надо проявлять! Впрочем — это лирика. Рассказывайте. Послушаем, подумаем, попытаемся что-нибудь придумать.

И Лида все, что знала, рассказала Логинову. О кассете злополучной, спешном ночном переезде, о связи по телефону…

— А теперь еще и без квартиры остались… — она уткнулась лицом в ладони и заплакала.

Глава девятнадцатая

Иногда у Юрия Борисовича Зальцмана возникало ощущение, что за всеми этими расейскими премьерами, президентами, министрами и членами советов зорко приглядывает некто со стороны, некий режиссер закулисный, и направляет их по своей воле в нужную сторону.

Словно руководит ими некто. И очень часто в реальной экономике и в реальной политике, которая, как известно, есть квинтэссенция все той же экономики, векторы сил иногда складываются почему-то в направлении, уводящем за пределы круга реального, или, скорее — известного. Всегда в тех или иных событиях как бы подразумевается некий фантомный фактор «икс», или, как сейчас стало модно говорить, — некая «третья сила».

Как будто смотришь кино — на экране происходит какое-то действо, которое большинством законопослушного населения и принимается за реальность, но вдруг выясняется, что главное происходит где-то за экраном. Это даже не грызня бульдогов под ковром, это нечто иное. И не президент вовсе является главным режиссером в длинной пьесе «Российская политика». И не премьер…

Таинственный фактор «икс», или «третья сила» заэкранная, были предметом постоянного любопытства журналиста Юрия Яковлевича Зальцмана. Именно от раскапывания этих таинственных факторов и предостерегал его полковник Логинов. А уж он знал точно, что кроется за этими «иксами», «игреками» и «третьими силами», поскольку занимался этим не из чистого любопытства, а профессионально и в служебное время. Да и сам он со своей специфической группой тоже был фактором «икс», действующим за экраном.

Юрий Борисович был сильно разочарован последним разговором с Геной Логиновым. Тема закручивалась весьма интересная, на хорошем горячем материале, но полковник однозначно высказал свое «неодобрям-с».

Выйти на документы и человека, раскрывших суть аферы с двойной оплатой — от немцев и из российского бюджета — строительства домов для военнослужащих, выведенных в начале девяностых из Западной Группы войск в Ленинградскую область, и оставить все это? Зачем же тогда вообще все? Пятьсот миллионов умыкнули из казны. Полмиллиарда!.. Долларов. Знать и молчать?!

Ну, опасно конечно, не без этого. Два года назад, когда Юра «раскрутил» минмедпромовскую махинацию с подставными фирмами по перепродаже лекарств, «обиженные» ему даже машину сожгли… Очень неплохую двадцатьчетвертую «волжанку», к которой Зальцман за десять лет прикипел душой и любил как родную.

Есть, конечно, определенный риск в работе журналиста. Тут Гена прав… Но ведь и он, Зальцман, не первый день занимается своим делом. Для того и существует в редакциях система защиты авторов, и псевдонимы — самый простенький трюк.

Независимому журналисту Юрию Зальцману, в общем-то, ничье одобрение и не требовалось, но поскольку тема был с некоторым военным уклоном, то от Гены он ждал хотя бы моральной поддержки. А вместо этого получил щелчок по носу.