Сергей Яковенко – Умка Ненужный (страница 1)
Сергей Яковенко
Умка Ненужный
«Ненужный»
Лето в тот год сворачивалось рано. Ещё неделю назад стояла жара и от мошкары не было спасения, а уже в последнюю декаду августа на Хартын-Алынью упали первые заморозки. Для промысловика это значило только одно: пора снаряжать лодку и выходить по открытой воде в тайгу, чтобы успеть подготовить зимовья, пока Енисей не встал на зиму.
Андрей с говорящей фамилией Ненужный был хоть и молодой, но уже опытный соболятник. Позади – шесть удачных сезонов. За эти годы промысел превратился в единственный способ заработка. Труд тяжёлый, но поменять его на что-то другое было уже невмочь. Увела и влюбила в себя тайга, будто ведьма. И спасу не было ему от тех тягучих летних месяцев, когда приходилось справляться по домашнему хозяйству и заниматься подготовкой к сезону.
Порой он и сам себя понять не мог. И баба вроде есть. И ведь хорошая баба! Верная, хозяйственная, принципиальная. Для промысловика, на полгода уходящего в тайгу, иной и не надо. Да только жизнь полной грудью удавалось вдохнуть лишь в одиночестве.
А она… Что она? Чай не дура. Видит, как рвётся мужик из дому. Изводится весь, осени ждёт. И ей от этого самой невмочь. Потому, когда заморозки ударяли, она радовалась за мужа, украдкой утирая слёзы. Соберёт тормозок, проводит взглядом уходящую лодку, приберётся в доме, поплачет тихонько, выдохнет одним разом всю горечь и обиду – и в руки себя берёт. Ни слезинки больше не уронит. Ждёт.
Уж что-что, а ждать она умела. На том и крепла семья, на том держалась. Cрослись две одинокие души, которым врозь – тоска и вместе – тягость. И ничего другого им не надо.
С детьми, правда, вот не выходило. Не дал Бог пока. Но ни он, ни она веры не теряли. Ждали, любили что было времени и сил, надеялись.
Андрей понимал, что и не нужны ему особо эти дети. Жене вот только тоскливо одной всю зиму. Тяжко. Вот ей бы не помешала пара-тройка крикливых и сопливых. А ему…
Потому первые заморозки были как спасение. Как колокольный звон, отрывающий от муторного, гнетущего сна. Первый звоночек, указывающий, что пора готовиться к настоящему промыслу. Пора выезжать на свой участок, в несколько ходок завозить провизию в зимовья, чтобы в сентябре вернуться и остаться в тайге уже до весны.
За окнами стемнело. На утро запланирован выход на реку. Лодка подлатана и проверена, провизия упакована, поняга собрана. Андрей уже заканчивал со снаряжением, когда услышал на крыльце знакомые шаги. Они с Анной женаты седьмой год, и её шаги он не спутал бы ни с чьими. Анна вошла, в доме сразу повисла необъяснимая тревога. Она запыхалась и тяжело дышала. Лицо её и поза подсказывали, что случилось что-то неладное.
– Чего там? – не выдержал Андрей тягостного молчания жены. – Да говори уже! Не томи!
– Там к тебе эти… – она махнула рукой через плечо. – Крутые какие-то. На джипе.
– Какие крутые? – не понял Андрей. Тревога усилилась. В ответ жена только пожала плечами и отёрла ладони о фартук.
Не хватало ещё незваных гостей перед самым выходом. На джипах в здешних краях ездят либо бандиты, либо инспектора из охотнадзора. Ни от тех, ни от других хорошего ждать было нечего. Ненужный отставил понягу и вышел во двор. Сквозь щели дощатого забора виднелся голубоватый свет фар. Автомобиль урчал незаглушённым двигателем.
Распахнулась передняя пассажирская дверь, и на траву ступила миниатюрная женская ножка в красной туфле на шпильке. Андрей даже хрюкнул от удивления. В их деревне такие ноги, да ещё в такой обуви, и не ходили-то никогда.
Из машины вышла блондинка в бежевом плаще. Её губы сияли ярко-красной помадой, а кожа на лице напоминала тёплый воск. Женщина ступала неуклюже, увязала каблуками в мягкой земле, но ни разу не взглянула под ноги, а всё неотрывно всматривалась в лицо Андрея. Слепящий свет фар не позволял в полной мере разглядеть гостью. Но чем ближе она подходила, тем больше крепла уверенность, что это именно та, о ком Ненужный старался не думать последние годы.
– Боже, я тебя не узнала. – Она залилась незлым, весёлым смехом. – Такой дядька солидный. Борода! Офигеть просто. Тебе идёт.
