Сергей Яковлев – Драйверы (страница 40)
Какой такой друг, зачем этот друг? Большой, как слон, и очень сильный. Борисом зовут. Адреса своего не дал и паспорта не показал. Он, Хайрулла хотел посмотреть, проверить, но Зайцев почему-то не разрешил ему.
Как бы не обманул этот Зайцев со своим другом Борисом его земляка Ахмета. Тогда всей общине плохо будет — водка-то ведь из милиции. Милиционеры, они такие: обидятся — не дадут жизни…
А виноват — кто? Хайрулла!
Эти мысли мелькали в его голове смутными неясными образами, мешали сосредоточиться на чем-то главном. На чем?
Вдруг Хайрулла вспомнил, что в этот рейс должен был ехать не Ахмет, а он… Но заболел немножко, простудился, и Ахмет сам предложил заменить его. Так уже бывало не раз. Потом он вместо Ахмета поедет…
«О, Аллах, — подумал Хайрулла, — ко мне в дом пришли замечательные люди. Такие хорошие русские парни. Их надо угостить, напоить чаем, а я отвлекаюсь на всякие глупости».
Хорошие парни еще о чем-то долго расспрашивали Хайруллу — о друге водителя Зайцева Борисе, об участковом, к которому он обращался для проверки документов Зайцева…
Пришедшие щедро давали ему попить воды. Он много и жадно пил — почему-то вдруг на него напала сильная жажда. Ему постоянно хотелось пить… И он пил и пил, и рассказывал этим замечательным ребятам, как сам ездил на Север с водкой, как обратным рейсом возил металлолом. Потом он вспомнил своих детей, жену, родителей. И ему не было грустно или горько, поскольку он наконец-то совершенно отчетливо понял, что все его близкие — в садах Аллаха, где их никто никогда не обидит…
Гости сделали ему еще один укол в вену и ушли. Через пять минут Хайрулла умер от передозировки героина.
В квартире было очень хорошее паровое отопление, и через два дня соседи, обеспокоенные неприятным запахом, идущим от сдаваемой внаем квартиры, вызвали милицию, которая, взломав дверь, обнаружила труп квартиранта-таджика с признаками разложения. Рядом, на полу, возле трупа лежал пустой одноразовый шприц.
Еще через день судмедэкспертиза подтвердила — в крови покойного обнаружена ураганная доза героина, что и явилось причиной смерти…
Небольшая гематома в правой затылочной части черепа не могла привести к нарушению жизненных функций. Скорее всего — наркоман под воздействием наркотика упал, ударился обо что-то и даже боли не почувствовал. У наркоманов — это обычное явление, режутся, иголки под ногти загоняют, половые органы огнем сами себе прижигают, даже глаза выкалывают. Нормальная практика — ведь болевые центры практически заблокированы. Так что, небольшая гематома у наркомана — это пустяк.
Следователь районной прокуратуры открыл дело и почти сразу же закрыл его — никакой головной боли. Таким делом показателей не испортишь, скорее наооборот. Что может быть яснее: наркоман-беженец из Таджикистана, давно числившийся за отделом по незаконному хранению и обороту наркотиков, умер от сверхдозы героина. В наше время таких дел по Питеру в день — до десятка. Деградирует народ…
Реакцию тканей трупа на наличие скополамина или других галлюциногенов эксперты не проверяли. Во-первых, потому что на «старые» трупы — то есть трупы с признаками разложения тканей — нет достаточно корректных методик определения психотропных органогенных препаратов, а во-вторых, потому что в сопроводиловке от следователя, ведущего дело, никаких дополнительных ориентировок не было.
«Оперативники» Баштая, выполнив поручение — с допросом и устранением Шинкаренко — отчитались перед Алексеем Николаевичем. Он всю информацию, как и положено, доложил наверх, руководству.
А «сверху» снова распоряжение: «Уточнить Зайцева!».
«И кто он такой, этот Зайцев? Вполне мог оказаться каким-нибудь безработным шоферюгой, подписавшимся на один рейс за хорошие „бабки“. Дался им этот Зайцев», — подумал Алексей Николаевич. Но людей своих озадачил «уточнением Зайцева».
Уточнили и выяснили, что по адресу, выданному ЦАБом, Зайцев с семьей не проживает, квартира ремонтируется после пожара. Новый владелец квартиры — какое-то коммерческое АОЗТ. То есть — адрес Зайцева или изначально был липовый, или он его поменял. Скорее — первое.
Поискали еще, прокинули по «черному» банку данных — тому, что на CD-диске… Пусто. Нет нигде. Следов водилы Зайцева обнаружить так и не смогли. Кроме того, по ходу дела выяснилось, что в кабине «КамАЗа» с водителем Зайцевым находится еще один человек. Некто Борис. Амбал двухметрового роста и чрезвычайно агрессивного вида. Что за Борис — тоже загадка.
По распоряжению руководства, люди Баштая стали более тщательно проверять Ахмета Чолева. Сам Чолев уехал на Север сопровождать груз, но в фирме был его адрес, вернее, адрес, по которому он проживал.
