Сергей Яковлев – Петля на зайца (страница 19)

Ранним утром, когда северное июньское солнце, закончив почти горизонтальный полет над полюсом, начинает вновь подниматься к зениту, к старому кернохранилищу на болоте подошли трое неизвестных — по виду и по росту азиаты.

Вчера на железнодорожной станции они должны были встретиться с группой русских специалистов-геологов, но те почему-то не прибыли в точку рандеву. Теперь вот придется разбираться со всеми этими камнями и грязью самим. Жаль, конечно, что русские геологи не явились, без них предстоящая работа здорово осложнялась.

Все трое были вооружены небольшими короткоствольными автоматами, на спинах у них были довольно объемистые рюкзаки, на ногах — высокие болотные сапоги. Оторвав несколько ветхих досок от навеса, пришедшие разожгли небольшой костерок, на котором приготовили себе пищу. Когда костерок прогорел, а завтрак был съеден, двое азиатов вошли под крышу навеса и начали перекладывать с места на место ящики с керном. Один из них тщательно переписывал в маленький блокнотик буквы и цифры, нанесенные на ящиках несмываемой краской два десятилетия назад. Второй сверялся со своим маленьким блокнотиком и что-то говорил первому. Иногда они спорили между собой на непонятном птичьем языке, меняли ящики местами… Отобранные они выносили на улицу и аккуратно расставляли в ряд.

Третий азиат тем временем достал из объемистых рюкзаков какие-то пластиковые и металлические детали, из которых сноровисто собрал нечто цилиндрическое, видом своим напоминающее «титан» для кипячения воды. Но это не был «титан» — это был переносной геологический сепаратор для промывки проб. К сепаратору он подсоединили гибкие гофрированные пластиковые шланги синего цвета, неподалеку саперной лопаткой выкопал неглубокую — около метра — ямку, быстро наполнившуюся болотной водой, и опустил в нее концы шлангов. Компактные барабаны сепаратора вращались от механического ручного привода, вода внутрь подавалась роторным насосом.

Через некоторое время, когда порядка тридцати ящиков с керном были выставлены из-под навеса на траву, двое начали промывку рыхлого материала. Третий отбирал из ящиков камни, упаковывал их в специальные пакеты и, надписав несмываемым фломастером, укладывал в коробки-контейнеры.

Глава девятая

Пока ждали доблестных сыщиков, я из кабинета заведующей позвонил другу детства Борису. Действительно другу, и действительно детства…

Есть поговорка такая, что, мол, друзей детства и родственников не выбирают. Это — как крест, на всю жизнь. Плохой он или хороший — тащи. То есть — чисто номинальная нагрузка. У нас с Бобом не так. Бывает, конечно, и поцапаемся, а в детстве, случалось, и по морде друг другу настучим, но в основном ладим.

На мое счастье Борька был дома.

— Боб, у тебя какие планы на сегодня-завтра?

— Это ты, что ли, Заяц? Никаких — ни планов, ни денег, ни жены любимой, ни детей малых — на даче. А что, есть задумка собраться и выпить? Я категорически «за».

— Идея хорошая, но — нет. С поддавоном пока не получится, — я помолчал, подумал и решился: — Слышь, Борька, сто «баксов» тебе не помешают?

— Лучше пятьсот. Точно говорю! Это именно та сумма, которой мне не хватает до полного счастья. Ты что, стал инвестором или спонсором?

Борька хохмил по своему обыкновению, но мне как-то не до шуток было.

— А может, ты уже риэлтер? Тогда извини… Ну, в чем проблема, Витек?

— Проблема… В том-то и дело, что проблема. Я решил произвести с тобой товарищеский бартер. Ты берешь на вахте в нашем КАСе — я закину — ключи от моего гаража и подробную инструкцию, ставишь «кузнечика» на ноги за один день — один, а не три, понял? — и ждешь меня. А не дождешься — подгоняешь к своему дому. Я подъезжаю к тебе с сотней «зеленых», мы жмем друг другу руки и… Хороший бартер?

— Нет, старик, я так не играю. Придумай что-нибудь другое — ты же умный. И давай о «манях» больше не будем. Не обижай меня без нужды.

— Ты дурак, да? У меня — край! Поэтому деньги и предлагаю. Боб, «тачка» мне нужна уже вчера — это во-первых. Сто баксов — это тот мизер, который я в состоянии отстегнуть безболезненно. Чужие дядьки с меня вдвое-втрое больше снимут. А в-пятых, все очень хреново, Боб. Очень. И я, честно, не могу пока с тобой даже в гараж смотаться и по телефону ничего объяснить не могу. Не знаю уж, как все повернется, но как только освобожусь — сразу подскочу.

Борька молчал в трубку, и это придавало мне уверенности и бойкости. Куда он денется-то? Сделает, как миленький.

— Там по железу, вообще-то, ерунда. Сплошные пустяки для тебя. «Козлик» на подпорках стоит. Задний мост старый гавкнулся, я его выкинул уже и новый купил, он рядом валяется, увидишь. Болты — на кардане. Радиатор я запаял…

— Сам?.. — ага, пошло дело, клюнул, голуба.

— А то!.. Да нормально запаял и даже проверил. Намертво держит. Ты его поставь на место. Пустяки — четыре болта и хомуты на патрубки. Но самое главное — карбюратор новый.