Она улыбнулась, подошла вплотную и чмокнула его в щёку.
– Привет, Андрюш!
– Привет, – бросил он, стараясь, чтобы это слово прозвучало как можно тише. Он обернулся и заметил, что на крыльце стоит Анна. Она внимательно изучала гостью, высоко задрав подбородок.
– Твоя? – шёпотом спросила блондинка и вскинула брови.
– Чего надо?
– Ужас! Ты не меняешься, Ненужный. Ты что, даже в дом не пригласишь?
– Я не звал гостей. Чё тебе надо? – Он говорил тихо и быстро.
Женщина наконец стёрла натянутую улыбку, и Андрею даже показалось, что выражение её лица сменилось на виноватое. Она огляделась, вздохнула и пробормотала:
– Приехала сказать, что у нас с тобой есть сын.
В одно мгновение по телу прокатилась волна жара, но внешне он этого не выказал. Лишь бросил короткий взгляд на урчащий внедорожник и до боли стиснул зубы.
– Всё?
– Не всё! – В её голосе появился хорошо знакомый металл. – Ты даже не спросишь, как его зовут?
Андрей снова обернулся. На этот раз на крыльце уже никого не было. Он скривился, но всё же спросил:
– Как?
– Павел. – Она снова натянуто улыбнулась.
– Хорошее имя. Поздравляю. Чё ещё?
Она сунула руки в карманы плаща и сощурила глаза, всматриваясь в даль, в темноту, туда, где тяжёлым потоком шли чёрные воды Енисея. Затем, будто опомнившись, снова посмотрела на Андрея.
– Мне уехать надо. За границу. Замуж выхожу. Пашку оставить не с кем. Ты – отец. Так что вот…
От такой наглости Ненужный оторопел.
– Ты охренела, что ли?
– Ты тон-то выбирай! – Взгляд блондинки стал колючим, как сибирский мороз.
– А ты головой-то думай, что говоришь! – Андрея трясло от гнева.
– Я уже и без твоих подсказок всё обдумала. Уеду, обоснуюсь, потом за ребёнком вернусь. Не облезешь, если год-другой за собственным сыном присмотришь.
– За чьим сыном? Я его в глаза не видел! Не знал даже, что у тебя ребёнок! С чего ты взяла, что он вообще мой?
– У нас ребёнок, Ненужный. Не у меня, а у нас. Если говорю – значит, знаю. У меня тогда, кроме тебя, никого не было…
– Конечно, не было! – перебил её Андрей. – Потому, наверное, и ушла из дому!
– Не язви! Оправдываться перед тобой не собираюсь. И обсуждать ничего не буду. Сын твой, вот и воспитывай. Папаша…
Она обернулась и выкрикнула:
– Павел, подойди!
Из внедорожника никто не вышел. Она снова позвала. Щёлкнул замок, приоткрылась задняя дверца.
– Пошла вон отсюда, – сквозь зубы процедил Ненужный.
Женщина на его слова никак не отреагировала, а только прикрикнула:
– Ну, долго ты там? Вылезай!
Андрей подхватил её под руку и рывком потащил к машине. Та брыкалась и упиралась, но всё же шла.
Открылась водительская дверца, и на траву выпорхнул худощавый мужик интеллигентного вида. В правой руке он держал помповое ружьё. Мужик передёрнул затвор и коротко бросил:
– Эй!
Андрей отпустил блондинку. Та поправила смятый, перекошенный плащ, сдула с лица прядь волос и с ненавистью уставилась на отца собственного ребёнка. Ненужный ничего не сказал. Он молча вернулся во двор и затворил за собой калитку. Немного подумал, сходил в дом за ружьём, зарядил и снова вышел из двора.
Пахло выхлопными газами. Габаритные огни внедорожника мелькали вдали. На том месте, где недавно была машина, теперь стоял маленький темноволосый человек лет шести в джинсах и синем свитере. Он смотрел на удаляющийся автомобиль и тихо плакал. Рядом лежали пакеты, из которых выпали детские вещи. Андрей прислонился спиной к воротам, поставил рядом ружьё и, присев на корточки, закрыл глаза. Мальчик был его уменьшенной копией.
– Привет, – тихо сказал Пашка, всхлипывая и утирая слёзы.
– Привет. – Андрей продолжал сидеть с закрытыми глазами, словно боялся смотреть на сына.
– Я Паша Ненужный. Ненужный – это такая фамилия. А так я нужный. У меня бабушка умерла.
– Соболезную.
– А?
– Плохо, что умерла, говорю.