Через РЭУ выяснили, что квартира Ахмета — «ведомственная», и никто в ней не прописан. То есть — не «зарегистрирован». В принципе-то сейчас и не такое случается. Дал кому-нибудь таджик-беженец на лапу и живет себе спокойно. Однако зачем таджику связываться с «ведомственной» площадью, если можно снять квартиру у частного лица?.. Короче — никаких концов на Ахмета не отыскали.
Это еще больше насторожило Баштая. Что же получается?
Ведь Ахмета Чолева несколько раз проверяли. Казалось — уже почти на постоянной основе с их фирмой работал. А оказывается, не прост парнишка. Оказывается, его и «зацепить» не за что… Ни жены, ни любовницы и адресок, похоже, липовый.
Это уже слегка «пованивало». Если человек, задействованный в операции, даже «втемную», оказывался не тем, за кого себя выдавал, то…
Лишь одна пустяковина внушала Алексею Николаевичу немного оптимизма и вселяла надежду, что это не были государственные спецслужбы — «спецы» так грубо не работают. По крайней мере государственные агенты всегда легендируются железно, и по линии адресов-прописок и родственников у них все тщательно проработано — не подкопаешься.
Но если не спецслужбы — тогда кто? Не менты же в самом деле?
А что, вполне резонно — взяли под крылышко «безродного» беженца-таджика и эксплуатируют для своих темных делишек.
«Надо будет сегодня же племянника Серегу найти и потолковать с ним, — подумал Баштай. — И если выяснится, что племянник, или его приятели-менты, закрутили всю эту катавасию со своей паршивой водкой — тогда им мало не покажется».
Хотя при чем здесь Серега и какая связь с водителем Зайцевым, уточнение которого потребовало руководство? Команда-то на проверку Зайцева и Шинкаренко «сверху» пришла, из Центра…
Пока, в любом случае, надо было что-то предпринимать. Или быстро раскручивать эту запутку, или отменять транспортировку груза.
Алексей Николаевич высказал руководству свои опасения и передал всю наработанную оперативную информацию.
«Наверху» все же решили продолжить транспортировку товара. Так и передали — «берем все на себя». Мол, процесс уже все равно не остановить — надо заканчивать с этой партией, а впоследствии будем разбираться.
Но рекомендовали подстраховаться и обязательно установить этого непонятного Бориса.
Ни Алексей Николаевич Баштай, ни кто-нибудь еще, не могли знать, что флажок в ЦАБе на Зайцева Виктора Сергеевича оставлен полтора года назад майором ФСБ Омельченко Александром Ивановичем.
Обычная процедура оперативника Службы безопасности, разыскивающего кого-либо. А майору очень нужен был тогда, полтора года назад, этот Зайцев и его связи. И несмотря на то, что от самого майора после взрыва мало что осталось — флажок тем не менее так и стоял до первого запроса. Полтора года…
Когда прошел запрос на Зайцева от участкового Шинкаренко, оператор ЦАБа сообщил об этом в указанный адрес — в секретариат генерал-лейтенанта ФСБ Малькова. Впрочем, ни оператор, ни кто-нибудь в ГУВД даже и не знали, куда пошла информация по флажковому коду. В столице подчиненные передали генералу Малькову данные по прописке какого-то питерского Зайцева и о запросе на него участкового старшего лейтенанта милиции Шинкаренко…
Станислав Георгиевич Мальков полистал сводку, увидел знакомую фамилию и мгновенно вспомнил Зайцева, вспомнил Омельченко, вспомнил своего рано умершего сына Валеру и просто так, почти из праздного любопытства, дал группе Баштая задание: уточнить Зайцева и Шинкаренко…
В двенадцать Борька меня, конечно, не разбудил, и я спал и спал… в тепле и неге. И что мне не спать? Тепло, уютно, мощный дизель рычит, убаюкивая, груженый «КамАЗ» по асфальту идет более-менее ровненько. Покачивает… Хорошо!
Очнулся я, когда уже прошли Лодейку, на мосту через Свирь. Открыл один глаз, потом второй, проснулся и понял, что спать мне надоело окончательно. Все равно ведь впрок не выспишься и не наешься. Но поспал знатно, даже спину немного отлежал. Чтобы уж совсем пролежней не заработать — потянулся, подрыгался в положении лежа и… сразу же вспомнил об автомате. Вот ведь гад, Борька! А если прихватят?..
Посадят, как пить дать, посадят. Выкинуть его, что ли? А с другой стороны — без него как?.. Без него совсем скучно будет. Хоть бы спрятать его куда-нибудь ненадежнее.
Я закурил, полежал еще немного, поразмышлял, поглядывая через Борькино плечо на ленту заснеженной дороги, проносящиеся встречные машины. Затем, перевесившись со своей лежанки, на ушко ненавязчиво поинтересовался ближайшими планами Бориса Евгеньевича на предмет — куда «волыну» спрятать?