— Нафига ты карбюратор-то менять надумал? Я же тебе хороший поставил.

Во-во, давай… Сокол ты мой ненаглядный! Втягивайся в проблему.

— Я получше придумал. Найдешь в картонной коробке. Ты только не удивляйся, я вместо твоего сто двадцать шестого — «стромберг» решил приладить. Знаешь, такие на «роверах» стоят, двойного разряжения? Умные люди говорят — шибко экономичный, и вообще…

— А фланец подходит?

— У меня уже переходник на коллекторе стоит. Так вот он, «стромберг» этот, или как его там, со всеми причиндалами в коробке из-под обуви в углу, на полке, лежит. Ты с тягами только разберись. Я у одного мужика его купил. Не новый, но в очень хорошем состоянии и с гарантией. «Волгу» он у мужика этого будь здоров! Класс, хай фай! Полный отпад. И экономичный, и прием дает — закачаешься. А у меня же движок — двадцать четвертый, «волговский».

— Ты мне это говоришь, Заяц?..

— Ну, извини, извини… — движок новый мне Борька достал и поставил, а я как-то и забыл уже.

— Заяц, ты что, совсем головой двинулся? Ты на свою колымагу еще пропеллер поставь, может, она у тебя летать начнет. И так уже — чего только не навертели на твоего «козла»! Только «стромберга» да ракетных ускорителей на нем и не хватает. Ты хоть имеешь представление, как он работает? Настраивать его как?

— Я — нет, но ты наверняка имеешь.

— Смутно, смутно…

— Борь, ну попробуй. Трудно тебе, что ли? Я все равно уже старый снял.

— Большое дело — карбюратор открутить. А «стромберг»… Принцип-то работы я знаю, но… Не думаю, что получится. Хотя… пес его знает, может и выйдет что-нибудь. Ладно. Попробуем.

Ура, уговорил Боба! Теперь он никуда, сердешный, не денется. Поломается еще для понта, но все сделает. Я же его, собаку, как облупленного знаю.

— Витя, его же в режимы вгонять надо! Соображаешь? Это же не бутылку пива открыть! — я отодвинул немного трубку от уха и не пытался спорить или что-нибудь доказывать. Пусть поговорит немного. Потрендит, и — «за работу, товарищи!»

Все хитроумные «прибабахи» на мою «телегу» исключительно Боб навешивал. Мои были только идеи, а воплощение в железе — чисто Борькино.

— Ладно, черт с тобой, паразит, сделаю. Что там еще?

— А тебе этого мало? — удивился я.

— Хватит, хватит… — Борька громко и грустно вздохнул в трубку. — Но, Витя, не в этом же дело. Мы с тобой уже два месяца не виделись. Почти два, а ты сразу меркантильно, без подхода — карбюратор, мосты-болты-гайки. Это даже не бартер, а лизинг какой-то получается. Нельзя так, Витя.

— Какие два месяца? Я же к тебе на той неделе заходил чайку попить. Напомнить, чем дело кончилось?

— А ведь, точно, во вторник виделись. В по-затот. Совсем забыл. Голова у меня, Витя, плохая стала. Наверное, старею я, Витя.

— Все стареют. Так что, не горюй. А чем наши посиделки кончились, я, в отличие от тебя, прекрасно помню: головной болью и трехдневной тошнотностью.

— С чего бы это?

— С «Агдама». С того самого портвейна халявного, которого ты три литра каким-то образом с «Арарата» притащил.

— Припоминаю, припоминаю… Я им какой-то погрузчик починил, а они со мной частично портвешком расплатились. Неплохим, отметь портвешком. Не «левый», по крайней мере. Настоящий «Агдам».

— Ну, мне этого настоящего хватило выше крыши. Слышь, Борька, я к тебе часто вот так, как снег на твою плохую голову? Говорю по буквам: очень все круто и очень, очень надо. Дошло? Паши, как папа Карло, день и ночь. И не забудь о «зеленой стошке».

— Еще раз «про любовь» вякнешь, и я тебя, засранца, вышвырну из своего сердца, — Борька обиженно засопел в трубку. — Вот так всегда: нахамим, оскорбим…

— Ну ладно, ладно. Не бери в голову, — повинился я.

— То-то… У тебя номер гаража сорок седьмой?

— Вроде бы так.

— Тогда о-кей и гуд бай — жду на вахте с объяснениями, — Боб повесил трубку.

Борька — непутевый друг моего безрадостного детства. Хотя трудно сказать — радостного, безрадостного… Наши дети сейчас на компьютерах резвятся, в олимпиадах всяких физико-математических участвуют да и Интернет им не чужд, а мы в свое время на Воронью гору в Красное Село «стволы» ржавые копать таскались. И не безуспешно — у меня до седьмого класса в тайнике «лимонка» за-ныкана была. Вполне пригодная к употреблению вещь. А у Витьки-китайца ТТ почти нержавый в дровяном сарае хранился. Правда, без какой-то важной детали — не стрелял, но с виду очень хорошая штуковина. Нас так во дворе и различали: Витька с «лимонкой» — это я, и Витька с пистолетом это — «китаец». Вообще-то, он был не настоящим китайцем, просто родился в Китае, когда его папа-летчик сражался с гоминьдановскими бандитами в небе над Сычуанем. А может, и над Суньхуньвчаем, сейчас и не вспомню уже в каком небе.